Ведь я парень, рождённый пасть

— Привет, Чуу-я, — прокашлялся Дазай, чувствуя, как кровь течет по его подбородку. Таблетки цианида, которые он принял, сжигали его внутри, и он чувствовал, что становится все слабее и слабее. У него закружилась голова, когда имя контакта расплылось. — Эй, идиот, что ты…? — раздался в телефоне голос Чуи. Для ушей Дазая это прозвучало приглушенно. Чуя замолк, а Дазай вновь заговорил. — Чуу… ты все еще… ненавидишь меня.? — пробормотал он с болезненной улыбкой на лице. Дазай знал, что это конец. После десяти лет попыток это должно было стать его последней. Все идеально. Теперь все, что ему было нужно, это извиниться перед Чуей. Потому что он ни за что не собирался снова оставлять своего Чиби без объяснений. На линии было устрашающе тихо, прежде чем снова раздался голос Чуи. Было безмятежно и необычайно спокойно, Чуя звучал испуганным. — Дазай… Дазай, где ты? — спросил он, и Дазай мог бы поклясться, что услышал в его тоне нотки страха. — О-о, Чиби… как всегда… такой… тактичный, — выдохнул Дазай, его горло сжалось, когда он изо всех сил пытался дышать. — Дазай… Дазай, ты идиот, я направляюсь к тебе в квартиру! — выругался Чуя, и шатену показалось, что он услышал звяканье пары ключей. — Это… будет слишком поздно. Чуу-я. Т-ты не можешь. не можешь спасти меня… на этот раз… — хрипло прошептал Дазай, его глаза загорелись, когда он услышал знакомый рев мотоцикла Чуи. — Ни хрена подобного. Если ты будешь мертв к тому времени, как я доберусь туда, я сам убью тебя! — закричал Чуя, и шатену показалось, что слышит, как дрожит голос Чуи. Дазай почувствовал, как его губы снова изогнулись в легкой улыбке, Чуя был слишком добр. Он не должен волноваться. Дазай не заслуживал его беспокойства. Дазай не заслуживал его. — … Я… я… хотел сказать… — начал он, но его оборвали. — Заткнись! Мне похуй, что ты хочешь сказать, придурок! Тебе лучше, блядь, остаться в живым к тому времени, как я доберусь туда, блядь… блядь, ответь мне, идиот! — громко ругался Чуя, его голос был безумным. — … Дазай не мог заставить себя говорить, потому что его язык отяжелел во рту. Его глаза начали опускаться, когда он почувствовал, что его дыхание опасно замедляется. — Блять, Дазай! Ты не можешь снова бросить меня, Скумбрия. Слушай, черт возьми! Ты больше не оставишь меня, Дазай. Я, блядь, не позволю тебе! — донесся голос Чуи, прежде чем он начал исчезать на заднем плане. Дазаю хотелось плакать, ему хотелось извиниться перед Чуей за то, что он снова бросил его. Но он не мог. Дазай не сожалел о том, что ушел, ему было жаль, что он оставил Чую одного. — Дазай! Идиот, ты не може… — заговорил Чуя, но вскоре все превратилось в тихие помехи. Нечеткое зрение и приглушенные звуки. Телефон выпал из рук Дазая, столкнувшись с пустой баночкой из-под таблеток, и его конечности онемели. Его рука упала на бок. Глаза Дазая начали закрываться, но Дазай смог только собраться с силами, чтобы сказать два слова своему Чуе, прежде чем потерял сознание. — Я… я… прости… — прошептал он, прежде чем его глаза закрылись, а голова склонилась набок. И Дазай наконец уснул. Голос в телефоне кричал, чтобы он ответил, чтобы прекратил, черт возьми, играть. Голос отчаянно просит его проснуться. Открыть дверь. Но Дазай не слышал. Он не слышал панических криков, зовущих его по имени, после того, как выбили дверь в его квартиру. Он не слышал отчаянных рыданий рыжеволосого мужчины, который делал все, чтобы разбудить его. Он не слышал сдавленной икоты, когда руки в перчатках так нежно держали его лицо, пока его Чуя пытался заставить его снова открыть свои карие глаза. Он не слышал вой сирен вдалеке, он не слышал криков Чуи и его ругани. Он не почувствовал, как Чуя крепко обнял его, прижимая к груди, пытаясь разбудить. Он даже не слышал, как Чуя кричал о своих чувствах, о тех, которые они оба знали и отвечали взаимностью. Он не слышал, как Чуя сломался. Он не слышал, как тот умолял проснуться и досадить ему. Он не услышал, как ворвалось Вооруженное Детективное Агентство и увидели сцену, прежде чем поняли, что происходит. Он не слышал ни рыданий Кенджи, ни причитаний Кёки. Он не слышал ни криков Куникиды, ни распоряжений Йосано. Он не услышал, как Акутагава ворвался вместе с Ацуши, прежде чем расплакаться. Он не слышал, как Чуя умолял и рыдал, чтобы он проснулся и больше не покидал его, просто вернуться к нему. Дазай ничего не слышал. Дазай Осаму ничего не слышал. Потому что Дазай Осаму был мертв.