Химицу из Химок

Николай лежит на кровати в семейных трусах фабрики “Большевичка” и думает о всякой хуйне так же, как и в начале ЛМР. Только теперь он не в своём доме в Японии, а в занюханной однушке на окраине Москвы. Слышно как открывается дверь в квартиру, на пороге комнаты появляется Химицу. Она разжирела. На одутловатом лице, под красными поросячьими глазками огромные мешки. Химицу одета в бесформенное мятое платье и стоптанные туфли. В руке держит сумку, из которой выглядывают несвежие овощи и синие куриные ноги. От Химицу сильно разит плохим алкоголем. Какое-то время она просто смотрит на Николая ничего не выражающим взглядом. Наконец ярко накрашенная щель рта раскрывается: — Николашка! Ты работу искал? Николай беспокойно елозит по кровати худыми волосатыми ногами. — Искал… — И чего? — В этой стране никому не нужен мыслящий человек, Кэтрин. В вакансиях одни разнорабочие и грузчики, не мой уровень. — Как ты меня назвал? — Химицу. — Как ты меня назвал, гнида? — Химицу! — Врёшь! Ты опять думал о своей американской сучке, ублюдок. — И ничего она… И вовсе я о ней не думал. — Ты думал о ней, признайся! — Нет… — Ты думал о ней. О своей американской сучке. — Да! Да! Я думал о ней, съела? Если бы не ты, я сейчас был бы с Кэтрин. И всё было бы по другому. Понятно? Химицу неожиданно успокаивается и пожимает плечами: — Понятно. Она идёт на кухню. Бросает сумку на пол возле холодильника и достаёт из верхнего шкафчика бутылку водки. Садится за стол, наливает себе полстакана и залпом опрокидывает его в рот. Привычно морщится, цепляет со сковородки кусок омлета и зажёвывает водку. “Омлет — говно, одна соль. Он так и не научился”, — думает она. Химицу взвешивает на руке сковородку, потом зачем-то переворачивает её, остатки омлета падают на пол. Внимательно рассматривает на донышке клеймо: “Воронежский завод чугунных изделий имени Клары Цеткин”. “Подойдёт”, — думает Химицу. Встаёт, идёт в комнату и забивает Николашку сковородой насмерть. Химицу возвращается на кухню и допивает водку, закусывая всё тем же омлетом с пола. Она начинает дремать прямо за столом. Мысли, как сонные мухи, бродят у неё в голове: “Ничего, выкручусь. Заявлю, что я жертва кровавой гэбни. И вообще, где наши Курилы? Японцы своих не бросают, вытащат. Вот только русский я детям преподавать не буду. Хватит. Здесь наслушалась”. Последняя, самая жирная мысль всё никак не даёт заснуть. Она жужжит и противно бьётся в стенки черепа: “Раньше надо было его грохнуть. Ещё тогда, в Японии”. Наконец, Химицу засыпает.