Я здесь, потому что Катя здесь

Ночь, как и их танцы, как и все их существование, с этого момента и до конца их истории, была только друг для друга и друг о друге. Страстно, безрассудно и незабываемо. Лучшие ночи в их жизни. Бессонные, полные взаимных откровений, любви, признаний и надежд. Они, такие взрослые, состоявшиеся, опытные, были очарованы друг другом, как дети впервые узнавшие любовь. Катя каждый раз отдавалась ему, как в первый и последний раз. Была неутомимой, готовой, соблазнительной, юной и безумно сексуальной. А, Егор! Что Егор? Он потерял голову, растворился в ней, ушел с ней под воду. На следующий день, утром среды, они все вместе выдвинулись на съёмочную площадку. Егор познакомил девочек со своими коллегами во время завтрака, и вот они уже вместе сидят в микроавтобусе. Катя сидит возле окна рядом с Егором и бурно радуется всему на свете. Утреннему солнышку, горным пейзажам, ослику перегородившему им дорогу на подъезде к деревне. Все мужики смотрят на неё в обалдении. Такой нежный эльфик, неземное создание. Вместе с Егором смотрятся комично и прекрасно одновременно. Он в два раза больше неё. Рядом с ней выглядит не просто мощным качком, а настоящим громилой. При этом между ними царит абсолютная гармония, как инь и янь в чистом виде. Мужское и женское начало, как при создании мира. Режиссёр не был в восторге от присутствия Кати. Непосредственно во время съёмок. Егор постоянно отвлекался, был не внимателен. Катя с Ирой наоборот, старались не мешать. Рассматривали живность, разговаривали с местными, поднялись с ними чуть выше. Посмотрели сверху на съёмочной процесс. Сходили к ручью. Кате показали маленькую овечку, которая недавно появилось на свет, и Катя понесла ее Егору. Возвращаясь обратно, овец было слишком много, и маленькая Катя затерялась среди отары, и Егор сразу занервничал, испугался, как бы они ее не затоптали. — Чего ты волнуешься. — Кирилл тоже всматривался в белое облако овечьей шерсти, отыскивая Катю. — Ну, что они ей сделают? Она ведь не маленький ребёнок, как-то жила без тебя столько лет. — Ну, мало ли. — Егор ответил уклончиво и успокоился, убедившись, что Катя совершенно спокойно вошла в хлев с маленькой овечкой на руках. — Пусть лучше на глазах будет, от греха подальше. Здесь все-таки горы, огонь, оружие, куча всего. — Ты прямо, как квочка. — Кирилл повернулся к нему и хитро прищурился. — Ты что спишь с ней? — Нет, с чего ты взял? — Егор ответил слишком быстро и вдобавок стал совершенно пунцовым. Кирилл расхохотался — Да, Бероев! Совсем не палишься. Не придуривайся. У тебя на морде все написано. — А, что так заметно? — Егор все же решил в глухую несознанку не уходить. — Заметно, конечно. Не, ну в глаза прям не бросается, но если присмотреться, то да, видно. Ты просто офанарел от неё вконец. Да и она уж слишком довольной выглядит. Муж ведь ее явно не здесь. Кстати, кто мне вчера втирал про ее мужа и кучу детей. Что-то тебя это не сильно останавливало. — Там все сложно, Кирыч, все сложно. — Да, понятно, что не просто. Раз она здесь с тобой поддержки осваивает, а он, хрен знает где, за тридевять земель. Слушай, я ведь ее с детства помню. Я ещё совсем маленьким пацаненком был, а у неё уже куча медалей было. Блин, а это точно она? — Уж поверь, это она. — Егор следил за Катей, которая разливала по чашкам кипяток и вкладывала пакетики с чаем. — Ну, тебе-то я верю. Ты уж точно вблизи видел. — под Егоркиным тяжелым взглядом Кирилл осекся и примирительно поднял руки. — Ладно. Ладно. Извини. — Не гони. — Егорка враз посуровел. — Не буду. Но ты тоже, фигурист хренов. Сидел, сидел, так зато ж высидел, как говорится. Такая фея. Я вот и себе думаю. Пойти, что ли на коньках поучиться. Вдруг и меня куда- нибудь пригласят. Приставят к какой нибудь бабочке поддержки делать. Егор улыбнулся, увидев, как Катя помахала им призывно рукой. — Пойдём чай пить. — он обнял друга за плечи. — Не каждый день тебе двукратная олимпийская чемпионка чаек заваривает. — Чтоб я так жил. — Кирилл смотрел на Катю в совершеннейшем восторге. В город они возвращались втроём, раньше остальных. Сегодня нужно было попробовать скатать танец целиком. Они тащили с собой кучу сыров, вина, чачи, варения. Катя раздала автографы всей деревне, со всеми сфотографировалась, таскала и Егора фотографироваться. Была очень контактной и дружелюбной. Ну а местные все несли и несли подарки, угощения, сувениры. — Мы так сопьёмся всем коллективом. — сетовал Егор, утрамбовывая в багажник это изобилие нехитрой деревенской снеди, завернутое и упакованное с большой любовью и заботой. Егор сразу заметил, что Катя устала и сегодня обошёлся без шалостей и игрищ. Сконцентрировались на тренировке, чтобы быстрее закончить, и в итоге танец скатали хорошо. Он получился не слишком сложным, но про любовь. За один «стульчик» можно было рассчитывать на все шестерки от судей и овацию зала. Вечером Катя быстро уснула, уткнувшись ему в плечо, пока он читал ей отзывы от благодарной публики в их ветке, на сайте Первого канала. Егор нашёл этих сайтов с отзывами видимо невидимо и методично все перечитывал. За окном гремел гром, сверкали молнии и бушевала гроза. Завтра в горах будет болото. Пусть лучше дома сидит. При очередном громовом раскате Катя вздрогнула и пробормотала, что-то бессвязное в его шею, но не проснулась. Егор крепче обнял ее и ласково погладил по волосам. — Спи, пташка. Спи. Он отложил телефон, выключил лампу на прикроватной тумбочке, расправил одеяло и аккуратно переложил Катю, высвобождая затёкшую руку. Под дождь хорошо спится, он так подумал. Катя проснулась на рассвете от холода и придвинулась ближе к Егору. Он спал на боку, положив под щеку ладонь. Во сне его лицо утратило свойственное ему напряженное и холодное выражение, этакого красавца замученного проблемами, делавшее его старше. Он был спокоен и умиротворён, и от этого совершенно юн и прекрасен. Длинные ресницы подрагивали под закрытыми веками. Катя едва касаясь очертила его брови, прошлась кончиками пальцев по небритой щеке. Двухдневная щетина была скорее щекотливой, чем колючей. Прикоснулась к мочке уха, к пульсирующей жилке на шее. Она так сосредоточилась на своём желании запомнить его таким, что не заметила, как Егор открыл глаза. — Доброе утро. — Поцелуй меня. — Катя придвинулась к нему ближе и приблизила свои губы к его губам. И он поцеловал ее неспешно и глубоко, как ей нравилось. Провёл языком по губам, потом по зубам. Взял нижнюю губку, потом верхнюю, втянул в себя язычок, отпустил, прихватил подбородок. При этом не касался ее руками, знал что она сама потянется. И она потянулась. Сама просунула его руку себе под спину, сама сделала поцелуй горячим и влажным, сама обняла его ногами. Сама его направила и повела. — Любимая моя.- Егор прижимался вспотевшим лбом к ложбинке между ее шеей и плечиком, прислушиваясь, как она замирала, шумно выдохнула, в последний раз сжала и расслабила мышцы. — Моя ласточка. — Здорово, правда? — Катя потерлась носиком о его скулу. — Правда, мое солнышко! — Егор слушал, как трепетало ее сердечко под его щекой. — Ночью был ливень. Может съёмки отменят ваши. Дорога там и так ужасная. — Не отменят. Два дня всего осталось. Кучу всего доснять нужно. В субботу мы уже уезжаем, ты не забыла? — Егор взял телефон и посмотрел время. Скоро выезд. — Не забыла, конечно. — Катя знала, что он скоро уйдёт и инстинктивно прижалась к его руке, отпускать его становилось все труднее. — Я сегодня свой сольный номер порепетирую, совсем его забросила. — Порепетируй. — Егор встал и начал одеваться. — Сходишь со мной на завтрак? — Схожу, конечно. Сейчас соберусь, за Иркой зайду и придём. Ты иди уже. Увидимся. Катя попыталась обнять его за шею, но не достала и обняла за пояс.