я останусь с тобой навсегда.

Небо постепенно разливалось сизым оттенком, со слегка пурпурно-медным отливом, словно поглощая, поедая, сжирая остатки яркого света. Лишь триллионы бриллиантов-звёзд и молочная луна освещали дорогу небольшой чёрной иномарке, что ехала неспешно, оставляя за собой клубы пыли. Там, за окнами автомобиля, все бежит и мчит, словно пытаясь догнать его. Люмин завороженно смотрела в окно, словно прикованная, рассматривала, как умелый художник-природа с невероятной лёгкостью создаёт очередную живописную картину и заклинает ее, дабы никто не смог оторвать глаз. — Люми, может, поспишь? — хриплый полу-шёпот аккуратно разбавил тишину, — мы целый день в поездке, тем более солнце уже село. Ты и не отдыхала толком, — Сяо внимательно следил за дорогой, крепко сжимая ободок руля, будто талию юницы. — М? Нет-нет, я не хочу. Из нас двоих отдыхать нужно тебе, — девушка перевела взгляд на своего парня и мягко улыбнулась, а Сяо в который раз словил себя на мысли, что сделает всё возможное, чтобы почаще видеть её улыбку: родную, нежно-призрачную, любимую. — Я не устал, — стужа, что резко запылала в голосе Сяо, заставила Люмин вздрогнуть. Он хмурился и гневался, а его губы искривились от недовольства, поскольку он ненавидел, когда его считали слабым, — мне не положено спать. Вдруг с тобой что-то случится? Я никому не позволю тронуть тебя. Сяо никогда не позволял себе отдыхать, постоянно объясняя это: «Я не заслужил», «Ещё не время», «Мне нельзя». Он безрассудно да отчаянно пытался доказать себе свою слабость, изнуряя себя до изнеможения. И сколько бы Люмин не просила его хотя бы иногда подумать о себе, парень ни в какую не соглашался. Девушка посчитала, что сможет помочь ему, если они вместе отправятся в путешествие. Они оба хорошенько отдохнут, а Сяо сможет начать смотреть на вещи под другим углом. Но ничего не вышло. Ей тяжело. Ей тяжело видеть его трясущиеся руки, его синяки под глазами, в которых виднеется бездонный океан из проблем, а она ничем не может помочь. Она считает себя жалкой, слабой, ничтожной. Тьма поселилась не только в природе с наступлением ночи, но и в ее сердце. Казалось, словно весь воздух состоял из молекул и атомов этой самой тьмы. Ей (тьме) оставалось лишь оседать в лёгочных артериях, что затрудняло дыхание. — Люми.. «Дыши, Люмин», — когда едкая молчанка начинала давить на разум, что застрял в печали, вдохи и выдохи девушки разбавляли ее. Это позволяло отвлечь мозг и убедиться, что навязчивые мысли не смогли царствовать над ней. Склонив голову, Люмин ткнулась лбом в колени. Теперь она была полностью окутана своей печалью с проблесками слез. — Люми? Ответь! Машина нырнула в очередной поворот, останавливаясь. Люмин поняла это только потому, что автомобиль перестал подпрыгивать, а чувство невесомости, что разливалось по телу, а затем возращение к привычной гравитации, прекратилось. — Люмин! Ответь уже! — парень перешёл на нервный крик, что затмил собой переживания и весь мир на несколько мгновений. Сяо ногтями впился в кожу плеч Люмин, пытаясь привести её в чувства, — что случилось?! — Я значу для тебя хоть что-то? — вдохи стали тяжёлыми, словно они пропитались осмием, а перед глазами замелькали разноцветные фосфены. — Значишь. Но к чему этот вопрос? — парень не осмеливался моргать, внимательно наблюдая за Люмин. — Тогда почему ты ведёшь себя так? Так, словно я и мои слова ничего не значат для тебя? Сколько бы я не пыталась тебя заверить в то, насколько ты волшебен, ты все равно продолжаешь недооценивать и не думать о себе, — чистый гнев занял место опустошения. Сяо какое-то время молчал и вслушивался в каждое слово девушки, пытаясь понять о чем она говорит. Он цокнул и стыдливо отвёл взгляд. — Иди-ка сюда, — парень похлопал по своим коленям, приглашая девушку присесть, — я всегда стараюсь только ради тебя. Я постоянно думаю о том, что ты бросишь меня, если я хотя бы на минуту покажу свою слабость. Люми, ты – всё для меня. Именно ты заставляешь меня двигаться вперёд. Я все это делаю ради твоего блага. «Благо?» — всего одно слово пронеслось в голове Люмин, а затем мириады слез потянулись по щекам вниз. — Какое к черту «благо»?! Если ты умрешь где-нибудь от бессилия – это тоже будет «для моего блага»? — слёзы застилали глаза, выжигали их солью и приносили ещё больше боли. Изломанным, раскрашенным, залитым болью и сожалением голосом, что терялся изредка в пучине спутанных вдохов и выдохов, Люмин пыталась донести свою мысль. — Я.. Я не подумал об этом. — Сяо поцеловал Люмин так, как целуют после долгой разлуки, после ошарашенной большой потери, после всех пройденных трудностей вместе, — Прости. Парень вложил в одно слово бурю эмоций, скопившиеся за это мучительно-долгое время, и девушка это услышала. И по чуть-чуть гнев сменялся на чистый покой, а сердце таяло. Сяо протянул руку к лицу Люмин, а она потянулась щекой, прикрывая глаза. Когда его кожа соприкоснулась с ее, он почувствовала как пылают ее щеки от жара слез. — Я останусь с тобой навсегда.