там, где мы есть

мутации желаний в первый раз в попытке заткнуть пустоту он пишет Рудбою где-то между бездумным скроллингом телеграм-каналов и бьющими набатом единственными в абсолютно пустой голове мыслями о том, что с шишек уже пора переходить на что-то покрепче. «ГАМАРДЖОБА – ЗДРАВСТВУЙТЕ, Я ОККУПАНТ ИЗ ГРУЗИИ, ПРИШЕЛ В ВАШ ДИРЕКТ» несколько секунд думает о том, что за хуйню только что написал, а потом глубоко затягивается и отправляет, сразу же закрывая инстаграм. хроники гетеропессимизма вспоминать о том, как несколько лет назад метапостиронично смеялся над попытками Рудбоя поговорить, сейчас неприятно – да и тогда приятного было мало, просто вылезти из циничной скорлупы с псевдодиссами и подъебками в твиттере не хотелось, а отказаться от хоть такого, шутовского, взаимодействия с Ваней – не хотелось ещё сильней. культуры несогласия «ТЫ ЗА КОШИНИ ИЛИ ВЕГАН ФРИК?» Ваня, наверное, и не знает, что это, у него Грин Парки, больше-чем-семьи и новая квартира в Берлине, и неинтересен абсолютно никакой ფილოსოფიური ორთქლმავალი. «Я МОГУ ПОСВЯТИТЬ ТЕБЯ В ЛОР» Ванечка жалкий-жалкий-жалкий и Рудбой не прочитает, не ответит ему никогда, до пизды ему Ванечка «ну просвети» в интернете знают, кто мне нравится Ванечка блокирует всех, кто… да просто блокирует всех. думает, что это уже нездорово, такая паранойя до добра не доведет, но видеть слова о себе и нем сил никаких нет, хотя иногда и из этого выгоду извлечь можно, ведь сам уже и не помнит, что Рудбою писал, а здесь «ПОМНИШЬ, Я НА СТРИМАХ ЗВАЛ ТЕБЯ В КИНО? ПРЕДЛОЖЕНИЕ В СИЛЕ, ПРИЕЗЖАЙ, ОТВЕДУ НА МИНЬОНОВ» и спустя пять минут и блядское а если в инсте удалить сообщение, он его увидит? «ДЛЯ ТЕБЯ ДАЖЕ НЕ НА ГРУЗИНСКОМ СЕАНС НАЙДУ» и почти сразу же прилетевшее «на грузинском будет интереснее» может быть жестокой признается в какой-то бестолковой симпатии абсолютно ни к месту, так, что если б этот разговор происходил в реале, после Ванечкиных слов все напряженно бы замолкли, но в телеграме никаких всех нет, да и Ванечкино лицо не увидеть, а ещё можно сообщение удалить, вдруг Рудбой ещё не успел… «я ещё году в семнадцатом это понял, Вань. ты не очень хорошо шифруешься» обреченно вздыхает и думает, стоит ли прямо сейчас пожаловаться на дурацкие премиальные стикеры, или фотку Шоны отправить, или… «и ты мне тоже симпатичен» держать себя в руках «а знаешь, откуда у меня мерч Oxxxy? Славян тогда сказал, что на открытке будет и твой автограф» «ТАК ЧТО ТЫ МНЕ ТОРЧИШЬ АВТОГРАФ, ДЯДЬ» неверяще смотрит на «мне бронировать номер или к себе пустишь? прилетаю в воскресенье» придумывая остроумнейший ответ «ЗНАЧИТ, ВОСКРЕСНОГО ТРЕПА СНОВА НЕ БУДЕТ» утопии одновременно хочет и обнимать за шею, и целовать запястья, и говорить-говорить-говорить, а Ваня смеётся, Ваня берет его за руку и целует так, что у Ванечки земля из под ног уходит и воздух кончается, никогда такого раньше не было и не будет, наверное, снова, даже если… – ну что, город-то мне хоть покажешь? Ванечка торопливо кивает, громко сокрушаясь, что вот веган-фрик кафе, к сожалению, они уже не посетят, потому что.., а Рудбой смеется и перебивает, говоря, что как-то обойдется и без этого, Фаллен, успокойся, дай мне с дороги продохнуть. тирания близости гладят Шону в четыре руки, слушая новый альбом Еже: – бля, Вань, ну и хуйню же вы записываете. – дядь, поосторожней, ты первый, кто это слушает вообще, демку заценивай молча. где мы в первый раз за последние месяцы Ванечка думает, что, наверное, все у него не так уж и плохо, конечно, получше бывало, но выбирать не из чего, другой жизни у Ванечки уже не будет. а в этой есть Евстигнеев, который просыпается в шесть утра, все-таки слушает и все демки, и пересказы всех твиттерских сплетен, и обнимает Светло, целует в плечи, рассказывает туровые – Вано, избавь меня от историй про Оксимирона – нет, какие-то очень личные истории, напевает попсовые хиты нулевых, говорит о Кинематографе – бля, вот только не говори, что ты тоже из тех ебучих педиков, кому понравился «Интерстеллар» –, ищет какие-то выебистые кафе с лучшими видами на Тбилиси, таскает Ванечку по достопримечательностям – ты тут почти год живешь, каким образом ты умудрился не посмотреть собор Цминда Самеба –, гладит по голове, заправляет волосы за ухо, целуя в уголок губ, и тоже думает о том, что теперь жизнь стала чуть лучше, чем просто терпимой.