Близко

Близко — и одновременно так далеко. Ибо вздрагивает, когда эта мысль разворачивается у него в голове, затмевая собой все остальные. Съёмочный день закончен, он остаётся в своём номере мотеля и понимает, что вокруг наконец воцарилась тишина. В ней, в такой стылой и странной, сотканной из остывающего дня, переполненного событиями и действиями, он явственно слышит невысказанные желания и от отчаяния закрывает лицо подушкой. Что он говорил, как себя вёл?.. Сяо Чжань был с ним весь день, так много совместных сцен, так много времени, где они стояли рядом, говорили, перешучивались, кажется… кажется, флиртовали. Но это ведь не могло быть правдой, верно?.. Ибо стонет в подушку и отнимает её от лица. Сяо Чжань близкий — и невероятно далёкий. Со всеми улыбчивый и дружелюбный. И эти касания, эти улыбки ничего не значат. Он просто… просто такой и с другими тоже. Ибо для него не кто-то особенный, потому вынужден лежать сейчас вот так, словно поражён в сердце. Да что там словно, так и есть, прямо в сердце. Вот оно, бьётся на открытой ладони. Вот он протягивает его, бедное, Сяо Чжаню… Но тот разве возьмёт?.. *** Далеко — и одновременно так близко. Сяо Чжаню нужно взять себя в руки, нужно вспомнить, что он старше — а значит, не имеет права поддаваться. Он смотрит на себя в гостиничное зеркало. Зло плескает ледяной водой в лицо. Капельки скатываются с влажных волос. Ван Ибо — маленькое солнечное проклятье. Как он одновременно может играть холодного во всех отношениях Ванцзи и при этом оставаться таким… взбалмошным вертлявым щенком, едва камера смотрит в сторону?.. Сяо Чжань каждое утро начинает с повторения — вместе с текстами, что требуется произносить на камеру, — нельзя-нельзя-нельзя сближаться с Ван Ибо. Особенно потому, что они играют вместе в такой дораме. Особенно потому, что всё между ними в роли — невысказанная, но такая явная страсть. Нельзя! Но Сяо Чжань забывает о собственном табу, едва встречает взгляд Ибо. И прямо сейчас ему хочется сорваться с места и преодолеть разделяющее их расстояние, чтобы далеко превратилось в близко. В близко и близко. Чтобы… Он снова умывается холодной водой, немного успокаивается и идёт к постели. Смартфон, оставленный на самом видном месте, показывает, что пришло сообщение. Сяо Чжань разблокирует его и читает: «Чжань-гэ…» Нужно ответить нейтрально, добродушно, напомнив — они старший и младший, приятели. Выстроив стену, которая заставит Ибо в очередной раз удариться и отвернуться. Но в ответ он сжимает смартфон так сильно, что задевает кнопку и тот высвечивает: «Выключение» или «Перезагрузка». Жаль, нельзя самого себя вот так перезагрузить, стереть до заводских настроек, в которых нет этого пагубного и опасного влечения к Ибо. Сяо Чжань знает, что даже если бы было можно, он бы не стал. *** Он выходит из номера и идёт по коридору, улыбаясь привычно, словно натянул маску. Все лица знакомы, все расползаются отдыхать, кто-то шумно пьёт воду, кто-то смеётся, кто-то жалуется. Голоса, чужие взгляды, жадные рты смешиваются в единое полотно. Сяо Чжань чувствует, как свинцом наливается шея — он устал постоянно кивать, но говорить сейчас не может тем более. Наконец вот она, ещё одна дверь. Он нажимает на ручку, и холодом по спине прокатывается — а вдруг заперто. В конце концов разве сам он не закрывается, собираясь спать, чтобы никто случайно не ворвался, мешая отдохнуть жалкие четыре-пять часов. Дверь открывается, и теперь уже обжигает другим осознанием — может, он всё себе придумал, и сейчас Ибо захихикает мерзко, как умеет, поднимет его на смех со всеми его глупыми чувствами… *** Ван Ибо поднимает голову, опираясь на постель локтем. Он собирался написать Чжань-гэ длинное сообщение, в котором хотел рассказать, как ему тяжело, как больно, как… Дверь открывается, и Сяо Чжань внезапно оказывается слишком близко. Близко и близко?.. Ибо облизывает губы, глупо ерошит волосы и шепчет: — Чжань-гэ? — вопросительная интонация, как спусковой крючок, на который он не рискует нажать. Сяо Чжань молчит, только приближается неумолимо. Да и что тут приближаться — два шага до кровати?.. Но вдруг он оборачивается смотрит на дверь, шагает обратно, буквально разрывая Ибо на кусочки — пришёл и уходит? Передумал?! Нет, запирает дверь. Щелчок замка раздаётся выстрелом. И снова два шага, и вот он уже, возвышается над Ибо и смотрит так… так невозможно. Одним слитным движением Ибо встаёт на постели на колени, и они сравниваются в росте. Сяо Чжань запускает ладонь ему в волосы, тянет, заставляя чуть откинуть голову, и, не давая задать вопрос, удивиться, сделать или сказать хоть что-то, целует в приоткрытые губы. Близко обрушивается на них обоих, превращаясь в реальность. И нужно быть тише, потому что в мотеле тонкие стенки, нужно подумать о тысяче вещей, но всё это проносится в голове Ибо и рассыпается золотыми искрами ровно в тот момент, когда он обнимает Сяо Чжаня и роняет его на постель — на себя. Так близко, и никакого, никакого далеко. Так, как было нельзя, как не стоило, как… Как отчаянно мечталось и хотелось обоим.