Оставь в покое мои корабли!

Он был такой красивый, так легко и задорно шёл по волнам! Жаль, отец не видел. Впервые получилось настолько хорошо! Мой маленький парусник отдалялся, а я с улыбкой смотрела ему вслед. Триумф согревал сердце. Мне подумалось, что я сама как этот корабль: отчалила от своего берега и мчусь по незнакомым водам, ища правильный путь. А какой он? Как понять, что он — правильный? Время от времени мне хотелось, чтобы родители были рядом, чтобы помогли разобраться, направили, подсказали… В такие дни я приходила на берег Чёрного озера и пробовала соорудить модель парусного корабля. Одного из тех, которые так любил отец. С раннего детства я могла отличить «Золотую лань» Дрейка от «Индевора» Кука и мечтала о кругосветке. Папа часами мог говорить о кораблях. Мама шутила, что скоро он откроет стоматологическую клинику на воде и отправится в путешествие вместе со своими пациентами, и мы дружно смеялись. Но путешествие в новый мир досталось не ему, а мне. В довесок прилагались все радости и трудности первооткрывателя… Послышался всплеск — в мой парусник попал камень. По воде пошли круги, а корабль накренился. Следующая волна похоронила его под тёмной водой. Доплавались мы с трёхмачтовым… Я резко развернулась и встретилась взглядом с самодовольным Малфоем. Ну конечно, кто ещё мог это сделать?! Руки чесались врезать ему, как тогда, на третьем курсе, но я не хотела показывать, как мне жаль корабля. Обойдётся без лишних козырей, гадёныш! — Ты просто не умеешь по-другому, да? — сказала я тихо. — Только разрушать. Самодовольство стёрлось с его лица. — Сам на дне и тянешь всех за собой? Малфой открывал и закрывал рот, как самая нелепая вампироподобная рыба, которую мне доводилось видеть. Конечно, ему было нечего сказать: он ждал одной реакции, а получил другую. Молча обойдя его, я направилась к замку. Малфой что-то кричал мне вслед, и я начала тихонько напевать себе под нос, чтобы заглушить его голос. Наверное, стоило пожалеть человека, который привык получать в ответ вспышку ярости, но боюсь, он не оценил бы моего порыва.

***

Этот вопрос стал ребром ещё в конце четвёртого года обучения. Сейчас близился к концу шестой, а ответа у меня до сих пор не было. Мне нужно было спрятать родителей. Защитить их, прежде чем до них доберётся Волдеморт. Я не хотела стирать им память, поэтому медлила. Медлила, ставя их жизнь под удар. Медлила, хоть и не видела другого выхода. Казалось, какое решение я ни приму, всё равно буду чувствовать себя ужасной дочерью. Хотелось домой. Чтобы мама заварила наш любимый чай с тимьяном, и мы с ней говорили до полуночи обо всём на свете. Чтобы отец смотрел на меня сердито, потому что я втихаря слопала целую плитку тёмного шоколада. Руки сами потянулись за палочкой — и подручные материалы превратились в кораблик. Я бережно опустила его на воду и плюхнулась на траву: любоваться, думать, решать. Позади послышались шаги, и я ощутила лёгкий укол досады: не получится побыть одной. Метрах в пяти от меня остановился Малфой. Какое-то время он молчал, а потом вдруг сказал еле слышно: — Я умею не только разрушать. Ха! И это слова человека, превратившего в руины мои надежды на уединение! — Научишь? — спросил он уже громче и указал на мой корабль. Я молча сложила из коры, листьев и палок конструкцию, смутно напоминающую простенький парусник, и объяснила, как её трансфигурировать. Малфой внимательно наблюдал и повторял за мной. Мы вместе отправили корабли в плаванье. Они были небольшие, без изысков. Мой — неплохой, малфоевский — очаровательно корявый. Парусники отдалялись, а я впервые всерьёз задумалась над тем, что у нас с Малфоем было кое-то общее: он тоже искал свой путь, тоже не знал, как правильно. А ещё у него был усталый вид, синяки под глазами и такое отчаяние во взгляде, что мне стало не по себе. — Может, тебе нужна помощь? — спросила я, не сдержавшись. — Не знаю, — пробормотал он, когда я уже перестала ждать ответа. А потом неуверенно улыбнулся, глядя на меня. Мол, спасибо, что научила. — Удачи, Грейнджер, — сказал он, собираясь уходить. Не знаю, почему он выбрал эти слова, чтобы попрощаться, но я ответила под стать: — Удачи, Малфой.

***

— Не знаю, — пробормотал Драко Малфой, когда его спросили, Поттер ли это. Мне невольно вспомнился наш разговор возле Чёрного озера, тогда его голос звучал так же. Растерянно, подавленно. Егеря развернули нас, и теперь уже я стояла перед изучающими взглядами семейства Малфоев. Возможно, я видела то, чего нет. Возможно, просто нуждалась в поддержке. Но мне казалось, в его глазах, позе, мимике можно было прочесть простое «Удачи, Грейнджер». «Удачи, Малфой, — искренне пожелала я в ответ. — Не знаю, как ты собираешься убедить всех, что не узнаёшь нас, но удачи». Он криво улыбнулся одним уголком губ.