Растрепанные косы

      За окном уже медленно расцветает ночь. Это любимое время суток Шизуко. Она собирает темные волосы в низкий хвостик, и передние пряди предательски выпадают. Но делать причёску заново нет времени, она слишком спешит к нему. Поправляет белую выглаженную рубашку и юбку. Когда маленький камешек прилетел в её окно, девочка сразу подорвалась к выходу. Даже не заметив, что осталась малюсенькая трещина на стекле. Она пулей вылетает из квартиры, спешно закрывает дверь и несётся по лестнице. Фонари уже включены и освещают улицу, отсюда можно рассмотреть как горят огни Роппонга ночью. На улице, в темном углу стоит мальчик со светлыми косами. Он переводит взгляд на неё, и его губы лишь слегка приподнимаются в приветственной улыбке. Шизуко улыбается в ответ, неторопливо подходя к другу, будто только что не летела сломя голову. Актриса одним словом. Подойдя совсем близко, Сато обнимает приятеля и почти сразу отстраняется. — Прости, не сдержалась, — бубнит девчонка, заправляя прядь волос за ухо. Она прекрасно знает, что Ран не любит всех этих нежностей, но частенько игнорирует его просьбы.       Хайтани только кивает, всматриваясь в лицо подруги. В последнее время они начали реже встречаться, поэтому он простит Шизуко, но в следующий раз точно напомнит своё нежелание обниматься. Почему? Потому что выглядит это гадко по его мнению, особенно с ней. Они же друзья, им необязательно тереться друг об друга чтобы это доказать. Хотя для Сато это похоже важно. А Ран скрывает что-то глубоко внутри. — Ладно, пойдём, — он разворачивается, и подруга спешит за ним. Хайтани обещал ей кое-что показать недавно, но это можно увидеть только ночью, поэтому сейчас они бредут по улицам города. — Как Риндо? — тихонечко спрашивает девочка спустя пять минут тишины.       Риндо недавно приболел, поэтому отлеживается дома. Конечно же брат горел желанием пойти с Раном и Шизуко, но старший его остановил. Пусть выздоравливает, мелкий придурок совсем забыл как одеваться по вечерам. Осень всё-таки, а он… Также Рин очень хотел встретиться с Сато, они не виделись уже три недели, с Раном две. Младший Хайтани был очень привязан к подруге и вообще Ран познакомился с ней из-за брата. В тот день какой-то урод полез к Рину, старшего как назло рядом не оказалось. Да, и такое бывает. Мелкая щуплая девчонка неожиданно пришла на помощь, пизданув хулигана своей школьной сумкой. Как оказалось позже, она носила в сумке кирпич для таких случаев. Риндо представил её как свою спасительницу с блеском в глазах, только поэтому Ран принял её. Сначала она ему не нравилась, но потом стала притягивать. Вспомнив о вопросе он поспешил ответить. — Рин выздоравливает. Уверен, он скоро к тебе прибежит, — они медленной походкой переплывают с улиц и кварталов в новые места, которые так хорошо известны Рану. Шизуко посмеивается. — Хорошо. А может я сама зайду на днях? — Риндо ещё совсем мелкий и ему действительно нужна дружеская забота от Сато. Это бодрит обоих братьев, но младший не стесняется демонстрировать это, в отличие от Рана. — Не надо, заразишься и помрешь ещё, — Ран был чуть ли не поклонником чёрного юмора, поэтому часто выдавал подобные фразы. Хотя Шизуко догадывалась, что так он пытается предостеречь от угрозы, напрямую сказать не мог. — Дурак, — говорит девочка и надевает маску обиженки, но всего а мгновение, — тогда передай ему привет от меня! — Ладно, — «передам, конечно».       Девчонка Сато была единственной девочкой-подругой у Хайтани, что придавало ещё большую ценность её личности. Да и в целом-то, остальные были лишь подлизами. Ран был уверен, она, скорее всего, единственный человек, который не будет чувствовать к ним отвращение. Она одна может вот так легко заговорить с Риндо, находя его характер милым. Она одна могла слушать Рана не перебивая, а в конце поддержать. Но если бы не тот случай два года назад — вряд ли бы они сейчас подружились или хотя бы заговорили. Тогда даже Ран был обычным ребенком, что уж говорить о Рине. А вот Шизуко всегда была необычной, начиная с кирпича в сумке, заканчивая своей внешностью европейки. — А куда мы всё-таки идём? — интересуется подруга. Единственное, в чём Сато была уверена, это то, что Ран и даже маленький Риндо всегда её защитят, поэтому рядом с ними было вечное чувство безопасности. Ей нравилось думать что они её мальчики. Как бы это не звучало. — Увидишь. Скажу — будет уже не то, — очень скоро они сливаются с толпой, и, дабы не потерять друг друга, Хайтани хватает девичью ладонь, ведя её за собой, — почти пришли.       Руки у друга тёплые, а пальцы длинные и худые. Ладони больше чем у Шизуко, и ей приятно, когда Хайтани-старший сам прикасается к ней. Риндо — другой случай. Он обнимает её при встрече и часто хватает за локоть, уводя за собой на очередную заброшку, девчонка еле успевает. Так как мама Сато часто не дома, девочка убивает время гуляя с братьями по вечерам. Несколько раз она приводила их к себе, ведь ей нужны дегустаторы испечённого ею печенье. А они никогда не возражали, всегда рады посидеть с ней и рассказать как недавно поколотили кого-то.       У самих мальчишек в семье всё сложно, отец ушел, а мать стала зарабатывать не лучшими способами. Рин по секрету однажды рассказал, что мама часто спит с другими мужиками из-за денег. Тогда Шизуко крепко обняла его. Ран пилил взглядом брата, он явно не хотел об этом говорить и был тогда очень зол. — Зуко… пообещай, что ты так делать не будешь, — жалостно просил Рин. — Не буду.       Боковым зрением она заметила, как взгляд Рана стал мягче. Они больше об этом не говорили.       Рука Рана сжимает маленькую ладошку ещё крепче, когда они заходят за поворот. Здесь темно, даже мрачно, но Ран тот ещё защитник. Старший Хайтани готов бить морды до собственных костей, если эти же морды обидят Риндо или её. — Забирайся, — Хайтани остановился перед лестницей из тонких прутьев, высотой в два метра над землёй и прикреплённой к стене. Конструкция выглядит ненадёжно, но наверное Ран знает, что делает. Он бы никогда не подверг бы Шизуко опасности. — Как?       Ран присаживается. — На шею лезь, я тебя подсажу. Только смотри, не сломай мне её, — он смотрит на Сато снизу, как-бы подталкивая её взглядом к действию. — Я же… в юбке, — возмущается девчонка. Щёки накрывает румянец, Ран слегка улыбается, наблюдая её реакцию. — Я же не смотрю, — в итоге он закатывает глаза, видно ему эта ситуация начинает надоедать.       Зуко садится на шею, и парень поднимается, придерживая подругу за ноги. Она хватается за железные прутья и неуверенно взбирается по ним. По звуку Ран запрыгивает сам и лезет за ней. — Только не смотри вверх, — предупреждает Сато, пытаясь двигаться быстрей, дабы убить неловкую ситуацию. — Да не смотрю я, — и он правда не смотрит. Хотя на самом деле, а что такого? Они давно знакомы и увидев её труселя, явно нечего не поменяется.       Наконец, Шизу поднимается на самый верх и неуверенно встаёт на крышу достаточно высокого дома. Этажей семь, не меньше, она не считала. Ран уже стоит за ней, опять берёт её за руку и ведёт к краю.       Глаза девочки расширяются больше обычного, вот-вот выпадут. Хайтани мельком наблюдает за её реакцией и, похоже, его она удовлетворила. Он также переводит взгляд на ночной Роппонги. Тысячи огней сливаются в один прекрасный вид. Это определённо того стоило, всего этого. Рука Рана всё ещё держит её, и она всем сердцем не хочет, чтобы он отпускал.              От друга пахнет сигаретами, хотя он ещё даже не курит, и шампунем. Его косички растрёпаны, но всё равно ему идет. Наверное их заплетал Риндо. Ран разрешил Шизуко притронуться к его волосам только спустя полтора года общения, и, как ни странно, ему очень понравилось как делала косы девчонка. Те моменты, когда она его расчёсывала, делала ровный пробор и, наконец, приступала к плетению — Хайтани очень успокаивали. Часто он приходил к ней с растрёпанными волосами специально, дабы она предложила переплести волосы. Он, конечно же, соглашался. Всегда. Сам парень не мог сказать, почему и каким образом, но она делала это лучше всех. Своими тонкими пальчиками трогала его пряди, очень аккуратно, с заботой, с любовью.       Сама девочка пахла ягодами и сладостью. Стоит сказать, что Сато была жадиной, но для братьев всегда жертвовала чем-то вкусным. Ран обожал моменты, когда та звала к себе. квартирка была маленькой, но уютной. Не из-за декора или ремонта, а из-за своей хозяйки. Отец Зуко был очень занятым человеком и приходил редко. Что уж там, он даже ей не родной, его интересовала только Мария, то есть мама девочки. Старшая Сато часто пропадала со своим кавалером, но мелкая Шизуко этого не понимала, только до Рана пока что дошло. Он не был против, ведь в такие моменты Шизу могла проводить с ним и Риндо часы на пролёт. Характер подруги был одновременно колючим как кактус, и нежным как шёлк. Спустя год дружбы доверие друг к другу возросло, тогда-то девочка и рассказала своё первое имя — Тори. Она не всегда жила в Японии, переехала в семь лет сюда, а откуда — секрет. Риндо удивился, думая, что её всю жизнь звали Шизуко Сато. А Ран лишь ответил. — Необычно.       Как оказалось, Тори — сокращение от Виктория, что напомнило Хайтани лишь клубнику. Тогда ассоциация с ягодами к девочке и появилась. Также Рану стало интересно, а какие на вкус её губы? Как ягода, или как нечто кислое? Она казалась запретным плодом для него. Хайтани и не заметил, как начал бояться разрушить их дружбу, что больше смахивало на френдзону. То есть, он начал дорожить Сато. Ему не нравилось рассказывать о своих «подвигах», боялся её напугать. Самой же Шизу было так вообще плевать на количество крови в драках, что не могло не радовать. Однажды, когда Рин говорил ей нечто подобное, она лишь выдала. — Надо было им ещё больше пизды дать.       Рана передёрнуло. С одной стороны, он рад, что она разделяла его мнение. С другой — появилось чувство, будто они с братом её портят. — Не говори так, — выдал старший Хайтани, морщясь от сказанного ею слова. — Как? — Матом, — брат и подруга посмотрели на него, как на придурка. В глазах Зуко читалось: «а тебе какое дело», — тебе это не идёт.       Риндо тихо прошептал подруге, что при нём та может так говорить, они оба посмеялись и забыли.       Ран не знал почему, но ему не было плевать, кем она вырастет. В глубине души понимал ведь — с ними хорошего не наберётся. Он пытался отдалиться от девчонки, но спустя месяц начиналась будто ломка, как у зависимого. Поэтому решил просто бережно отгородить её от мира, в котором живут они с Риндо. Хайтани не понимал, что этот мир давно уже включил в себя нового игрока в роли Сато Шизуко.       Они со старшим Хайтани были почти ровесниками. Ему недавно стукнуло тринадцать, а ей исполнится через две недели. Мама не особо спрашивала, как дочь хочет отпраздновать тринадцатилетие. Как в прошлый раз, даст деньги и празднуй как хочешь. Поэтому Шизу, как и год назад, купит тортик, свечки и отпразднует с братьями дома, пока Мария на работе. Она не просила у них подарков. Ей они были ни к чему, но в прошлый раз мальчишки всё равно притащили милый браслетик, украли наверное где-то. На самом деле это была целая запара, в очередной драке они сняли золотое кольцо с пальца одного урода и сдали в ломбард. Рана конкретно не интересовало значение этого кольца для того мужчины и его жены. Ради своей маленькой любви он рушил чужую. Риндо так вообще не задумывался ни над чем, только сказал в конце: «подарок выйдет ахуенным». В двенадцатый день рождения подруги он сам обнял её, как можно крепче, потому что словами сказать не мог, как он ею дорожит. В принципе, этим он всё ещё страдал. Свои дни рождения они отмечали похожим образом, где-то в ебенях. Шизу дарила им коробки печенья и что-нибудь ещё дополняющее. К слову, выпечка была прекрасна, она явно сама пекла. В подарках Сато точно знала толк. Хотя сами братья тоже просили нечего не дарить. Но кто ж их послушает.       Сейчас Ран крепко держит её ладошку, боясь сжать слишком сильно и сделать больно. Они оба смотрят на ночной город, до изумления красивый. Стоит сказать, что они втроём достойны друг друга. Братья тоже ужасно жадные, даже эгоистичные. Сато ни с кем, кроме них, не дружила, но если бы было так, то наверное обоих Хайтани прожигала бы ревность до костей. А если бы этот кто-то обидел их подругу, они не сдерживаясь набили бы ему ебло до неузнаваемости. Также, они очень дорожили своей мечтой с Риндо, которой так откровенно сейчас поделится с ней. Это их общая мечта, добьются они её с Риндо, а Шизуко будет как опора, как источник вечной поддержки.       Ран отрывает глаза от ночного Роппонги и мельком смотрит на неё. Сато и Роппонги очень подходят друг к другу, поэтому определённо стоит ей рассказать. Хочется, чтобы она запомнила эти слова на ближайшее светлое будущее. Она сама стала частью заветной мечты, даже не подозревая об этом. Гул, исходящий от машин, людей и в общем жизни немного заглушает, но сейчас есть только двое. Шизуко и Ран. Двое детей, стоящих на крыше где-то в глубине Токио. Их руки переплетены, складываясь в общий пазл. Слова срываются с губ Хайтани сами. — Через несколько лет, это будет нашим, — подруга переводит взгляд на него, в глазах отражается свет фонарей, — моим, Риндо и… твоим.       Она всё ещё смотрит с немым вопросом, не догоняет смысла слов. — Я про Роппонги, — наконец поясняет он.       Девичье лицо озаряет смысл сказанного. Она пару секунд растерянна, но потом её губ касается улыбка, искренняя, самая добрая и подбадривающая. Опять он отвлекается на её губы, но почти сразу обращает внимание на глаза. Совсем непохожие на остальные, большие серые глаза, под правым глазом у нее родинка. Однажды Ран слышал легенду, что люди с родинками под глазами будут обречены на несчастье, он в это верить конечно же, не хотел. — Верю в тебя, — она всё ещё смотрит на него сияющим взглядом. Это определённо одни из самых приятных слов, сказанных ему. Она один из самых светлых людей в его жизни. Что же такого хорошего он совершил в прошлой жизни, что в этой встретил её? Или, что такого ужасного сделала она, что познакомилась с Хайтани? «Наверное стоит…», — думает Ран, если что — оправдается как-нибудь.       Он притягивает её за руку к себе ближе и, наклоняясь, дарит лёгкий, короткий поцелуй в губы. Не успев распробовать, но уверен, это вкус счастливой победы, в том числе и над самим собой. Шизуко заливается краской, растерянность так и пляшет в глазах. Но его руку она начинает сжимать крепче. Ран радуется как ребёнок, каким и является. Первый поцелуй он определённо хочет подарить именно ей, именно здесь и сейчас. В мыслях думает: «господи, что я творю, я, блять, Ран Хайтани, и занимаюсь таким». Глубоко в душе Ран уже нацепил корону Короля Роппонга и ни за что не снимет, не поделится ни с кем. Ну, разве что не поломает корону на три части, прекрасно зная, кому достанется третья. Тонкие руки неуверенно обнимают его, девочка щекой прижимается к его груди, вдыхая запах. Его запах. А он поднимает одну руку ей на плечо, утыкаясь носом в макушку. — Будь аккуратен, — шепчет Шизу, всматриваясь в высотки города. — И ты… тоже себя береги. Кто знает куда нас занесет с Риндо, — он прикасается подбородком к ее голове, впервые задумываясь об её будущим всерьёз. Сердце колотится так, что наверное стоит машинам затормозить, а людям утихнуть, и весь Токио услышит это биение. Ран боится, очень боится, что детская влюблённости помрёт, как только они подрастут. От этих чувств может ведь и следа не остаться. Он верит, что сейчас они не лгут, но как прочны эти канаты связывающие его с Шизуко? — Главное — вернитесь потом, — говорит уже громче шёпота, отпускает его, при этом мило улыбаясь, — пора возвращаться. — Да, пора.       «Не отпускай, прошу…».       Они возвращаются к дому Сато. Всю дорогу шли в молчании, которое было скорей комфортным, чем неловким. Уже совсем темно, здесь фонарей в разы меньше, чем в центре, будто маленький мир пополам с Шизу и Раном. Что они, дети, могут знать о любви? Ни-че-го. Но в мечтах о будущем, они первые. — Спокойно ночи, Ран, — как птичка щебечет подруга. Отпуская его руку и дёргая за косичку из вредности, — в следующий раз заплету тебя.       Следующего раза не будет, только об этом они ещё не знают. — Договорились. Спокойной ночи.       «Люблю, люблю, люблю тебя».       Они расходятся, не представляя, какая судьба сука. Наверное, когда звёзды выслушали заветный секрет и детские мечты, посмеялись, говоря: «ну-ну, ещё посмотрим».       Меньше чем через месяц Ран совершит убийство. Что, конечно, и разделит двух, а вообще трех связанных друг с другом детей.       Похоже, те самые канаты оказались не больше чем тонкими нитями.       Стоило моргнуть, как мы упали, подобно Адаму и Еве. «Бог» изгнал нас из рая в ад. Но вот только за что? За нашу маленькую мечту? Разве не абсурдно? Или всё-таки в ту ночь Ран и в прямь вкусил нечто запретное? Вопросы, обращенные в пустоту, то есть самому себе. Именно ад, другого определения невозможно дать.       Ран с кирпичом в руках, у его ног тело. Лицо испачкано кровью, оба молчат. Риндо сидит неподалёку, мрачный, как никогда. Она подходит достаточно близко, их разделяет пара метров. Больше всего сейчас пугает собственное зрение. Хочется попросить у Рана, сделать с ней то же самое, что и с тем человеком. Но с губ слетает другой вопрос. — Ты ранен? — её это интересует больше всего. Его окровавленные руки сжимают кирпич, и с них вязко капает кровь. — Нет, я в порядке, — он мило улыбается, а Шизу в тот момент содрогается, но только внутри. — Хорошо, а Рин? Риндо, ты как? Не ранен, надеюсь?       Друг переводит взгляд на неё, через линзы очков читается вопрос: «совсем глупая?». Ну да… и правда дура. — Хочу остаться с вами. Очень сильно, — голос звучит жалко, даже для неё. — Мы тоже, — а Ран, как всегда, идеален. Голос спокойны… пугающий. — Но мы расстанемся? — Но мы расстанемся.

И мы расстаемся.