Скучала по мне?

Абонент был вне зоны, Лена не брала трубку. Я извёлся за те "пару дней", про которые она говорила, когда уезжала от меня. Её нет почти неделю! Я опустошил стакан водки. Очередной. Да, иногда я ходил в запои - на два, на три дня, не больше. Но тут я бухаю уже почти неделю, что её нет со мной. Я не понимал, зачем ей нужен был я? И зачем, если она полюбила меня, как говорила, вот так сваливать, не объяснив? Эти два вопроса не давали покоя ночью, днем, утром. Я работал, ходил как миленький в офис - деньги никто не отменял. Но, приходя в свою пустую теперь во всех смыслах квартиру, я так тосковал! Так изводил свой мозг возможными догадками: от версии, что она просто кинула меня (но зачем же была со мной?), до худшей - что с ней что-то произошло, а я, даже не зная, где жили её родители, сижу и бухаю тут, в Москве. "Я напишу тебе письмо, в нём будет ровно двадцать слов". Никогда раньше не стал бы даже прикасаться к диску с песнями Земфиры - пацана с сиськами и женским голосом. Но мне в какой-то момент просто захотелось её послушать. "Не отпускай меня, вдруг кто увидит!" И выпить водки с колой. Поглазеть на лезвие ножа, на людей с балкона моего десятого этажа. И зарыться в подушки носом, что я и сделал из всего, что собирался на самом-то деле. Ну, водки я, конечно, уже принял. Куда же без этого? Дело всё в том, что кроме Лены никого у меня больше и не осталось: мама умерла, а папаша оборвал после этого все связи в один миг, как его и не было в моей жизни никогда. Хотя, если детство глубокое вспомнить - он и до никогда не был отличным отцом и семьянином. Ходил по бабам, как выяснилось, да пиздил меня в детстве с завидной периодичностью. В юности, правда, перестал. Я тогда даже в качалку записался - отвечать ему, в случае чего. Мало ли, на маму бы руку поднял, но никогда не поднимал. Друзья? О существовании друзей я знал, но у меня-то их не было. Такой уж я необщительный. Какое-то время был головорезом, ну, совсем чуть-чуть, а, пока не запалили и не замели, ушел из этого. Никакие деньги не стоили моей свободы, которую мне уж никто из заказчиков не проплатит, им главное - цель достигнута. Вот он я, унылое говно. А когда от меня, по моим предположениям, сбежала Ленка - я опустился. Опустился морально, физически-то пока нет. Хожу, работаю. А уж вечером что я делаю, никого не ебёт. *** Телевизор был единственной нитью связи с миром, кроме работы. Полудрема меня почти забрала, когда я увидел и услышал... "Поймана компания из троих человек, глава которой - Кипер Елена Владимировна, а остальные двое - сообщники. Они в течение длительного времени промышляли сбытом наркотических средств в ночных клубах и казино, а также воровством и последующей продажей дорогостоящих украшений. И это действительно не какая-то бижутерия! Посмотрите на один из конфискованных экземпляров.." На экране чётко было видно колье моей мамы. От того, что я слышал и видел последние пару минут, мне казалось, это было не со мной. С другим кем-то там, со стороны. Вот я сижу, палю в телевизор, где показывают подвал с множеством других украшений, с пакетиками с интересным порошком. А всё еще происходит со стороны. Не я узнаю о таком кошмаре, о двойном предательстве. Не я плачу на том же кресле, закрыв руками лицо. Не я хочу вскрыть себе всё, не только вены. Всего себя изрезать вдоль и поперёк от накатившей, невыносимо тяжелой боли. Это не я чувствую, как рвётся душа, пусть это звучит тупо, банально. Но внутри было в самом деле ощущение, что что-то рвётся. Тонкая нить. Последняя нить. *** Москва уже не казалась большой, городом возможностей. Она казалась мне идеальным местом, чтобы пить, пить и пить без остановки. Уйти в такой глубокий запой, чтоб не выйти из него. Как упасть в западню и никто не подаст тебе лестницу, чтобы ты поднялся.