Тишь

      — Киичи, если ты будешь продолжать так пренебрежительно относиться к моему предмету, то я буду вынужден пообщаться с твоим отцом.       Корекиё неловко замер, стоило ему услышать гневный голос мистера Ямады, его преподавателя по истории. Корекиё поручили донести стопку тетрадей в учительскую, и он вовсе не собирался подслушивать. Тем более, что чью-то выволочку.       Но отчитывали Киичи. И от одного упоминания этого имени в голове Корекиё возникали весьма противоречивые мысли. С одной стороны... он мандражировал, вперемешку чувствуя горечь, будто делал нечто ужасное. Однако с другой стороны, самая потаённая его часть лелеяла нового знакомого. Киичи был добр к нему. Он был таким открытым и внимательным, что каждый раз, сталкиваясь с его безмятежным дружелюбием, хотелось провести с ним побольше времени.       Миядера, правда, когда-то давно предупреждала, что незнакомцы только кажутся добрыми. На самом же деле они хотят лишь унизить и посмеяться над ним, но Киичи виделся таким… хорошим, что с трудом верилось, что он мог задумать что-то подобное.        Да и Корекиё просто не мог отказаться от доброжелательного отношения, которое вот так просто преподносили ему на блюдечке. Он был уверен, что уважение к себе нужно заслужить. А потому попытки Киичи сблизиться с ним ему... непонятны. Корекиё не понимал, почему он вдруг обратил на него внимание, но совершенно не мог этим не радоваться. Где-то в глубине души. Разумеется.       Но хоть Корекиё и терзали сомнения, он всё-таки решил пойти на уступку и посмотреть: что же сообразится из этого всего. В конце концов, последний друг у него имелся, кажется, ещё в начальной школе. Глупо было вот так отталкивать от себя потенциального приятеля.       Аккуратно поднеся ладонь к лакированной двери, Корекиё сортировал мысли. Прерывать яростный монолог учителя было неловко, а посему, выждав паузу, Корекиё тихо простучал в учительскую костяшками пальцев.        — Войдите. — С вымученным вздохом отозвалось по другую сторону двери. После чего Корекиё спешно заглянул в комнату.       — Извините, что отвлекаю, но учитель Судзуки попросила меня занести тетради, — Корекиё неуклюже прошёл в помещение, осторожно закрыв за собой дверь. — Где я могу их оставить?       — Крайний стол слева. — Только буркул мистер Ямада, медленно протирая очки толстыми пальцами. — А с тобой я ещё не закончил, мистер-Бьёрк-младший. Ты думаешь, что можешь пропускать дополнительные уроки истории когда тебе вздумается? Ты вообще видел сводку своих баллов? Нет? А я тебе сейчас покажу.       Мистер Ямада, кряхтя, полез доставать из ящика стола табель, но Корекиё это уже мало интересовало. Он послушно поплёлся к указанному столу, стараясь быть как можно тише и незаметнее, дабы не навлекать на себя злость учителя. Его тирады сродни пытке, и возиться с его скверным настроением сейчас никак не хотелось. Нельзя было мысленно не посочувствовать Киичи, который находился тут невесть сколько, и, вероятно, ещё не скоро будет освобождён от мучений.       Уложив злосчастную стопку на указанный стол, Корекиё неосознанно обвёл взглядом Киичи, который терпеливо выслушивал все претензии в свою сторону. Корекиё отметил про себя, что выглядел он уставшим. Глубокие фиолетовые синяки, наскоро заплетённый хвостик, помятая рубашка… Киичи создавал образ выцветшего юноши, который тратил все свои силы на школьные занятия и дополнительные курсы. Но тут уж ничего не поделаешь — старшая школа у всех проходит тяжело. Подготовка к вступительным экзаменам и поступление в университет сильно выматывают, и порой восстанавливаться после такого стресса крайне нелегко. Наверняка Корекиё и сам создавал такое же впечатление. Впечатление мученика. Только представлялся ещё более отталкивающим.       Нарастающее ворчание мистера Ямады вывело Корекиё из размышлений, отчего он вздрогнул и хлопнул ресницами. Поймав себя на том, что теперь он, однако, нагло пялился на чужое лицо, уже хотел было отвернуться. Но Киичи, приметив его взор на себе, улыбнулся и расслабленно кивнул ему головой.        Его голубые глаза игриво блеснули. И он указал жестом на мистера Ямаду, состроив страдальческое лицо, мол, сил больше нет возиться с этим полоумным. Корекиё шумно сглотнул. И о чём он только думает, паясничает прямо за спиной учителя! Да если он заметит эти безобразия, от Киичи живого места не останется.       Но, вопреки всем ужасным прогнозам, как только повернулся мистер Ямада, Киичи вновь напустил на себя серьёзный, даже немного виноватый вид.       — Вот, полюбуйся, — Мистер Ямада победно ухмыльнулся, будто сию минуту поймал непутёвого ученика за чем-то запрещенном, и вручил Киичи тонкий бланк с успеваемостью. — Ты пишешь мои тесты не больше, чем на семьдесят баллов! Для такого старшеклассника, как ты, это же курам на смех!       Киичи без особого интереса принялся разглядывать собственные баллы. Корекиё же порешил, что отныне ему тут незачем задерживаться. И стал аккуратно пробираться к выходу. Главная задача была не шуметь, ускользнуть оперативно; а то и ему могло достаться.       — Вот, лучше посмотри на баллы Шингуджи! — Как гром среди ясного неба раздался голос учителя, и это вынудило Корекиё тотчас застыть и выпрямиться. — Он ни одну работу не написал ниже девяноста баллов, и ни один мой урок не пропустил. Сразу видно, кто из вас двоих поступит в престижный ВУЗ.       Корекиё на сие заявление закашлялся. Безусловно похвала учителя была для него важна. Корекиё искренне нравилась история, было приятно, что его, как и его труды, помнят и отмечают, но… теперь на доверительные отношения с Киичи, судя по всему, рассчитывать не приходилось. Корекиё сознавал, как сравнение с другими ранило душу. И ему было жаль, что он, пусть и ненароком, но вызвал столь ужасные чувства. Он уже вообразил себе, как лик Киичи омрачается и впредь в его очах Корекиё не увидит ничего, кроме раздражения.       Однако Киичи не озлобился. Он лишь тихо и беззлобно произнёс своим приятным, шершавым голосом:       — Да, Шингуджи у нас молодец. Мне многому стоит у него научиться.       Фразы Киичи разбудили в Корекиё множество эмоций. Начиная от мимолётной радости и заканчивая тотальным непониманием. Разве он не должен был разгневаться на него? Разве не должен был возненавидеть его жалкую личность? Почему в его тоне нет ни капли недовольства? Миядера бы уже давно переиначила его теми льдистыми золотыми глазами. И в них читались бы сплошные разочарование, неудовлетворение и злость. И Корекиё бы вновь почувствовал это липкое чувство ненужности, растекающееся по венам.       Так отчего же Киичи так терпим к нему? У Корекиё не было ни малейшей фантазии. Но он бы солгал, если бы сказал, что не был ему за это благодарен. По-своему.       — Хотя бы простейшие выводы умеешь делать, балбес. — Меланхоличную паузу прервал мистер Ямада, вставив свой едкий комментарий. — Однако ты в кои-то веки прав. Тебе действительно необходимо взять с него пример.       Мистер Ямада немного подумал, а потом добавил:       — Скажи, Шингуджи, ты же обычно один работаешь над школьными проектами?

***

      — Вот ведь занудный дятел. — Это первое, что выпалил Киичи, как только оказался за пределами учительской. — Ещё и балбесом меня назвал, прикинь?       Киичи мягко потянулся, разминая затёкшую спину. Корекиё не видел его лица, но ощущение, что после трёпки от учителя его ментальное состояние всё же пошатнулось, преследовало. Что на самом деле являлось предсказуемым. Корекиё и сам слегка растерян.       Он совершенно не был готов к тому вопросу, а затем и к просьбе, последовавшей за неуверенным кивком. «Пожалуйста, возьми на попечительство этого балбеса». Эхом отдавались в голове отголоски недавно сказанного. И это знатно так его взволновало.       Но больше Корекиё смутило даже не само предложение, а мгновенное, даже охотное согласие Киичи. И его хитрый прищур, конечно.       Командная работа над проектом на самом деле не звучала приговором. Но у Корекиё вязло стойкое предчувствие, что что-то обязательно пойдёт не так и он накосячит. А падать в грязь лицом перед Киичи ему точно не хотелось.       — Спасибо, кстати, что меня выручил. — Корекиё вздрогнул, отвлёкшись от рассматривания своих ботинок, и зыркнул на Киичи. — Если бы не ты, я бы там ещё невесть сколько проторчал.       — Я же ничего не сделал. — Тут же возразил Корекиё и, к его ужасу, тембр его голоса показался ему недовольным. — Тебе не стоит меня благодарить.       — А, по-моему, ещё как стоит, — Киичи плавно развернулся к нему на пятках, даря возможность как следует вглядеться в его спокойный облик. — Я ведь правда признателен за то небольшое самопожертвование. И за то, что ты записал меня в свои помощники.       В груди разлилось давно забытое, приятное тепло, что постепенно расползалось по всему телу. Корекиё уже и не помнил, когда его последний раз благодарили. А от Киичи и такое... будто было ещё более значимым.       Корекиё уже возжелал было что-то ляпнуть, как звонкая мелодия из динамика телефона донесла весть о новом уведомлении. Выуживая гаджет из кармана и с тревогой разглядывая сообщение, Корекиё поспешил облегчённо выдохнуть. Это была не Миядера. Просто небольшое объявление об очередном сильном дожде в ближайшие дни. Но, откровенно говоря, ему надо бы поторопиться. Если он опоздает в больницу снова, Миядера будет, мягко выражаясь... недовольна.       — Уже почти четыре, — утвердил Корекиё, засовывая телефон обратно. — Мне нужно идти, так что, думаю, нам пора прощаться.       -Ну хорошо, — Киичи деликатно умостил ладонь на плече Корекиё и легонько по нему похлопал. — Тогда до завтра, Шингуджи, надеюсь увидеть тебя в добром здравии.       Киичи вальяжно зашагал прочь, медленно отдаляясь от Корекиё. Расставаться с ним было грустно, на ум сразу же пришёл тот день, когда Киичи помог ему отдежурить в классе. Чудилось, всё действительно было так. Как тогда. Единственное, что сейчас Корекиё отпускал его с тяжёлым сердцем.       — Киё… — Пробираясь через пелену комплексов и страхов он мямлил, отчасти надеясь, что Киичи не услышит его. Однако, замечая, как тонкая фигурка с любопытством обернулась, он быстро довершил: — Раз мы теперь партнёры, то лучше называй меня Киё.       — Договорились, — отозвался Киичи, расплываясь в радостной ухмылке. — Ещё увидимся, Киё.       Киичи напоследок лукаво подмигнул. И с концами скрылся за коридорными пролётами, позволяя Корекиё смаковать сегодняшние события в уединении. Возможно, он ещё тысячу раз пожалеет, что связался с этим эксцентричным пареньком, но в этот миг весь мир кричал, что Киичи привнесёт в его жизнь ещё множество счастливых воспоминаний.       А также, — где-то глубоко-глубоко внутри, — Корекиё очень понравилась манера Киичи произносить его имя.