Bonum puerum

      Мори вальяжно сидела за своим столом, перебирая отчёт о выполнении нового задания, как внезапно раздался слабый стук.       — Входите, — женщина перевела взгляд на чёрную древесную дверь и отложила стопку бумаг в сторону.       В проёме завиднелась лысая макушка одного из охранников.       — Мори-сан, к вам тут… — начал было произносить подчинённый, как вдруг его нагло отпихнули, и Мори лицезрела в полный рост стоящего работника спецотдела по делам одарённых. Мужчина раздражённо стряхивал со своего делового костюма пыль, на что Мори лишь самодовольно ухмыльнулась.       — Можете идти, и заприте дверь, — приказала она охране. — Анго-кун, какими судьбами?       На её лице красовалась лисья улыбка, а от пронзающего плоть взгляда у Сакагучи пошли мурашки. Локти женщина поставила на полированный стол и переплела пальцы, устраиваясь на них подбородком.       — Не прикидывайся, что не знаешь, Мори-сан, — Анго прошёлся строгим взглядом из-под очков по той части Мори, которую не прикрывал стол. Он зашагал к ней ближе, попутно из кармана доставая наручники, и под проводом заинтересованного взгляда сцепил ими запястья Мори. Она, глядя на это, лишь высокомерно фыркнула. Мгновенье спустя руки Анго уже были скованы, а Огай стала полностью свободной.       — Ты ведь ради этого их принёс. Нравятся игры с наручниками? — плотоядно произнесла Мори, проводя острым ногтём в перчатке по подбородку Сакагучи.       Она задернула его голову и приблизилась настолько, что между их губами оставалось буквально пару сантиметров. Важным пунктом для Мори было полное отсутствие поцелуев в губы. Она считала это слишком непозволительной близостью для их вида взаимоотношений. Резко Мори опустилась к его шее и впилась в тонкую кожу болезненным укусом. Анго ахнул и впоследствии зажал рот рукой, металлический лязг наручников разнесся по просторному кабинету.       — Не сдерживайся, Анго-кун, — прошептала Огай, слизывая выступившие алые капли крови. — У тебя красивый голос.       Анго тихо заскулил. Мори знала о его эрогенных зонах, слабостях, болевых точках. Она знала и умело этим пользовалась.       — Хочешь того же, что и обычно, или сегодня есть особые пожелания? — спросила Мори, отодвигаясь от прохладной кожи на его шее.       — Как обычно, — сухо ответил Анго, стараясь не смотреть на собеседницу. Тщетно. Мори всё поняла. Она всегда всё понимает.       — Скажи это вслух. Чего ты хочешь, Анго-кун? — она вновь сжала его подбородок, заставляя заглянуть в гиацинтовые глаза. Мори велела говорить о всех желаниях напрямую во время каждой их встречи. Ей нравилось смущать этого неприступного бюрократа грязными разговорами. Самого Анго это возбуждало не меньше, чем раздражало, пусть он и неумело пытался это скрыть.       — Будь… Побудь моей Госпожой, Мори-сан, — стыдливо произнёс Сакагучи, когда Огай ослабила хватку.       — Конечно, Анго-кун, как я могу отказать в возможности увидеть слёзы на твоём смазливом лице, — Мори потрепала его по щеке и ушла по направлению к соседней комнате. — Разденься и ляг на мой стол, — бросила она перед уходом.       Вернулась Огай с небольшим чёрным чемоданчиком в руках, Анго за этот промежуток времени успел выполнить приказ. Холодный стол неприятно щекотал кожу на животе, а солнечный свет, просачивающийся сквозь полупрозрачные занавески, слепил ему глаза.       — Какой послушный мальчик, — Мори усмехнулась, бегая взглядом по худощавому телу Анго. — У меня есть одна вещь, которая тебе отлично подойдёт.       После этих слов на тонкой и изящной шее Анго закрасовался ошейник, поводок от которого Мори держала в руках. Сакагучи в этом ошейнике был настолько прелестен, что у Мори внизу живота связался тугой узел и она рвано выдохнула, любуясь открывшимся видом.       — Анго-кун, — Огай ровным шагом вернулась к чемоданчику, оставляя поводок свисать на полу, — после каждого удара плетью ты должен будешь считать. Я нанесу ровно десять ударов, если хоть раз собьёшься, начнешь счёт с начала. Понял?       Анго слабо кивнул, нахлынувшее возбуждение не дало ему вымолвить и слова. Мори извлекла из красной бархатной обивки флоггер, кожаные хвостики колыхались от уверенных движений её руки. Женщина подошла к извивающемуся от предвкушения Анго, сняла его очки в круглой металлической оправе и отложила их подальше.       — Мне нужен нормальный ответ, Анго-кун, — хлёсткий удар ладонью по ягодице заставил Сакагучи выйти из состояния транса. — Не заставляй меня ждать.       — Я понял, Госпожа.       Анго было невыносимо стыдно... Стыдно произносить эти слова человеку, которого он ненавидел. Но от этого лишь больше азарта. Анго ненавидел Мори, но любил ей подчиняться. Анго ненавидел Мори, но любил её властный голос и бордовую помаду на губах. Анго ненавидел Мори, но любил её хищные, змеиные глаза, которыми она сквозь зрачки смотрела в душу и вытаскивала все грязные мысли их обладателя. Ещё Анго любил принимать от неё наказания и любил, когда его поощрительно называли «хорошим мальчиком». Когда били плетью и когда обманчиво-ласково гладили по щеке.       И вот она, полностью одетая, стояла возле голого дрожащего Сакагучи и била плетью по его ягодицам, ногам, спине. Анго развратно выгибался от каждого шлепка, а Мори всё сильнее тянула за кожаный ошейник, заставляя мужчину задыхаться в экстазе.       — С-семь, — голос сорвался на пошлый стон, за что восьмой удар он получил сильнее предыдущих. — Восемь! Девять…       Десятый, финальный удар, и Мори удовлетворённо отложила плеть. Лиловые следы расцветали на чувствительной коже.       — Вставай, Анго-кун, ты был хорошим мальчиком, — произнесла Огай, дёргая за ошейник. Перед глазами Анго всё плыло. То ли из-за отсутствия очков, то ли полубезумного исступления. — Тебе понравилось?       — Да, Госпожа.       — Тогда ты должен отблагодарить свою Госпожу, не так ли? — ядовито прошептала Огай и провела Анго к своему креслу, уверенно усаживаясь на дорогостоящую мебель.       Женщина потянула за ошейник, подзывая Анго ближе. Он чувствовал себя так блядски унизительно и одновременно неистово хорошо. Анго любил доминантных женщин. Властных и приказывающих. Мори была из таких. Она приспустила брюки, пристально смотря Сакагучи в глаза. Глаза Мори глубокие, кишащие садизмом и вселяющие страх во всех... кроме Анго. У него они вызывали лишь томное возбуждение.       «Она знала, что я приду…» — пронеслось в голове Анго, когда Мори следом за штанами спустила чёрные кружевные стринги.       За ошейник вновь потянули, слегка придушивая, на что Анго покорно подошёл ближе и опустился на колени. Ему всё ещё стыдно, но перед Мори он готов вечность стоять так, словно перед иконой, и вымаливать новые удары.       — Сними с меня перчатки, — велела Огай, выставляя правую руку, а затем добавила. — Ртом.       Анго послушно подполз и зубами зацепился за край одной из белоснежных перчаток. Аккуратно потянул, стягивая её с костлявой кисти, на что Мори одобряюще улыбнулась. Стянув вторую перчатку, Сакагучи отодвинулся от её рук и внимательно наблюдал за реакцией. Мори влекла его не меньше, чем пугала. Она уже расставила ноги и явно намекнула, что сейчас должен сделать Сакагучи. Он прильнул к обнажённой коже в области паха и аккуратно провёл языком по клитору, дожидаясь ответной реакции. Услышав томный вздох сверху, Анго начал действовать более уверенно. Мори не умела громко стонать, скулить или визжать, но её возбуждение всегда выдавало быстрое, громкое и ритмичное дыхание. Анго старался. Он хотел быть хорошим мальчиком и хотел быть оттраханным этой женщиной.       У Мори длинные тонкие пальцы с чёрным лаком на ногтях. Она зарывалась ими в шевелюру Сакагучи, заставляя отлизывать усерднее, а тот и не против.       — Достаточно, Анго-кун.       Огай оттянула Анго за волосы от своей вагины, довольная работой партнёра. Тот покорно отполз и опустил голову, уставившись на чёрный пол. Мори никогда по отношению к Сакагучи не использовала клички или прозвища. Он был только лишь «Анго-кун». Просто «Анго-кун». Иногда Огай называла его «хорошим мальчиком», и в такие моменты у Анго подкашивались ноги. Ему хотелось быть хорошим мальчиком специально для неё. Только для неё.       — Ты ведь помнишь, что свои желания нужно озвучивать? Говори.       — Мори-са… — звонкая пощёчина заставила Сакагучи опешить и хрипло застонать. — Госпожа-ах…       — Продолжай, — приказала Мори, с блаженством смотря на его красные щёки, искусанные губы и тонкую дорожку слёз.       — Прошу… — глубокий вдох, победивший всепоглощающий стыд. — Трахните меня.       — Не смею отказать, когда у меня это просят на коленях и нагишом, — Огай специально акцентировала внимание на последних словах, добивая и без того красного Анго. — Ложись обратно на стол.       Мори встала с роскошного сангинового кресла и начала мучительно медленно раздеваться. Полурасстегнутые брюки она аккуратно сняла и отложила на спинку кресла. Сверху легли красный шарф, галстук и жилет. Рубашку женщина расстегивала неспеша. Медленно вытаскивала по одной пуговице из петель. Анго томился в ожидании и с нескрываемым удовольствием смотрел на то, как Мори постепенно осталась в одном нижнем белье.       Она с улыбкой повертела в руках силиконовый фаллоимитатор, который только что достала из всё того же чемодана, и застегнула ремешки страпона на своих бёдрах. Подойдя к Анго, Огай первым делом шлёпнула того по заднице.       — На спину, Анго-кун, на спину.       Сакагучи послушно принял удар и перевернулся, засматриваясь на размытый силуэт Мори. Он видел её изящные изгибы тела, дополненные крепкой мускулатурой, и возбуждался лишь сильнее. Она была как наркотик. Вызывала ненависть в перемешку с возбуждением и жуткую зависимость. Зависимость от их встреч, от секса, от рваных поцелуев в шею, её пряного парфюма и терпкого запаха сигарет.       — Госпожа, верните мне, пожалуйста, очки, — на эти слова Мори лукаво усмехнулась, но кивнула, обнадёживая Анго.       — Очки... — Огай вновь взяла в руку поводок и легонько потянула его на себя. — Хорошо.       Не солгала. Очки она вернула, захватив вместе с ними тюбик смазки. Вылив на пальцы вязкую жидкость, Мори бесцеремонно вошла сразу двумя пальцами. Сакагучи сипло застонал, на что она лишь хмыкнула, раздвигая пальцы. Мори, разумеется, знала, что Анго уже растянул себя перед приходом. Пальцы без труда вошли на две фаланги и с характерным хлюпаньем двигались внутри. Женщина с непристойным интересом рассматривала тело Анго. Огай была самым настоящим бесом. Чёртом, дьяволом, Сатаной. Сущим монстром, носящим обворожительную улыбку. Она мучила, доводила до пика, дразнила, приказывала, и Анго готов был отдаться ей целиком. Подчиниться.       — Думаю, ты достаточно растянут, — произнесла Мори, вытаскивая из Сакагучи уже три пальца.       Она устроилась между его разведённых ног. Погладила фарфоровую кожу на худом бедре. Развела его колени шире и медленно вошла наполовину. Анго несдержанно вскрикнул, и на его карих, кофейных глазах собрались хрустальные капли слёз. Мори нависла над его лицом, впиваясь в шею новым поцелуем-укусом. Шлепки, стоны, скрип стола. Им хорошо.       — Блять… Сильнее… — хрипло проговорил Анго, путая свои пальцы в её чёрных, как смоль, волосах. На Мори его голос действовал сильнее любого афродизиака. Она начала вколачивать Анго в стол сильными и глубокими толчками. Бумаги беспорядочно разлетелись со стола. У Мори спирало дыхание от сладостных стонов, вылетающих из рта Сакагучи после каждого звонкого шлепка его кожи о тканевые ремни страпона.       — Что за нецензурная брань, Анго-кун? — съязвила Огай, убирая прядь с его раскрасневшегося лица.       Анго вместо ответа поцеловал её грудь сквозь кружевную ткань бюстгальтера. Он стал вести дорожку влажных поцелуев всё выше, оставил засос на её шее, заставив Мори приглушенно ахнуть от неожиданности. Женщина продолжила вбиваться в податливое тело, постепенно набирая скорость. Анго громко и бесстыдно стонал, оставляя от своих ногтей следы-полумесяцы на гладкой спине Мори. Та не сопротивлялась, продолжила двигаться в быстром ритме, вышибая из мужчины последние силы. Сакагучи терялся в ощущениях, руки в наручниках стали беспрерывно двигаться по члену. Чувствуя подступающий оргазм, Анго выгнулся и, мелко задрожав, кончил на свой впалый живот. Огай кончила следом, доведя себя до финиша рукой, проникшей под страпон. Перед глазами Анго застыли губы Мори, покрытые размазанной бордовой помадой.       Сакагучи сам от себя этого не ожидал. Потеря контроля ему не свойственна. Им обоим не свойственна. Тем не менее он это сделал. Поцеловал её. Первым. И, блять, по-французски, с языком. К искреннему удивлению, Мори не разозлилась, не закончила сессию и не дала пощечину в наказание. Она ответила. Слишком нежно запустила язык в рот Анго. Слишком аккуратно провела им по нёбу партнёра. Всё это было чуждо обычной манере Мори. Глаза закрыты у обоих, осознание пришло слишком поздно.       «Твою ж мать», — единственная мысль, которая билась в голове Мори. Она потеряла контроль. Потеряла рассудок. Холодный ум расплавился, заставив глаза женщины расшириться до размера как минимум Марса.       Анго вглядывался в её лицо в поисках… Чего? Ответа? Объяснений? Звон наручников нарушил гнетущую тишину.       — Прости, — всё что удалось выдавить из себя Анго. Он не знал, что сказать. Они столько раз видели друг друга обнажёнными, занимались сексом, проводили БДСМ сессии, но этот поцелуй казался интимнее всех их встреч вместе взятых. Она никогда не позволяла этого делать. Страх душил похлеще любых ошейников.       — Вставай и сходи оденься, — Мори вышла из Анго, ловко сняла с него наручники и затем с той же лёгкостью расстегнула жёсткие ремни на своих бедрах. Женщина передала Сакагучи упаковку салфеток, чтобы тот стёр сперму со своего живота.       Всё произошло слишком быстро, смазано и непонятно. Огай, всё ещё будучи в одном нижнем белье, достала из ящика заветную пачку сигарет и зажигалку. От горького дыма, разносящегося по лёгким, и привкуса никотина во рту Мори становилось легче. Анго за это время успел наспех одеться и вернуться к её столу.       — Зачем ты меня поцеловал? — холодно спросила Мори, пристально смотря на Анго и выпуская очередной клуб дыма. Она старалась держать себя в руках и не выдать нарастающее чувство волнения. Ни к чему сантименты. Нужно сохранять спокойствие, ей уже давно не пятнадцать.       — Я… Я правда не знаю… Ещё раз прости. Серьёзно, думаю, мне лучше уйти, — Анго чувствовал себя нелепым школьником и хотел добавить, что Мори ответила на поцелуй, но сдержался. Оставив на столе ошейник, он просто пошёл прочь. Страх того, что встречи на этом прекратятся, охватывал Анго всё сильнее, но съедающая изнутри гордость брала верх.       — Стой, — этот приказной тон он всегда узнавал. Сакагучи трепещуще остановился.       Мори медленно подошла, худыми пальцами взяла его за подбородок. Губы на губы. Французский поцелуй.