Treasure

Минул месяц с того дня, как его заперли в темном холодном трюме. Он больше не был связан, его не били и даже приходили перевязывать и лечить рану на ноге, но при всем этом лишали самого элементарного — еды и воды. Приняв такое наказание, Тарталья был готов с гордостью встретить смерть, ни коим образом не выпрашивая пропитания и даже решив для себя, что не станет есть или пить, если ему все же того принесут, чтобы поскорее со всем покончить и чтобы мелкому бледнолицему пирату ни за что не достался его компас. Но дни шли за ночами, и тело отказывалось подчиняться, а ясность сознания постепенно ускользала от него, и когда сторож наконец принес чистый графин воды, Аякс бросился к нему с неистовостью зверя, осушив все разом до дна. Мужчина не помнил, сколько времени прошло с начала его мучений, он лишь считал долгие часы, ожидая, когда злополучная дверь с новой порцией жизни откроется. Он заметно исхудал. И даже не обратил бы на это внимания, если бы не приходящий изредка Тома, который искренне оплакивал его состояние и умолял подчиниться врагу. Тарталья был так вымотан физически и морально, гордость так душила его, напоминая без конца о ничтожности его положения, что он практически не слушал о планах старпома, о том, что главное для него сейчас — выжить, а потом они сбегут, стоит кораблю причалить к ближайшему порту, станут свободны и отомстят за такое унижение. Даже самому мрачному существу иногда хочется выйти на свет, а Тарталье, проводившему каждый день под палящим солнцем среди шума и плеска волн, становилось все невыносимее сидеть в темной клетке без воздуха и движения. Последней каплей стал вовсе не Тома и его жалобные глаза, не пытки с голодом и даже не душный грязный трюм, а его собственный… феромон. Аякс никогда не был обделен феромонами, гормоны так бурлили в его крепком теле, что некоторым особо чувствительным омегам становилось вовсе дурно от близости с ним, и подобной силой он гордился больше всего. Однако сейчас, истощенный, с раной в ноге, он начал ощущать, как чахнет и его природная мощь. И его так сильно напугала мысль, что умрет он не бравым и храбрым пиратом, не подчинившимся врагу, со всей своей гордостью и силой, а изнуренным и жалким, лишившемся не только своего корабля и команды, своей гордости, но и самого главного и ценного для любого альфы. И он сдался. Аякс знал, что не стоит слушать Тому с его светлыми надеждами на спасение, ведь, стоит им выполнить то, что от них требуется, их сразу же убьют. Так что единственным, на что оставалось мужчине надеяться, так это на то, что ему удастся перед смертью срубить с плеч голову с ехидной усмешкой. — Ненадолго тебя хватило, — обратился к нему капитан пиратов, стоило подчиненным притащить мужчину на мостик к рулю. Он оглядел с ног до головы Аякса, задержавшись взглядом узких азиатских глаз на его одежде, которые теперь больше были похожи на грязные тряпки. — Воняешь жуть, — добавил он, поняв, что с ним не намереваются вести разговор. Тарталья лишь хмыкнул в ответ. «По чьей вине я сидел на грязном полу неделями без даже самых элементарных средств гигиены как мыло и вода», — подумал он, следя за каждым движением врага. — Сбрейте ему все волосы. Не хватало еще, чтобы он набрался вшей и распространил их по кораблю, — бросил пират, заставив Аякса поперхнуться от услышанного. Его волосы!... Он гордился своей густой рыжей шевелюрой не меньше, чем своим феромоном, и лишиться подобного было сродни лишиться конечности. — Не трогайте мои волосы! — Помыть его? — учтиво спросил один из сторожей, держа за плечо мужчину на всякий случай. — …Наполните ванну в моей каюте, — ответил капитан после долгой паузы. Мужчину поволокли с мостика вниз, прямо в капитанскую каюту. Это было довольно просторное помещение с богатым убранством, многие элементы из которого Тарталья видел впервые в жизни. Больше всего в глаза бросилась светлая ширма с изображением дракона, молний и розовых цветов, за которую зашел один из сторожей. Послышался шум воды, и Аякс понял, что эта перегородка отделяет ванную от остальной каюты. Подобной роскоши мужчина на своем корабле себе позволить не мог. Следующим удивлением стала кровать у дальней стены прямо в центре, что представляла собой нечто вроде плоского матраца, который к тому же был расположен на возвышении, что, судя по всему, заменял каркас обычной кровати и тянулся от одной боковой стены до другой. Подобного необычного сооружения Аякс никогда прежде не видел, однако понял, что в совокупности с другой мебелью и ширмой эта кровать была сделана в каком-то традиционном стиле, подобно тому, как на его собственной родине кровати застилали соломой, прессовали ее и уже поверх накрывали матрацами и простынями. Его раздели, брезгливо вышвырнув одежду прямо за борт через открытый иллюминатор, и приказали идти за ширму, оставив одного. Это был бы хороший шанс, чтобы отыскать оружие и напасть, но видя состояние своего тела, не только грязного, но и физически ослабленного, мужчина понял, что лучшим в данной ситуации решением будет одно — помыться. Он приметил какую-то маленькую решетку возле ванны, ведущую вниз, но не понял, чему она служит, и поспешил забраться в горячую ароматную воду. Кажется, туда успели добавить какие-то масла, и для лишенного изысков мужественного пирата было непривычно сидеть и наслаждаться парами эфирных масел в ванне. Послышался скрип двери, кто-то вошел в каюту, и Аяксу даже не нужно было видеть, чтобы знать, кто это был. — Как тебе водичка? Не горячо? Я подумал, что тебе стоит отмокнуть, — капитан прошел к нему за ширму, оглядывая и изучая. Такие пристальные взгляды выводили альфу из себя, но он понимал, что сейчас лучше вести себя смиренно. Тем временем пират обошел ванну, встав за его спиной, и открыл какой-то ящик, доставая оттуда бритвенное лезвие. Тарталья сразу понял, что сейчас будет. — Не смей меня трогать!... — прорычал он, но уверенная рука схватила его за патлатые волосы и потянула на себя, заставляя мужчину откинуть голову на бортик ванны. Лезвие коснулось центра его лба, и первые пряди посыпались с головы. Искусными движениями альфа лишался всей своей красоты, лезвие сбривало все под корень, оставляя после себя непривычный коже холодок. Когда капитан наконец отпустил его, Аякс машинально провел по голове. Голой и колючей. Ему стало не по себе от мысли, на какого монстра он сейчас похож, однако пирата за его спиной, казалось, волновали совсем другие вещи. — Ну-с, и откуда у тебя этот компас? — начал он, опуская в воду желтую мякоть. — Это средиземноморская губка, не бойся. Ты никогда не видел подобных вещей? — смоченной губкой пират начал водить по шее и плечам Аякса, собирая целые пласты старой серой кожи. По телу мужчины пробежали приятные мурашки, он опустил руки под воду, постепенно расслабляясь. — Я моюсь водой, мылом и руками, как обычный человек. — Твоя кожа вся черная, отвратительно, — пират поднял его руку, соскребая кожу. — Она черная, потому что ты запер меня в своем грязном подвале! — Брось, там не так уж и грязно. А как только ты попал на мой корабль, то и тогда был не такой уж и чистый, — капитан склонился, шепча ему на ухо и заставляя поежиться от мыслей, как он сейчас открыт и слаб перед ним, голый, мокрый и лысый. — Так что? Откуда он? Выкупил? — …Нет, — нехотя буркнул альфа, отворачивая голову в другую сторону от пытливого взгляда синих узких глаз. — Нашел? Это вряд ли. Значит, подарок? — Даже если и так, я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Тебе нужен путь? Отлично. Больше тебе знать необязательно. Ненадолго воцарилось молчание. Капитан не был раздражен его словами, он продолжал усиленно отмывать его напряженное грязное тело. Аякс отметил, какой мутной и темной стала вода, и даже от самого себя ему стало неприятно в этот момент. Тем временем пират задрал его руку вверх, оглядел и взялся за лезвие вновь. — Что ты… — Замри, если не хочешь, чтобы я тебя порезал~, — после этих слов уверенным взмахом пират сбрил с его подмышки часть волос, отчего альфа весь побледнел. Сначала голова, теперь это. Он ведь с роду не брил ничего, кроме своего лица, а волосы на голове лишь поддерживал на нужной длине, но вот здесь он был доселе девственен. С непривычки он все равно дернулся, но пират не порезал его, продолжая брить сначала под одной рукой, а потом под второй, вызывая мурашки от приятных щекочущих ощущений. Когда мужчина опустил обе руки в воду, он почувствовал непривычную гладкость, от которой поежился. — Не могу понять… — задумчиво протянул капитан, приближаясь к его очищенной коже шеи. — Море и есть твой феромон? При первой встрече я подумал, что это от долгого плавания. Да ты рожден быть пиратом~. — Да, хах, — горделиво ответил альфа, наблюдая, как пират обходит ванну и опирается на ее бок. — Садись на бортик, — приказал тот, кидая губку в грязную воду, и снова взялся за бритву, приближаясь к его лицу. Уж избавиться от этих волос Тарталья был только рад и ничуть не сопротивлялся, поражаясь про себя вниманию и заботе со стороны своего врага. С чего бы тому позволять своему пленному такие изыски, да к тому же собственноручно ухаживать за ним, как за какой-то дивой из богатого борделя? — Осталось последнее, — с усмешкой произнес пират, глядя на посвежевшее безволосое лицо мужчины. На это альфа лишь захлопал глазами. Что последнее еще могло остаться?... — Возьми щетку из ящика и прочисти зубы пастой из трав. Она там же, — на этих словах капитан сел на край ванны полубоком и пошире раздвинул ноги альфы, склоняясь к его паху. «Он, блять, собирается…» Мужчина замер, когда лезвие прикоснулось к его намыленному лобку, весь вихрь мыслей и эмоций застрял в горле. Он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не порезаться, и просто не мог поверить своим глазам. Он пропустил мимо ушей то, что сказал ему капитан, и изумленно наблюдал, как бледная ладонь берет его член, надавливает слегка вниз, чтобы натянуть кожу на лобке и выбрить даже самые непослушные волоски. Краска тут же прилила к веснушчатому лицу, последнее, что ожидал увидеть Аякс, так это то, что этот пират, этот капитан, его враг, его мучитель будет держать его член в своей руке и брить его между ног. — Ты умудрился не подцепить никакой инфекции за три недели отсутствия гигиены, неплохо, — мягко проговорил тем временем пират, который, кажется, подобной ситуации ничуть не смущался. Наоборот, он уверенно обхватил головку его члена, оголяя ее от крайней плоти и по-хозяйски оглядывая, видимо, на наличие какой-нибудь болезни. Альфа лишь машинально вздрогнул, следя за каждым движением пирата, невольно стискивая ноги. На это капитан лишь усмехнулся, накрывая рукой с лезвием его бедро, как раз там, где корочка заросшей раны от выстрела начала слезать с распаренной кожи. — Все же сходишь потом к нашему лекарю, — добавил он, проводя по зажившей ране, как бы намекая тем самым, что и с ней их лекарь поможет. Ответить было нечего, чтобы избавиться от неловкости, Аякс отвел взгляд, дабы не видеть, что пират делает с ним. Он резковато схватил щетку и пасту из ящика и принялся чистить свои зубы, чувствуя, как все сильнее пылает его лицо от прикосновений снизу. Он никогда не был геем и каждый раз, когда сходил на сушу, шел в бордель и проводил ночи только с омегами, но в море, после долгих месяцев голода по сексу и теплу чужого тела, ему приходилось довольствоваться и ласками бет, и альф, лишь бы затушить пылающий в нем огонь. Поэтому прикосновения этого парня, который, судя по всему, был бетой, не были для него чем-то новым, скорее наоборот. И именно это доставляло больше всего проблем. — Практически не ел три недели, но умудряешься затвердеть от пары прикосновений? — издевательски мурлыкнул пират, продолжая держать его набухшую плоть, заканчивая с бритьем длинных темно-рыжих волос. — Заткнись… — смущенно пробормотал альфа, не выдержав и опустив взгляд вновь. У него и правда встал, какой позор. — А вот будь ты более вежлив… — с загадочным лицом пират кинул лезвие в воду и встал, глядя на ничего не понимающего мужчину. — Бери ведра с водой и смывай с себя остатки грязи. Нам уже принесли новую ванну. — Чт… не слишком ли расточительно для пиратов тратить столько воды? — скованный своим внезапным возбуждением, Тарталья нерешительно взялся за ведра и окатил себя чистой водой, смывая остатки старой кожи. Он вылез из ванны, выходя вслед за пиратом из-за ширмы. Будь он более вежлив?... — Садись в новую, — капитан кивнул на стоящую в центре помещения новую ванну, напоминавшую широкую неглубокую бочку, отличную от крепкого чугуна, в котором он только что был. — Да всем этим может помыться несколько человек… — А ты проницательный, — ответил ему капитан, начиная раздеваться. Альфа уселся в бочку, теперь уже чистый и свежий, он тут же расслабился в горячей воде, лишенной дразнящих нос ароматных масел. Невольно он стал наблюдать, как пират снимает свою одежду, оголяя бледную, как и его лицо, кожу. — Может, еще подрочишь на такое зрелище? — капитан встретился взглядом с мужчиной, и в глазах его промелькнула насмешка, заставляя лицо Тартальи вновь запылать огнем. Пират разделся догола, без стеснений залезая в бочку и вторгаясь в чужое личное пространство. Стоило его обнаженной коже приблизиться достаточно близко, как лицо Аякса растянулось от удивления. В нос ударил приятный, но вместе с тем достаточно резкий феромон лесной ягоды. «Он альфа?...» — В чем дело? — расслабленно поинтересовался капитан, нагло пялясь на него и вытягивая ноги так, как ему хочется. — …А ты точно пират? — Тарталья, казалось, все сильнее вдыхал горячий пар, смешанный с феромоном пирата. Он улавливал сладко-кислые нотки черники, но при этом сомнений не было в том, что феромон принадлежал альфе. Неужели он был настолько грязным, что не слышал чужой феромон! — Ты хочешь в этом убедиться? Можем устроить дуэль. Впрочем, такое дряхлое тельце, как у тебя, и саблю-то не поднимет… — По крайней мере, я не с белоснежной кожей, будто никогда не выхожу на палубу. — Ты в курсе, что загар старит кожу? От него и веснушки появляются, — пират в упор взглянул на его лицо, и мужчина машинально коснулся веснушчатого носа. Он не любил свои веснушки, которые покрывали не только его лицо, но и все тело, и любое упоминание о них ранило его самолюбие альфы. — О, не переживай. Твой загар сошел за это время, и теперь ты не выглядишь так грозно и старо. — Старо?! Мне двадцать семь. — А мне тридцать два. Видишь, как нужно себя беречь? — опершись локтем на бортик, капитан не переставал вкладывать в каждую свою реплику ехидные нотки, наслаждаясь раздражением и смущением на лице своего собеседника. — Тридцать два! — рассмеялся мужчина. — Тебе девятнадцать. — Азиатские гены тоже творят чудеса, — пират приподнял одну стопу, положив ее прямо на грудь Аяксу и усмехаясь тому, как тот весь переполошился от невозможности сопротивляться в своем положении. — Ножницы. — Что? — Возьми ножницы и состриги свои когти. Они на столике справа. И правда, за месяц плена забота о своих руках отошла у мужчины на самый последний план. Избавиться от неудобных ногтей и остатков грязи под ними было хорошей идеей, и альфа поспешно принялся за эту процедуру. Вновь воцарилось молчание, за время которого капитан лишь наблюдал за ним, нежась в воде с умиротворенным лицом. Он выглядел абсолютно довольным всем, что он с ним сотворил. И что взял его в плен, и что унизил, что сбрил дорогие ему волосы, что возбудил, поигрался и оставил в нем ноющую неудовлетворенность и стыд. Ножницы остались в руке. В голове закрались мысли, что сейчас, когда они оба открытые и нагие, когда враг в доступности одного рывка, он мог бы… Тарталья ринулся вперед, замахнувшись острием ножниц и целясь сам не зная куда. Однако все еще тающую в себе силу руку легко остановила рука пирата, а тело перевернули и подмяли под себя. В мгновение ока альфа оказался на месте пирата, прижатый чужим телом и с заломанными руками. — Блядь! — Посмотри на себя, — пират крепко держал его порывающееся в драку тело, — ты похож на скелет, — он приблизился к озлобленному лицу, улыбаясь практически нежно. — Капризный мальчишка. — Я капитан команды, а не твой раб. Лучше не приближайся, если не хочешь, чтобы я опять плюнул тебе в лицо, хах. — Если ты будешь покладистым, то больше не окажешься среди своих же нечистот в грузовом отсеке без света и воды, — рука, заломившая кисти рук Аякса, надавила с такой силой, что тот наконец выпустил ножницы. — Просто делай, что я говорю, и будешь жить как в сказке. — Можешь помечтать об этом, — давя феромоном, единственным, что у него осталось, альфа смотрел прямо в лисьи глаза. — Я убью тебя, когда подвернется случай. — Чем бы ты хотел отужинать? — резко переменив тему, пират ослабил хватку, усаживаясь на чужие бедра, прикасаясь кожей к интимным местам. — Хочешь фруктов? Сочных ягод? Или жирненькой свежей свинины, жареной, а не засушенной, которую берут в море… прохладной выпивки, свежего хлеба… — глядя, как изголодавшийся мужчина невольно сглотнул, сменив вектор своего внимания, капитан еще больше смягчился. — Все это ты сможешь есть и пить каждый день. — …С чего бы я должен тебе верить? Избавишься от нас, как только мы станем бесполезными… кого ты обманываешь? — Если мы заключим сделку, то я непременно выполню свою часть уговора. Я никогда не нарушаю своего слова~. Даже в море нужно иметь репутацию. В это ты веришь? И Тарталья верил в это. — Я не собираюсь приводить тебя к сокровищу и оставаться у разбитого корыта. Без меня ты никто и ничего не найдешь. Так что как только мы приплывем… — Сокровищу? О нет, мы говорим не о каком-то там сокровище~. А о знаменитых северных сокровищах, — таинственно выделив последнее, пират ждал реакции собеседника. Дождавшись насмешки, он продолжил: — Ты приведешь меня прямиком к ним. — Северные сокровища? Это ведь лишь легенды~. — И если эти легенды верны, то сокровищ там так много, что хватит на всех. Ты можешь забрать столько, сколько унесешь. — Я буду выбирать первым, — поддавшись уверенности, с которой говорил пират, Аякс уже и сам не сомневался, что эти сокровища возможно найти. А значит, помогать этому ублюдку не так уж и невыгодно, если тот не лжет о сделке. — Я не против. Уверен, там всем хватит на десять жизней вперед~, — убедившись в том, что ему удалось договориться с этим упрямым рыжим альфой, капитан поднялся, вытираясь и одеваясь. — Как закончишь, выходи на палубу, там будет ужин. Можешь отдыхать, сколько влезет, взять еще мыла или спустить пару раз в воду~. Только не будь слишком громким. — …Обязательно. Нацепив черную треуголку на влажные волосы, капитан оставил его одного со своими мыслями. Казалось, один этот день был насыщеннее не только последнего месяца, прожитого мужчиной, но и всей его жизни. Голова пухла от произошедшего. Он вроде бы договорился, что их с Томой не будут убивать. Более того, они претендуют на часть сокровищ. Все складывалось как нельзя лучше, но стоит ли доверять этому плутоватому пирату? Вся его сущность, от наглых рук и хитрых глаз, до манеры речи и сладкого феромона, будоражила альфу, заставляя раз за разом прокручивать их разговоры и различные сцены в голове. Ему предстоит найти знаменитые сокровища. Та еще задачка. Но еще более сложной задачей казалось найти ключик к раскрытию тайн такой загадочной личности, как капитан. Интерес к этому сильному и гордому альфе, как и он сам, рос в груди Аякса все больше и больше. Ему не терпелось наконец поменять ситуацию в свою сторону, выставить этого лиса идиотом, подмять под себя, доказав свою силу. Получится ли у него? Ответ на этот вопрос ждал его впереди.