Обида на прошлое

У Джима Кирка есть огромное шило в жопе, не дающее ему нормально жить, — это он понимает вполне отчетливо. Нормальная жизнь, в принципе, — явление очень относительное. Можно ли считать нормой бесконечные побои ублюдка-Френка? Или постоянное сравнение Джима с его отцом Джорджем, спасшим экипаж Кельвина ценой жизни? Бесконечные упреки, которые из раза в раз надоедают все сильнее, ведь Джим влипает в неприятности и получает по шапке от матери, которая на Земле бывает раз в год в лучшем случае. Он должен быть терпимее, должен быть спокойнее, должен быть благодарен. Должен, должен, должен… Его бесит это. Все считают, что он должен быть как отец. Джим огрызается, дерется и разбивает раритетную красную тачку Фрэнка — потому что, черт, Джим не Джордж, даже если похож на него внешне. Кирк нарушает все, до чего дотягивается, просто потому что может. Джим остр на язык, постоянно пререкается со всеми, кого видит, но он очаровательно улыбается ребенку и соглашается помочь в поиске его кота. Джим никогда не бьет первым, но дает в нос богатенькому ублюдку, желающему развлечся с нетрезвой девушкой, за что получает от его такой же нетрезвой компании. Про него, наконец, говорят, что он не похож на отца, и Джиму этого достаточно — он цепляется за мысль, что только так он что-то докажет. Не самому себе — так другим. Поэтому, едва старый друг его отца, Кристофер Пайк, появляется на пороге бара, где на столе распластался порядком избитый Кирк, Джим уже морально готов вытерпеть лекцию о собственном поведении. О том, что недостоин памяти своего отца, Джорджа Кирка, спасшего восемьсот человек. О том, какой он раздолбай, алкаш и бунтарь. Но получает в ответ другое — приглашение в академию Звездного Флота, под которым аккуратно скрыто искреннее желание помочь. Идея фикс — не быть похожим на отца — уходит на задний план. Новая цель — стать капитаном, стать лучше отца. И Джим Кирк дает себе три года.

***

Боунс — единственный, кто видит все сразу, но не говорит ни слова. Даже в алкогольном дурмане. Даже если очень хочется, потому что Джеймс Тиберий Кирк опять вывел его из себя. Как из соседей по шаттлу в Айове они превратились в лучших друзей, Леонард категорически не понимает. Сначала парень кажется ему раздолбаем, типичным смазливым бабником, попавшим в Академию через высокопоставленную родню. МакКою не нужны проблемы — он старается держаться от него подальше, потому что такие как Джим Кирк — магниты для проблем. Но эта блондинистая голубоглазая рожа берет его в осаду, и Боунс — теперь Джим зовет его только так — капитулирует. В один момент он складывает два и два. Несколько инструкторов называют Джима Джорджем, отчего тот кривит такую рожу, какую Боунс ни разу не видел. Несколько минут поиска в сети, и до Леонарда доходит происходящее. МакКой все так же ворчит, обрабатывает ссадины на лице Джима после очередной драки, прикрывает его во время шалостей перед комендантом общежития, обнимает и просто сидит рядом с ним, когда Кирка накрывает истерика после очередного сравнения с отцом. Вся бравада слетает, стоит ему оказаться в комнате. Он всхлипывает раз, другой, и, когда Боунс его обнимает в попытке успокоить, его накрывает. Джиму плохо, чертовски плохо, потому что он должен быть похож на отца, по мнению матери, его брата и всех, кто когда-то его знал. Боунсу искренне жаль парня, хоть он этого никогда не скажет вслух. Его чертовски достало то, что его друга сравнивают с покойным отцом, потому что он видит, как это бесит Джима, как это на него влияет, размазывает на атомы его душу. Здесь нужна не просто поддержка, здесь нужен мозгоправ — МакКой знает, что Джим не согласится с этим, поэтому молчит и записывается на дополнительный курс психотерапии. Каждый раз, как Джеймса Кирка накрывает — раз в три-четыре месяца, — Боунс достает из тайника бутылку виски, два стакана и позволяет побыть жилеткой для мальчика, которого окружает призрак отца-героя.

***

Когда из-за рапорта Спока его снимают с должности капитана Энтерпрайз, Джим хочет выть. Он спас эту вулканскую задницу, а получил плевок в душу и осточертевшее «вулканцы не лгут». Обидно до чертиков. Он заваливается в тот же бар в Айове, где четыре года назад был избит кадетами Академии, и пьет, понимая, как облажался в этой жизни. Самый молодой и подающий надежды капитан, Джеймс Кирк, сын Джорджа Кирка, героя Звездного Флота, снова курсант Академии. От досады хочется выть. Его снова находит Пайк — Джим пьет, все еще пьет, стараясь заглушить боль. Даже новость о том, что Кирк не курсант, а первый помощник, стараниями Пайка, не радует от слова совсем. Призрак отца-героя, который отсутствовал последний год, снова вернулся и уже с новой силой взялся полоскать Джимов мозг. Вместо должен, должен, должен крутится новое недостоин, недостоин, недостоин… А потом умирает Кристофер Пайк, и Кирку сносит крышу окончательно. Злой, в ярости, он не думает, что делает: отстраняет Скотти, игнорирует Боунса, избивает Джона Харрисона, стараясь причинить ему как можно больше боли, которую испытывает сам. Он понимает, что снова подвел всех — свой экипаж в первую очередь. Они погибнут из-за него, если Кирк ничего не придумает, если адмирал Маркус действительно предатель. А он предатель, Джим это чувствует, — он отправил их к Клингонам, на верную смерть, на Кронос, с торпедами и семьюдесятью двумя людьми в них, ничего не сказав. Безвыходных ситуаций не бывает, но Джиму кажется, что судьба издевается над ним, подкидывая практически все тузы противнику. Он умело врет, загоняет Энтерпрайз в варп и искренне пытается спасти свой экипаж от смерти, пытаясь выторговать их жизни на свою. Их спасает персональное чудо Энтерпрайза — Скотти на вражеском корабле перегружает систему, и это дает им время. Кирк проникает на корабль, но Джим умудряется облажаться и тут, уже в отношении Хана Нуньена Сингха. Уже на Энтерпрайзе, неосознанно стараясь хоть как-то загладить вину перед экипажем своего корабля, Джим лезет в варп-ядро, чтобы спасти их. Спок на мостике — он отлично справится с кораблем, будет хорошим капитаном. Цена этого — его, Джимова жизнь. Падение останавливается. Кирк сидит там, за стеклом, едва ли не в луже собственной рвоты. Скотти что-то говорит по коммуникатору, он не слышит. Ему плохо физически от радиации, уничтожающей его тело. Ему плохо морально от того, что он всю свою жизнь отрицал схожесть с отцом, а теперь понимает это. Он только что пожертвовал собой, чтобы спасти экипаж Энтерпрайз. Как и его отец, спасший экипаж Кельвина, — ценой своей жизни. Джеймс Тиберий Кирк был бы героем, как и его отец, если бы не облажался раньше. Он смотрит на плачущего Спока за стеклом, чуть улыбается. Позади него Скотти и Ухура, которых он слабо различает. И еще кто-то третий, блондин в синей форме научного отдела. Это не Боунс, нет, — он ниже, чем этот третий неизвестный. Сознание накрывает тьма, и в следующую минуту он видит отца. Джордж Кирк молчит и улыбается — Джим не понимает, почему. Его окружают голоса: матери, брата, ненавистного Френка, Кристофера Пайка. Они говорят и говорят: про него, про отца. Про их схожесть. Джим хочет закричать, что он не отец, не его замена, не его копия. Хочет, но не может — что-то во взгляде погибшего Джорджа Кирка, обращенное к сыну, не дает закричать. Джим видит гордость за него. И просыпается. Ему все еще плохо, все болит, и он отчаянно подавляет тошноту. Рядом Боунс и Спок, и Джим верит, что он жив. Все же в чем-то он превзошел отца. И не он один это понимает.

***

Он присутствует на похоронах Пайка. Накачанный стимуляторами, с подгибающимися коленками — Джим очнулся меньше недели назад, и Боунс, как и Спок, не собирались выпускать его из больницы еще недели две точно. Но приказ — это приказ. Он видит среди собравшихся свою мать и отворачивается. Выходит, произносит короткую речь, кидает горсть земли на могилу и собирается уходить, когда она хватает его за запястье. Несколько секунд тишины прерываются фразой Вайноны ты так похож на отца, я горжусь тобой, сын, и Джим проглатывает ком обиды. Он хочет высказать ей все — то, что он не замена отца, как он устал это слышать и почему гордится им именно сейчас, когда он едва не умер как отец. Боунс вовремя находит его — Джим успевает лишь отвернуться от матери и сжать зубы, чтоб не сказать лишнего. Боунс обеспокоен, отдает Кирка Споку, просит увести подальше и сам объясняется перед Вайноной — что-то про его физическое состояние и медицинские показатели. Джим не слышит, он не хочет слышать — глаза застилает пелена, и он осознает, что снова плачет как ребенок. От гребанной обиды на самого близкого человека. Спок уводит его дальше от толпы, едва ли не волоком, поддерживая за талию — потому что ноги уже не держат, ему плохо не только физически, но и морально. Усаживает на скамейку, спрятанную в тени деревьев, и просто сидит рядом, держа за руку. Неслыханно для вулканца, но Кирку приятна такая молчаливая поддержка и озабоченность его состоянием. Там их находит Боунс, садится с другой стороны и обнимает Джима, что-то бубня про то, что Вайнона дура. Кирк закрывает глаза, полностью расслабляясь. Джеймс Тиберий Кирк, наконец, чувствует счастье от обретения настоящей семьи.