Twilight moonbeams

Привет, папа!

Прости, что так долго не отправляла тебе сову. У меня всё в порядке, за исключением некоторых моментов... Английская школа во многом отличается от Илверморни, до сих пор не могу привыкнуть к их странному акценту. Временами я не понимаю, о чем говорит профессор и приходится переспрашивать. Я хотела узнать, не писал ли мне письма Август? А если писал, то жива ли сова? Не думаю, что они способны преодолевать подобные расстояния... Мне бы очень хотелось поболтать с Августом, но, боюсь он забудет обо мне раньше, чем письмо дойдёт до Америки по совиной почте.

А как у тебя дела?

С любовью, Примавера.

      Я сворачиваю письмо в трубку и кладу его под лапы маленькому почтовому сычу. Он тут же хватает его когтями и вылетает в раскрытое окно, из которого завывает ветер.       — Исак не давал мне уснуть полночи, потому что думал, что вас прикончили, — ворчит Агата, зевая до хруста челюсти.       — Знаешь, лучше бы прикончили...       Вспоминая события прошлой ночи, я покрываюсь румянцем. До последнего я пыталась себе внушить, что ничего не было, однако даже на утро я ощущала на коже следы от чужих прикосновений. Как я и прогнозировала, к рассвету меня захлестнула беспощадная волна сожаления вкупе с дурными мыслями.       — Так где вы были?       — Мы столкнулись с Филчем. На третьем этаже негде было спрятаться, как вдруг откуда-то из воздуха материализовалась кладовка с мётлами, — отвечаю я, опустив все пикантные подробности, — не знаю, сколько мы там проторчали.       — Обалдеть, — подытожила девушка, натягивая колготки, — главное, что живые. Мы тоже чуть не обделались, пока искали гостиную факультета. В темноте ни черта не видно, так ещё и Мальсибер шугался от каждого шороха.       — Что дальше по расписанию?       — Полёты. У тебя есть метла? — она вертится перед зеркалом.       — Что?!       Полёты на мётлах — самое страшное, что можно себе представить. Высота пугала меня с самого детства и даже в обличии канарейки этот страх не покидал меня никогда. В Илверморни полёты имели обязательный характер только на первом курсе, после чего я на долгие годы забыла о них, как о кошмарном сне.       — У вас полёты на шестом курсе?! — мои глаза округляются и лезут на лоб.       — У нас, — поправляет меня Агата, — и да, ты всё верно подметила. Лет семь назад их вновь ввели как обязательную дисциплину. К счастью, занятия проводятся раз в месяц.       Меня гложет тревога. Последний раз я сидела на метле, когда мне было одиннадцать. Взвыв, как раненое животное, я бросаю подушку на пол.

• • •

      — Сегодня мы сдаём нормативы, — голос профессора Трюк заглушает вой ветра и она прокашливается, — от вас требуется долететь на время до северной башни, а затем вернуться обратно, только и всего.       Женщина издаёт протяжный хрип и я слегка вздрагиваю, делая шаг назад. «Надеюсь, это не драконья оспа или что-то типа того». С малых лет я особенно тяжело переносила любые болезни, поэтому целители в нашем доме бывали чаще, чем почтовые совы.       Обхватив пальцами древко школьной метлы, я нервно настукиваю на нём ритм неизвестной мне песни, которую с утра напевал Мальсибер. Излишний стресс провоцирует раннюю седину, но, к счастью, она не так сильно заметна, когда твои волосы и без того на максимум обесцвечены.       Краем глаза я замечаю, что мимо нас с Агатой проходит Финн, я сдержанно улыбаюсь и говорю: «привет!».       Скромно махнув рукой в знак приветствия, он даже не останавливается. Более того, он почти на меня не смотрит и просто шагает в дальний конец поляны. Внутри меня что-то съёживается, я стою на месте в недоумении. «Не понимаю... Он опять меня игнорирует, но за что?».       Осознавать, что тебя развели особенно больно, когда у тебя уже сформировались конкретные ожидания. Мои фантазии в очередной раз разбиваются о холодные скалы реальной жизни, и я поджимаю губы в обиде, проклиная себя за излишнюю мечтательность.       «Чего я ждала? Мы не встречаемся. Он не должен мне ничего».       Теория о том, что подобным образом Вулфард тешит собственное эго больше не казалась такой бредовой. Сама того не заметив, я поддалась на его уловки.       — Мистер Мальсибер, на старт! — рявкает профессор, подзывая Исака к импровизированной взлётной полосе.       По сигнальному хлопку он взмывает в серое небо, словно пробка от шампанского и с моих губ срывается короткое: «ахренеть». Не успев отойти от шока, я вижу, как он стремглав несётся обратно и чуть ли не зарывается в землю, неудачно притормозив.       — Неплохо, мистер Мальсибер, но буравить землю всё же не стоило. Вы не крот и не землеройка, — говорит она, остановив секундомер, — Следующим будет... Мисс Примавера Спрейк!       Мои колени начинают трястить от ужаса, но я с гордо поднятой головой покорно следую в сторону взлётной полосы, волоча за собой потрёпанную метлу. Она настолько старая, что из неё выпала половина хвороста.       — На старт, внимание, марш!       Сердце пробивает удар синхронно с сигнальным хлопком и я аккуратно отталкиваюсь ногами. Выходит не очень и я слышу смешки за спиной, от чего на душе становится только хуже. Высота пугает меня до чёртиков, но я давлю по газам, бездумно зажмурив глаза от страха. В ушах свищет ветер, а светлые волосы то и дело метаются по сторонам, закрывая собой обзор. Это меня не сильно заботит, ведь я и так несусь на метле вслепую.       — Вперёд, Прим! — ободряюще визжит Агата, подскакивая на месте.       Я распахиваю глаза и вижу, как вот-вот разобьюсь в лепёшку, между мной и верхушкой башни остаётся примерно полметра. Впившись ногтями в заржавелую черепицу, я упускаю метлу и та со свистом пикирует вниз, оставляя меня в гордом одиночестве.       — Может, снимешь оттуда свою подружку? — среднего роста слизеринец толкает Финна в плечо.       — Она не моя подружка, — фыркает он, отшатываясь от парня, — и уж тем более я не нянька.       — Мистер Фоули, будьте так добры, снимите мисс Спрейк, пока она не вышибла себе все мозги, — обращается профессор, потирая виски.       — Ну, раз не твоя, я воспользуюсь случаем. Эта девчонка как раз в моём вкусе, — Фоули самонадеянно улыбается и подмигивает старосте, взбираясь на свою новомодную метлу.       Финн продолжает молчать, но на его лице прослеживается тень раздражения. Скрестив руки, он стоит посреди поляны и провожает взглядом взлетающего Питера Фоули.       Затаив дыхание, я замечаю, как кто-то приближается к башне, однако, к моему удивлению, это была не профессор Трюк.       — Хей, тебя где летать учили? — он кричит погромче, чтобы я его услышала, однако из-за буйной погоды мне не удаётся разобрать ни слова.       — Что?       Он разочарованно машет и приближается ближе к башне. Держа его за руку, я приземляю свой зад на метлу и та начинает зловеще раскачиваться. «Ох, Мерлин...». Взглянув вниз, я практически теряю сознание, как вдруг незнакомый мне слизеринец кричит:       — Держись крепче, крошка. Это будет самый быстрый полёт в твоей жизни.       Не дав мне раскрыть рот, он рвёт с места и я, еле дыша от ужаса, обхватываю его за торс. Мы долетаем до финиша буквально за считанные секунды. Я слезаю на землю и ощущаю, как дико кружится голова.       — Её сейчас вырвет! — из толпы доносится чей-то возглас.       Согнувшись в коленях, я с облегчением блюю прямиком на лакированные туфли моего таинственного спасителя, собирая при этом шквал аплодисментов.       — Меня зовут Питер, кстати...