Музыка

Последние холодные лучи солнца, что прорвались через неплотно задернутые шторы, без стыда и стеснения ласкали мои раскрасневшиеся веки. Я прикрыла их руками, спасая от разврата зимнего заката, но это движение лишь окончательно меня разбудило… Проснувшаяся голова кружилась и пульсировала болью, а во рту все пересохло, даже руки не слушались и каждое движение сопровождалось мелкой дрожью… Вот это понимаю, похмелье… Больше никогда не буду пить то, что у нас хранится в Богом забытом подвале… Я, шатаясь, вышла на улицу, где мои щеки обжег мороз, но зато окончательно разбудил шальную голову. Взяв горсть снега, я стала смывать им с лица остатки вчерашнего вечера. Лодочка ладоней становилась все холоднее и на третьем подходе, с нее уже еле капала вода, на столько она замерзла. Стряхнув остатки, я вытерлась бархатным полотенцем и спрятала руки отогреваться в подмышки. Долгожданная свежесть… Я вздохнула уже человеком и отправилась обратно в комнату, удовлетворять другую потребность, что проснулась тревожным восклицанием – голод. После плотного перекуса на столе остались черный чай в термосе, привнесший в этот вечер пряные ароматы, да овсяное печенье с шоколадом, сладкие запахи которого дополнили атмосферу уютом. Согревая руки остатками тепла от некогда бывшего кипятка, я откинулась на стуле и закрыла глаза. Тело расслабилось, и я ощутила как по венам струится покой. Время будто остановилось для моего маленького мира и быстро повернуло вспять, воспроизводя яркие эпизоды жизни. Когда-то здесь, может три года назад, я в-первые плакала над книгой, сидя до восхода солнца, а в лесу, меж деревьев, скрытыми от лишних глаз, я испробовала первый поцелуй, наполненный восторгом, любопытством и дрожанием рук от сладкого возбуждения. Чуть позже, я смогла заставить себя научиться играть на гитаре и до сих пор помню все те песни, что исполнялись в этом же доме, у костра… Конечно здесь не обходилось без слез, без разбитых коленок, но даже эти воспоминания приносили улыбку. Вот только этого больше не будет… Тряхнув головой, я залпом выпила подсоленный чай и достала телефон, чтобы проверить его на наличие пропущенных звонков. Было лишь одно уведомление с сообщением от мамы: «Приезжай домой не позже 9, иначе буду волноваться».Тяжело вздохнув, я посмотрела на время. Если я хочу попрощаться по-хорошему с ветром и успеть на автобус, то выходить надо сейчас. Взяв с собой все вещи и закрыв дом на ключ, я, проваливаясь в сугробах с сумкой на перевес, стала медленно пробираться к лесной дороге. Солнце уже скрылось за горизонтом, отчего с каждой секундой становилось все темнее. Деревья впереди теперь были не зелеными хвойными, а почти черными нечеткими великанами, охранявшими свой дом. Они стояли ровным строем, смотря на тебя сверху вниз. Ветер лишь тихо игрался с их пушистыми ветками, будто на прощание перед сном пожимал каждому зеленую руку. Идти по снегу было тяжело, из-за сумерок я не видела своих старых следов и вновь пробиралась наугад, тяжело дыша. Ветер как будто почуял мое приближение и едва я выбралась на дорогу легко коснулся призрачными руками моего лица. – Я ухожу и прощаюсь с тобой до следующей встречи. Не знаю, смогу ли вновь прийти сюда на каникулах, но летом, в зной жары, я обязательно буду здесь… Ты же дождешься меня, мой милый друг? – я улыбалась, пока ветер играл с моими волосами и медленно шла по дороге, вслушиваясь в биение сердца вечернего леса. От атмосферы голову вместе с мыслями начало уносить куда-то вдаль. Мир снова стал маленьким, просто крохотный пятачок вокруг меня. И он все сужался. Зрение стало ухудшаться, появились черные круги. И в один момент осталась только я и небо. Больше ничего. Он смотрел на меня, а я все пыталась заплакать. Стало трудно дышать и я остановилась, продолжая смотреть в другие глаза, которые не видела, но знала, что я смотрю в верном направлении. И вновь полились извечные вопросы и мольбы о том, чтобы я не сошла с дороги и чтобы смогла найти свой истинный путь. Ветер подобрал мою песнь и понес ее, как драгоценность в свой мир, а так же ввысь, к нему… Оцепенение в какой-то момент отпустило и я вновь пошла дальше как ни в чем не бывало, оставляя интимный монолог позади. Буквально за один вчерашний вечер я смогла пережить весь период от взлета до падения. С одной стороны я думала о том, что все же хочу быть мальчиком, может даже смогу встречаться с Кириллом, буду жить так как хочу, ведь это именно то, что мне надо. Но потом мысль подверглась сомнению. Я поняла, что все равно, если бы я смогла влюбиться в другого, то скорее всего для него я хотела бы остаться девочкой. Так что же делать? Просто в один момент я хочу одного, в другой – другого… Это какая-то путаница… От этого только тошно. Настроение скачет вверх-вниз, как и мысли. И вот, спустя треть часа бесполезных дум, я была на остановке, где мою одинокую фигуру изредка освещали фары проезжающих мимо машин. Мой автобус задерживался. В ожидании четырех фар над горизонтом, я достала свои белые наушники и подключила их к телефону. В плейлисте все еще стояла на старте вчерашняя песня, но настроения ее слушать не было. Вернувшись на несколько шагов назад, я открыла папку со старыми мелодиями, в которые я погружалась с любовью из года в год, но лишь в определенные моменты меланхолии. С электрическим импульсом зимний вечер преобразился, теперь небо стало наливаться синевой с музыкальным сопровождением. Буквально через пару минут подъехал автобус. С тяжелым выдохом машина остановилась и открыла двери в теплый желтый салон. Я быстро поднялась по ступеням и расплатилась с тучной кондукторшей. Все места были заняты, но зато стоять можно было где угодно. Я встала у низкого поручня прямо напротив окна. Теперь лишь оставалось надеяться, что народу в этот прекрасный вечер больше не наберется, иначе это какая-то интимная атмосфера поездки быстро разрушиться. В окне бушевала темнота, казалось что она клубилась, принимая разные формы, заполоняя все вокруг. Даже свет от автомобилей, что мчались по встречной полосе лишь на пару метров сжигал эти черные шелка прекрасной дамы, которые тут же восстанавливались и смыкались за ними. Желтые лампочки превращали стекло в кривое, полупрозрачное зеркало, отчего можно было рассмотреть по деталям весь салон. Я уставилась на саму себя, и в этот же момент, когда беглый взгляд рассмотрел все лицо, искривленное тенями, уровень тревоги подступил комом в горле. Я не узнала себя, совершенно. Испуганными глазами на меня смотрел мой близнец, близнец из потустороннего мира, но ни как не я, кто-то другой, более жуткий, холодный и совершенно не живой. Когда наши взгляды сцепились, весь автобус перестал существовать для меня, даже привычный и довольно громкий шум мотора куда-то пропал, лишь монотонный голос диктора едва пробивался в мое сознание, сосредоточенное на призрачном объекте. – Кто ты? – прошептали мои и его губы. Тишина… – Кто ты? – вновь повторили мы… Глупо, наверное, было надеяться даже на немой ответ. Я опустила глаза. А как бы я сама ответила на этот вопрос? Ведь для этого призрака в темноте я была таким же неизвестным, как и он для меня. Я стала смотреть исключительно в пол, пытаясь тем самым сосредоточится. Но это не особо помогло. Представим, что это интервью. Ответить на вопросы что я люблю, чем занимаюсь, о чем мечтаю, я смогу. Но это ли составляющая человека? Ведь все меняется порой даже ежедневно, но мы при этом остаемся самими собой… Или нет? Как мы делаем выбор? Из чего формируются все предпочтения? Стала ли я другой? Стала ли по-другому мыслить? На столько ли сильно все изменилось за два года? За пять лет? Все это таранило мой мозг и я смещалась куда-то в пропасть. Стало страшно от этого, надо было зацепиться хоть за какой-то край, иначе просто пропаду, как этот немой – в темноте… Может даже стану чьим-то простым отражением… Несмотря на клубившиеся мысли, ведущие к пропасти, наряд ночи проредили электрические моли города и мое отражение в окне поблекло. В это время освободилось место и я с радостью отвлечения тут же его заняла. Устроившись поудобнее и выбрав окно опорой для головы, я перевела в другую сторону ход мыслей. Мне хотелось с кем-то поговорить. Даже не столько увидеть понимание со стороны собеседника или пустые вздохи, а совет… Да, я как никогда нуждалось в чьем-нибудь адекватном мнении. Но где мне взять такого человека? Может поговорить с мамой? Чем черт не шутит… Но даже сейчас я знаю, что это последний человек который меня поймет. Я с грустью и опаской посмотрела на свое отражение. Оно молчало. Я заглянула ему в глаза, пытаясь возможно отыскать там подсказку. Но видя лишь пустоту, я вновь отвернулась и в этот миг, последнего контакта с пришельцем в голове возникла мысль: «Дневник». Точно! Я вела его как-то давно. Точнее, последняя запись была год или два назад, кажется. Но это не важно, важно то, что там могут быть ответы, и не только про то, считала ли я себя мальчиком три года назад. В этот момент просветления диктор объявил мою остановку, и я выбежала в лес высотных зданий. Квартира встретила приятным ароматом чая и выпечки из магазина напротив нашего дома. Мама коротко поздоровалась, увлеченно смотря телевизор. Я лишь кивнула и как можно быстрее ушла в свою комнату, на ходу говоря, что не голодная. Включив свет, я расслабилась, но лишь на секунду. Мне нужно найти свои дневники. Я быстро подошла к столу, кинув сумку на пол и стала рыться в бумагах, перебирая тетради и простые листки с корявым почерком, но ничего не нашла даже в ящиках тумбочки. Куда я могла их деть? Тут я вспомнила про коробку на верхней полке шкафа, в которой я хранила ненужные вещи, что жалко выкинуть. Вытащив эту самую картонку воспоминаний розового цвета, я села на кровать и открыла крышку. Внутри был хаос вещей. И пачка фото Polaroid, и розовый носок с объемным единорогом, тут же были и мои два дневника, из которых торчали какие-то фантики. Но я отложила их, как только взяла, просто потому, как за ними лежала пачка писем. Наша с Дашей шуточная переписка, которой года два или три… Отложив все подальше, я решила отдаться воспоминаниям. Я вдохнула аромат духов, которыми брызгала каждое письмо и развязала тесьму, что скрепляла конверты. Они были расположены по датам отправки, и я стала перебирать их. Самым странным оказалось то, что последнее письмо было не в конверте. Я раскрыла этот белый листочек. Что это? Я помню как писала чуть ли не каллиграфическим почерком каждое сообщение, выводила все завитки, учительница русского языка бы гордилась мной, но это письмо было написано ужасно криво. Я тут же начала читать, с трудом разбирая буквы… Усугубляло ситуацию и пару каких-то красноватых расплывчатых пятен в конце листа. – Мне сейчас почти 16 лет… По мнению большинства подростковых книг я должна наслаждаться жизнью, должна найти парня и все то, от чего плачут девочки по вечерам. Так вот… Я обращаюсь к себе, может через год или больше, когда руки наконец-то доберутся до этого послания. Скажи мне, ты все еще терпишь Дашу? Если да, то почему у меня не хватило смелости уйти? Почему я даже через время продолжаю терпеть ее пренебрежение мной? И неужели мне хватает ее конфет в виде уступок? Возможно, что все изменится и наша дружба и правда станет настоящей, возможно, я стану другим человеком, которая сможет дать отпор… Но это не все вопросы которые я хотела бы задать. Ты разобралась с мужским вниманием? Сложный вопрос конечно… Но ты все так же не веришь, что тебя могут полюбить? Все так же пытаешься изменить внешность, стараясь то покрасить волосы, то обстричь? И на тебя правда не обращают внимания или появился хоть один, с которым я зареклась больше не впадать в отчаяние и поверить в себя? Я была бы рада, если бы все сложилось по лучшему сценарию. Да… Было что-то еще, что хотелось бы спросить. Я сейчас найду, секунду… Ах, да, вот. Уехав в другой город, смысл жизни появился? Появились ли друзья как я хотела? А истерики, они ушли? Вот теперь все… Я верю, что смогу исправить все то что имею, продвинуться хоть на чуть-чуть… Иначе все бессмысленно… – тут мое послание обрывается, а на глазах застывают слезы… Нет, я не смогла… Хотя Даша и правда ушла… Парень и правда появился, но это привнесло не то что хотелось… А внешность… Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на отражение. – Прости… Но ничего не вышло… И я не знаю что мне делать… – опустив глаза, я отвернулась. В этот момент в поле зрения попалась старая фотография на верхней запыленной полке. Я подошла и взяла ее, протерла ладонью от пыли. Там был семейный снимок – я, мама, папа, ничего необычного, это есть, как мне кажется, во всех семьях. – Мам… – я посмотрела в застывшие глаза на фотокарточке. – Мне нужна помощь…