В мире есть что-то ещё

      «Из Вагантов» — Игорь Иванов

«Space Song» — Beach House

L'altra dimensione - Måneskin

      К вокзалу подъехало сразу два автобуса. Один, который чуть больше и современнее, пришел из города, а второй из какой-то деревеньки, коих в округе было полно. На вокзале стала образовываться толпа, которая, как волна, сначала медленно росла, грозясь потопить зазевавшихся, а после постепенно сошла на нет, встречающие вместе с теми, кого они и встречали, начали разбредаться. Кто-то в здание вокзала, чтобы купить билет на другой автобус, чтобы уехать в поселение поменьше, кто-то к машинам, стоявшим на дороге возле здания, кто-то уходил просто своим ходом по поселку.       Антон вытянул большую сумку из багажного отсека большого, не первой свежести, но всё же нового автобуса, закинул на плечо рюкзак и стал оглядываться по сторонам в поисках того, кто должен был его встретить. Возле дороги он заметил знакомый жёлтый жигуль и пошел в его сторону. Рядом стоял невысокий мужчина в старом спортивном костюме, он курил, оперевшись на машину, с кем-то болтал, Антон точно не мог сказать, знаком ли ему собеседник дяди Гриши, возможно в детстве когда-то пересекались, а может действительно все незнакомые деды на одно лицо.       Дядя Гриша быстро докурил, попрощался со своим знакомым, договорившись встретиться в ближайшее время, и стал помогать Антону грузиться в машину. Впереди были приятные, хоть и тяжелые, пару часов на заднем сидении стареньких жигулей, их душный пыльный салон, который однако был намного более удобным, чем новые сидения автобуса, где Антон протрясся больше часов, чем оставалось впереди.       Какое-то время вид за окном мало изменялся, постоянный леса, поля с желтыми стогами сена на них. Через время стали появляться небольшие бетонные остановки прямо у дороги с названиями поселений, Антон положил голову на руку, лежавшую на дверце машины и чтобы не уснуть стал читать названия деревень, некоторые он узнавал, часто слышал от бабушки, где-то наверное даже бывал. Он точно помнил, что иногда вместе с бабушкой и дедушкой они садились в старенький автобус и ехали в гости в другую деревню. Обычно возвращались обратно в тот же день.       Когда Антон был ещё маленьким, деревня либо действительно была больше, либо просто так казалось. Казалось, что людей больше, казалось, что жизнь кипит. Куда ни пойди — музыка, кто-то копается в огороде, бегают гуси, за ними дети, потом наоборот. В прошлый раз, когда Антон приезжал к бабушке, всё уже было не так ярко. Антон вырос, успокоился сам, а вместе с ним успокоилась и деревня. Теперь жизнь не кипела, а медленно томилась, музыки стало меньше, меньше людей, подростки редко оставались в деревне, ехали учиться в город, а потом не возвращались. Просто приезжали летом, как Антон. Делали это уже то ли из чувства долга, то ли просто по инерции. Но вот Антон всегда в деревне был только гостем. Временно интегрировался в деревенское общество. Но вот общество дезинтегрировалось, и Антон в деревне ощущал себя наблюдателем. Просто смотрел со стороны, рассматривал природу, неспеша текущую жизнь далеко за городом.       И всё-таки деревня не пустовала полностью. Были некоторые дома, которые остались без хозяев, были те, которые пытались продать, но во многих жили. Работала деревенская школа, где продолжали учиться ребята. Бабушка часто с особым теплом рассказывала, как посещает мероприятия, которые организуют школьники для жителей деревни. Постоянно оставаясь на связи с бабушкой, Антон будто невидимой ниточкой через неё поддерживал связь с деревней детства.       Почему-то именно в этом году такие наплывы ностальгии стали особенно болезненными, поэтому Антон решил, что просто обязан приехать. Это летом ощущалось последним летом детства, неким рубежом за которым пока туманная неизвестность. Хотелось чего-то понятного и определенного. А когда бабушка сказала, что собирается освежить цвет дома, Антон вызвался помочь ей и деду привести дом в порядок почти не думая.       Машина поскрипывала, качаясь из стороны в сторону по неровной дороге. Эти ритмичные покачивания, приятное тепло, родные пыльные сидения салона, которые из-за своего темного цвета нагрелись на солнце и теперь пощипывали кожу, периодически погружали в легкую дремоту.       Вообще, Антон мог бы доехать на автобусе, остановка была не так далеко, несколько минут ходьбы до первых домов деревни, а вместе с ними и дома бабушки, который кажется теперь стал первым, потому что формально «первый» дом обрушился ещё пару лет назад, в нем уже долго никто не жил.       Привычные виды стали появляться за окном. Антон бы так и проспал, ничего не увидев, но родная Михайловка встретила его прохладным поцелуем стекла в лоб, когда дядя Гриша неудачно нырнул колесом в очередную ямку дороги. Антон открыл глаза. Справа от дороги было большое поле, где-то в глубине него стояло длинное здание, мама говорила, что там был какой-то деревенский склад или ферма. Что-то такое. Сейчас просто интересное украшение территории, где паслись деревенские коровы. И сейчас они топтались на своем месте. Рядом с ними мельтешил знакомый дедушка, кажется он стал ещё меньше и тоньше, чем в последний раз, когда Антон его видел.       Бабушка уже стояла у ворот, встречая внука, который выгрузил сумку из машины и тащил её к дому. В ногах у бабушки кружился кот, который не сразу понял, кого они встречают, а как понял, тут же стал наворачивать круги у ног шагающего к дому Антона. Иннокентий, как его назвала бабушка, появился в их доме именно из-за Антона. Тогда у соседей родились котята, Антон сутками игрался с ними, можно сказать, что работал кошачьим нянем. Котята, когда немного подросли, стали разбредаться по соседям, вернее соседи стали их разбирать. А Иннокентий единственный из всего помета сам выбрал дом. Бабушка Антона не планировала заводить кота, но тот завелся сам, когда однажды пришел вместе с Антоном к ним домой, быстро осмотрелся и приземлил свою рыжую задницу на пороге дома, кажется в этот момент дом официально стал его собственностью. Котенок остался на ночь, а утром, позавтракав, стал валяться с Антоном в кровати. Работа кото-нянем закончилась, всех детей разобрали, поэтому всё остальное лето Антон провел с Иннокентием, который сначала был просто «морда рыжая», а имя получил уже после отъезда Антона. Бабушка говорила, что назвала кота так в честь какого-то своего рыжего знакомого из молодости.       Приезд Антона с тех пор означал, что у Иннокентия отпуск, почти все уличные дела на время пребывания Антона в деревне сходили на нет. Иногда он всё-таки пропадал на несколько часов, но скоро возвращался и вместе с Антоном просиживал штаны, а в случае кота — шерсть, дома. Редко, но бывало, что Антон выходил гулять. Ещё реже он выходил гулять дальше участка. Тогда кот не всегда шел с ним, они расходились по своим делам и позже встречались уже дома.       Антон стоял на пороге дома, где прошла значительная часть его детства. Раньше, когда дверь на входе в дом ещё была деревянной, бабушка кухонным ножом на ней помечала, как росли её внуки. На левом косяке с внутренней стороны дома были отметки Антона, а на правом его двоюродного брата Славы. Он был старше, поэтому всегда чуть обходил Антона, что заставляло его по-детски завидовать и всеми способами стараться обогнать брата. Бабушка этим активно пользовалась, чтобы побольше покормить внука, говорила, что рост в еде, и Антон ей верил.       Сейчас дверь стояла новая. Не так давно всей семьёй скинулись на новую крышу и двери, а сейчас бабушка за компанию решила ещё и ремонт обновить. Внутри уже почти закончила, осталось дождаться сухих дней и можно было красить снаружи.       Антон изначально не планировал ехать этим летом в деревню, но экзамены и вся эта волокита с подачей документов вымотали, хотелось перемен, сменить место, казалось, что так и голова разгрузится лучше. Было тяжело просыпаться каждый день в комнате, где совсем недавно трудился так, как все последние одиннадцать лет не трудился, а потом пытаться отдыхать в этом не выветрившимся запахе усталости и надрыва в помещении.       Решили быстро. Как-то за ужином мама обронила, что бабушка краску для дома выбирает и у Антона тут же появилась идея, что он обязан своё последнее лето детства провести у бабушки. Прошлое он пропустил, потому что был слишком увлечён компьютером и прохождением то одной игры, то другой. Совсем не до поездок. Бывало они с родителями ездили к бабушке и дедушке на день рождения, и тогда ехал и Антон. Он не был фанатом дороги. Особенно учитывая то, как долго нужно было добираться. Сначала на электричке до городка, откуда едет автобус до почелка. На этом автобусе ехать примерно четыре часа, а потом трястись в старенькой машине дяди Гриши до самого дома бабушки.       На краю деревни, ближе к кладбищу, жилых домов почти не осталось. А вот центр и начало деревни чувствовали себя вполне хорошо. Летом здесь всё зеленело и переставало выглядеть печально. Деревянные домики, как с картины, кокетливо выглядывали из-за зелени деревьев и кустов, а трава на главной дороге разбавляла серость земли.       Дед работал, поэтому дома бабушка была дома одна. Антон оставил вещи на входе и пошел к летней кухне. Она была чуть глубже в зелень сада, рядом с баней, которая уже топилась. Кухню и баню соединяла дорожка-крыльцо из потемневшего дерева, такого же по цвету, как и сам бабушкин дом, на котором выделялись только потускневшие цветные ставни на окнах и такая же потускневшая пристройка застеклённой веранды. В летней кухне, как обычно, пахло всем и сразу. В помещении привычно работал пузатый телевизор на угловой полочке. Шло шоу модный приговор, иногда его перебивала реклама. Но главной функцией телевизора было просто создание фонового шума, поэтому не важно что там шло. И не зависимо от передачи шум всегда задавал одинаковую атмосферу.       На столе стояло несколько чашек с салатами, пара кастрюль и четыре тарелки. Рядом с небольшой кастрюлей стояла пиалка с нарезанным укропом. Антон в отличие от своих старших родственников укроп не любил, поэтому спустя много лет возмущений, бабушка всё же сдалась и перестала везде по умолчанию сыпать укроп, стала резать его и просто оставлять на столе. — Что-то накрывала на стол, а поесть и нечего в итоге, — начала она после протяжного вздоха. — Если ты всю деревню позвала, то нечего, а если только мы будем, то можно и объесться случайно. — Машку соседку позвала. Что-то не подумала, что ты приезжаешь, но не отменять же уже, — она обтерла руки полотенцем, которое комочком лежало на краю стола и кажется уже давно стало мокрым, — Вон дед скомандовал баню топить, будем сегодня париться. — Я не пойду. — Чего это? — Баня — не моё. Только если в самом конце сходить, чисто помыться после дороги. — Ниче не знаю, с дедом говори, он собрался тебя банщиком брать с собой. Придумал. Не париться. Здоровья не будет! — Да и так нет жеж. — Это потому, что не паришься.       На улице ещё было светло, когда дед пришел с работы. Баня топилась почти каждый день, особенно если в этот день приезжали гости, тут без вопросов. Дед иногда ходил проверить, как прогорают деревяшки, следил за всем процессом, подменив бабушку, а потом возвращался в летнюю кухню, садился на старенький ливан и смотрел телевизор. Для бани осталось только налить воды, это было, как и всегда, на Антоне.       Автоматические действия в деревне выполнялись без мыслей, налить воды, сходить в огород и сорвать лук, были проблемы с планами. они никак не строились. Антон не совсем понимал, как в его возрасте проводить лето в деревне, поэтому на всякий случай взял с собой несколько книжек. Все под разное настроение. В основном те, которые никак не получалось прочитать дома из-за учёбы. Не сказать, что он действительно верил, что будет читать их здесь и что единственным препятствием была его занятость, но вдруг.       Комната у него всегда была одна и та же. На втором этаже небольшая комнатка прямо у лестницы. Большое трехстворчатое окно посередине стены, напротив него стоял старенький стол, за которым училась ещё мама Антона. Справа от окна у стенки стояла металлическая кровать, которая почти в притык влезала по длине в ширину комнаты, а над ней небольшая полочка, почти пустая. Туда Антон сложил все привезенные книжки. И вряд-ли они поедут домой с ним.       Когда Антона нет, эту комнату используют, как и весь второй этаж, как чулан, скидывают ненужные вещи. Но сейчас здесь порядок, всё аккуратно застелено, никакой пыли, лишних вещей. Бабушка прибралась, даже коврик расстелила. Обычно в комнате был голый деревянный пол, а сейчас небольшой, в половину от площади пола, коврик. На окне старенький тюль на гвоздиках, даже он не был пыльным, пах свежестью, было заметно, что не так давно постиран.       Антон сел на кровать. Он приехал, поел, приготовил баню. Дальше планов не было, а ожидаемой лёгкости от смены территории не появилось. Впереди почти два месяца без плана. Раньше было проще. Он часто ехал сюда, чтобы стать, например, продавцом, продавать бабушке с дедушкой ягоды, которые собирал у них же с куста, а потом сам ел, но получал пятьдесят рублей. Чтобы стать поваром вместе с двоюродным братом. Они брали старые дырявые кастрюли и миски, смешивали там песок и украденное из сарая пшено, которого там было так много, что однажды они со Славой купались в бочках с крупой. Да и курицы так и так когда-то съели бы это пшено, а тут они ели не просто пшено, а какой-нибудь суп из пшена, песка, травы и камней. Как-то он ехал в деревню, чтобы стать нянькой котятам соседей, тогда и завелся Иннокентий. Антон мог днями возиться с ними, устраивать им пикник на траве возле дома, застилая ту старым покрывалом.       А сейчас Антон приехал без какого либо плана, кем быть. Да если честно и в жизни пока плана не было. Документы отправлены в несколько разных вузов на разные направления. Четко выбрать сердцем не получалось. Ничего не откликалось. А вот у Полины, подруги детства Антона, например, откликалось, она знала ещё с класса десятого, что пойдёт на переводчика. Антон так ни в чем не был уверен, поэтому, в отличие от Полины, он сдавал на один экзамен больше. Что отобрало силы, распылило их и в итоге результат оказался терпимым, но для гуманитарных направлений достаточно низкий. Он даже немного завидовал Славе, как в детстве завидовал его росту, что тот пошел на техническую специальность с проходным баллом чуть больше минимального возможного для гуманитариев. Хотя тот реально был способным, хорошо сдал экзамены и со свистом ворвался в хороший вуз Воронежа.       Кстати по росту Антон всё-таки смог его обогнать и соревнования на деревянной двери они закончили только когда Антон перевалил за 187 сантиметров, а Слава так и остался чуть выше 180. Вне деревни они виделись не часто, в основном на днях рождения родственников в Воронеже, и о жизни друг друга теперь узнавали по семейному радио. Так Антон узнал, что Слава собирается жениться. Это не укладывалось в голове, потому что образ взрослого Славы, с которым они теперь даже и не общались почти, в отличие от яркого образа маленького Славы, был каким-то нереальным, неполным, от этого будто из сна. Это получается он уже может заводить семью? А Антон вот сидит днями напролет дома или гуляет с друзьями по городу, обсиживая лавки дворов и диваны квартир своих друзей.       Когда начало темнеть, над дверью бани и дома зажёгся свет, а внизу, на первом этаже, вновь появилась жизнь. На кухне крутилась бабушка, наливая чай соседке, которая после ужина на летней кухне пришла с вещами, полностью готовая первой пойти в баню. Она сидела за столом, рядом на лавке лежал пакет из которого торчало розовое махровое полотенце. Она о чем-то болтала с дедом, который стоял возле плиты. Никто кроме бабушки не заметил появление Антона. — Пойдёшь с дедом в баню? — бабушка отжала в чайничке листки мелиссы, налила немного заварки в кружки и разбавила кипячёной водой. — А что, очередь уже вся забита?       И вот снова. С одной стороны не хотелось самому разбираться с баней, каждый раз как первый, но и компания деда, который совсем не видел разницы между приятной прохладой и адским пеклом, не радовала. Антон после него обычно отсиживался на полу, потому что только там было не так плохо. И вот он уже лежит на полке, а по спине со всей дури его хлещут берёзовым веником, который возле печки нагрелся, и сейчас было не совсем понятно от чего именно было больно— от жара кипящих листьев, силы удара деда, или острых веток, которые возможно уже разрезали всю кожу. Ну или это она сама решила слезть, не выдержав испытание.       С самого первого своего похода в баню Антон понял, что это не по его силам. Каждый раз с трудом он выползал в предбанник к приоткрытой двери, высовывал в щёлочку нос и больше не хотел возвращаться обратно, так было хорошо и свежо. Может только за это бодрящее чувство он и шел вновь в этот огонь, чтобы потом подняться с полка, на ватных ногах дохромать до выхода, обтереть раскрасневшееся лицо ледяной водой из ковшика, выползти в предбанник и рухнуть рядом с приоткрытой дверью, откуда задувал свежий воздух. Антон бы и дальше сидел на полу возле выхода, но дверь в пекло открылась, спину тут же обдало жаром, дед подлил на камни пиво, которое всегда носил с собой, чтобы пропитать помещение хлебным запахом. Кажется, так и пахло детство. И вот уже вроде появились силы вернуться, наконец смыть с себя всю грязь дороги и «пойти в новый день с чистым задом», цитата дедушки.       Баня действительна хороша тем, что когда всё заканчивается, с ужасом оглядываешься назад и осознаешь, что всё кончилось, ты в безопасности и приятное чувство разливается по телу. Усталость вперемешку с невероятной радостью. И спится после бани легче, и засыпается быстрее, сны либо вообще не тревожат своим присутствием, либо настолько лёгкие, что кажется, будто полупрозрачные или их вообще нет.

***

      Утро началось с резкого звука откуда-то снизу. Антон открыл глаза, когда уже наступила тишина, и он не мог сказать точно, показалось ли ему, приснилось ли. А вставать так не хотелось. Но какое-то неприятное давящее чувство тревоги шевелилось где-то в груди. Он осторожно спустился по лестнице на первый этаж, где никого не увидел, но двери на веранду были открыты, он выглянул. На пороге, оперевшись одной рукой о дверной косяк и заглядывая внутрь, куда-то влево, так что не заметил тихо появившегося Антона, стоял парень. Антон посмотрел в ту же сторону, куда смотрел гость. Его бабушка копалась в шкафу, кажется пыталась что-то впихнуть. — Давай помогу, — вырвалось у Антона как-то непроизвольно. — Всё хорошо, я справлюсь сама, ребята, спасибо. — Я предлагал помощь, но она очень упрямая, — парень заговорил, только на мгновение метнув взгляд на сонного Антона, а после повернулся обратно к пыхтящей над шкафом старушке.       Антону показалось, что стоило бы что-нибудь сказать, неловко было бы просто проигнорировать человека, но слова не шли в голову. Он только проснулся. Всего минуту назад в своем сне он летал где-то между пушистых облаков, а сейчас стоял босиком на холодном полу. Антон посмотрел на ноги, от которых вверх по телу поползли мурашки, поджал пальцы, будто надеясь так согреться. Но, не долго подумав, зашагал к выходу, где стоял шкафчик со всей возможной обувью на все случаи жизни: огород, выход в свет, огород, поход в лес, прогулка по дому, огород и ещё много чего. Уже взялся за тапочки, но замер, а после потянулся к резиновым калошам. Раз он уже проснулся, стоит на выходе из дома, то можно и до туалета дойти. Трава сейчас мокрая, а если ночью был дождь, то ещё и скользкая грязь на пути может стать препятствием.       Парень, который всё ещё продолжал стоять у выхода, заметив движение и видимо решив, что он мешает, сделал несколько шагов назад, крыльцо было совсем небольшое и ему пришлось спуститься на одну ступеньку вниз. Антон застучал болтающимися на ногах калошами по деревянному полу. Бабушка тут же разогнулась, позвала его. Он остановился у самого выхода и обернулся. — Слушай, я тут вряд-ли найду варенье малиновое, дед запихал куда-то опять. Я поищу всё равно, лишним не будет, а ты раз идёшь, можешь из кухни вынести баночку Арсению? В маленьком шкафчике рядом с кастрюлей большой. — Там же трехлитровые банки стоят какие-то. — Возле стенки есть пару банок варенья. Малиновое найдёшь.       Антон кивнул и шагнул на крыльцо, где все ещё стоял Арсений. Он вероятно слышал разговор. Ещё бы. Дверь открыта, бабушка говорила громко и четко. Но тот будто ничего не понял, делал вид, что не знает план, стоял и хлопал глазами, ждал руководства, нервно перебирая пальцы. Антон посмотрел на него недолго, попытался прислушаться к себе, своему организму, так ли приоритетен туалет или можно сначала зайти на кухню. — Ты здесь подождёшь или может пройдешь? — Антон одной рукой обхватил свой живот, закрываясь так от утренней прохлады, а второй указал в сторону кухни. — Да мне не важно. А как лучше? — Э, — Антону тоже не принципиально было, стояли бы, наверное, тупили дальше, если бы снова не вмешалась бабушка. — Веди его на кухню, я сейчас уж составлю всё, что вытащила и пойду чай сготовлю.       Антон только пожал плечами и пошел в сторону кухни. Только оглянулся сначала, чтобы убедиться, что гость за ним идёт. На двери висел замок, который уже был открыт, оставалось только его снять. Как только Антон это сделал, дверь, которую больше ничего не держало, распахнулась. Над проёмом был прибит гвоздями кружевной тюль. Несвойственная месту тишина холодила, хотелось скорее разбавить её привычными голосами с экрана. Антон нашел на диванчике пульт и включил телевизор. Сразу стало уютнее. Так и подсаживаются на телевизор, видимо.       Парень дошел с Антоном до кухни, но не сильно торопился заходить. Антон сразу пошел к тумбе, где стояла большая кастрюля и трехлитровые банки, там же должно было стоять варенье, о котором Антон не знал. Он опустился на пол и стал копаться в банках. Было много пустых, несколько недавно поднятых из погреба баночек с соленьями и компотом. У стенки действительно стояло несколько маленьких банок с вареньем, но среди них как назло, Антон не мог найти нужное. Абрикосовое, клубничное, сливовое, даже облепиховое, но малины нет. Он проверил баночки ещё раз, вроде ничего не перепутал. — Не могу малиновое найти. Но тут есть вот, — он выставил на стол несколько банок с самым разным вареньем, — может что-то из этого пойдёт?       Парень всё ещё стоял у входа, но уже в помещении. Антон кивнул в торону стола, как бы подзывая, чтобы тот подошёл ближе. — Да мне не обязательно малиновое, — он подошёл к столу и стал рассматривать баночки. — Есть вот, — Антон взял баночку и поднял на уровень глаз, — сливóвое, мерзкое, но кто-то любит, мой дед например. — Сли́вовое, — поправил парень в проброс, не зацикливая на этом внимание и не ожидая реакции. — Точно. Ну вот ещё попроще тогда, абрикосовое. Очень сладкое. Хотя это варенье, так должно быть, но тут слишком, — он указал на следующую баночку, — Крыжовниковое, можно язык сломать, но вкусное. — Давай его.       Антон сунул в руки парню баночку и стал складывать остальные на место. Тот взял варенье, посмотрел по сторонам, выбора особо не было, сесть можно было только на диван или табуретки, которые стояли около стола. Парень сел на диван и уставился в телевизор. — Я Антон кстати. — Арсений, — он всё-таки отвернулся от телевизора схватившись за зачаток разговора, — Баба Вера про тебя говорила. Я думал ты ещё не приехал. — Вчера вечером — разговор на этом прекратился Арсений осмотрел комнату и снова уставился в телевизор за неимением выбора, — ну я пока в туалет, ты тут посиди, сейчас бабушка придет.       Арсений кивнул и Антон вышел на улицу. Трава правда была мокрой, когда касалась оголённых щиколоток, было даже немного неприятно, но мысль о том, что Антон наконец на природе после целого года в городе, грела. А самое главное и теплое, что он не просто на природе, а там, где провел кучу раз лето. Особенное место. Особенно приятно.       Когда Антон вернулся на кухню, там уже была бабушка. Арсений всё так же сидел на диване, но в руках у него было уже две банки. Бабушка заметила появление внука и тут же принялась его отчитывать: — Сказала же малиновое, а ты чего дал? Ему такое может и не нравится. — Я не нашёл. — Да мне без разницы, — вклинился в разговор Арсений. — И всё-таки. Вот стояло прям перед глазами, — Бабушка ткнула пальцем в тумбу. — Не правда, я всё вытащил и посмотрел, — продолжал отпираться Антон, а бабушка не отступала. — Надо было чуть поглубже посмотреть. — Не было там ничего, я смотрел. Вроде.       Бабушка только кивнула на это «вроде». Антону уже стало понятно, что он проиграл. Действительно не догадался заглянуть в глубь. Спорить вообще было бессмысленно, не могло же варенье появится там, откуда его достала в итоге бабушка, из ниоткуда. А значит Антон действительно протупил.       Вода кипела на газовой плите. Из дома бабушка принесла заварочный чайничек с травой. Разлила по кружкам и тогда холодный запах мелиссы вновь врезался в нос. Бабушка о чем-то расспрашивала Арсения, который продолжал смущенно сидеть на диване, пока Антон был где-то глубоко в своих мыслях. Он уже прикидывал, кода можно будет сходить погулять, когда получится искупаться. Нужно, чтобы вода была теплой, но и воздух чтобы не сильно горячий и не сильно холодный. И без дождя желательно. Но прогноз говорил, что ещё пару дней будет лить, зато потом минимум неделя, а то и больше, дождя не будет.       Бабушка обратилась к Антону, который крутил в руке чашку, иногда делая небольшие глотки. — Маша, кстати уже уезжает скоро, сходи может поздоровайся, раньше сутками вместе гуляли. — Маша, которая соседская? — Антон запрокинул голову назад, вспоминая её, действительно, что-то похожее было, — так мы же с ней последний раз лет сто назад общались. — Не думаю, что она будет против поздороваться. Я же вас не женю пока. — Я зайду позже. Наверное.