Быть Возвышенным

Быть Возвышенным — это проклятье. Быть Возвышенным — это честь. Быть Возвышенным — это одиночество. Всё это и даже больше. Каждый Возвышенный знает об этом. Никто их не поймёт, кроме такого же, как они. Император знал это; ещё до рождения своих сыновей, до встречи с женой, до того момента, как отец посмотрел на него с грустными глазами; быть Возвышенным — значит быть убитым рано. (Он убил много друзей, таких же, как он сам, будучи императором, потому что он правитель, он обязан быть сильным.) Он — это опора; это меч, что сохраняет империю, и магия, что оберегает страну; всё, что предшествует безумию Возвышенного. Она — это всё, что можно перевернуть. Не Возвышенная, нет, некто более особенный. Её прикосновения — это глоток воды для потерянного пустыней. Он держит её руку. И ещё. И ещё. Она юна, очень юна — младше обоих его детей — и он предлагает ей любого из них двоих. Кого захочет. Мигрени отступают, ясность ума приходит, как опьянение, когда он держит себя в руках. Новоявленный герцог, её старший брат — щенок с острыми зубами и ледяными глазами; тот хочет прожечь в нём дыру, он усмехается этому. Позже, это превращается в идею. Ненавязчивую, нет, никогда — он император, он не может позволить себе одержимость кем-то. Он убеждает себя, что хочет сделать её своей невесткой. Конечно, оба его сына обормоты, но не так плохи. Он ищет поводы увидеть её. Внезапно, уклончиво и совершенно случайно. Судьба сводит их вновь и вновь, даже когда он правда занят поисками своего младшего ребёнка, а усталость сковывает его конечности, как кандалы, и он ищет её легких прикосновений. (Он не имел в виду, что до этого момента, не было поводов). Он просит её обнять его. Снова и снова. Раз за разом. Ещё и ещё. Пока боль не уходит, и он не чувствует себя человеком; пока тело не становится бодрее, и он не готов приниматься за тонны работы; пока его душа не сливается воедино, как стекло, ни разу не сломанное и не потрескавшиеся. В начале, он напомнил себе, что Возвышенные — собственники. И приходит жадность. Далия Пестерос — это всё о невинности и красоте. Нежна и чиста, ровно как её белоснежные волосы и голубые глаза. Улыбчива и предприимчива, никогда не отстраняясь от факта, что император её страны вертится вокруг неё. Честная и прямолинейная, ровно как её брат, но мягка. Её брат ненавидит его. Он знает это, дворец знает это, вся знать знает это. Это та ненависть, которая расползается по венам, подобно яду, когда он не может убить человека, что рядом с его сестрой. Император нагл, но ещё более алчен. Он смеётся герцогу между всеми людьми и годами, что стоят каждый раз. Далия — единственное, что не даёт никогда какому-либо конфликту проявится между ними. Она добра, она великодушна, она прекрасна. Он убеждается, что говорит ей это. Для Далии двери дворца открыты, хотя герцог всегда удерживает её за руку, не отпуская от себя. (Такой же собственник, в самом деле). Император терпелив, он ждёт и ждёт; его сыновья смотрят на него с презрением, даже Ренад, но он не чувствует переживаний из-за этого. Он добровольно околдован ею и утешением, которое она приносит. Однажды она просит его о чём-то невозможном и невероятном для любого, кто не был бы ей. Конечно, не для себя; она никогда ничего не просит сделать для неё. Он улыбается ей, также, как и пять лет назад, в их первую встречу: — Выходи за меня, и всё, что ты захочешь, будет исполнено. Это не то предложение, которое можно игнорировать. Не тогда, когда оно от правителя твоей страны; не о его детях, не как шутка, не как показатель выбора. Он знает это, она знает это. Ему приятно видеть понимание в её голубых глазах, когда он тянется к ней, поглаживая по щеке; кожа к коже; утешение вместо боли. Пока существует человек, что может унять боль Возвышенных — войны не прекратятся никогда, ровно как их безумие.