Словами через рот

      Над спокойной водой кружились светлячки. Их были десятки, если не сотни. Иногда они оседали мерцающими снопами природных искр на раскинувшиеся по глади листья лотосов. Их свет смешивался в отражении со светом далеких звезд, что в случайном порядке рассыпались по небосводу. С легким порывом ветра на воде появилась рябь, светлячки закружились в только им известном танце в попытке удержаться в воздухе.       Двери Золотой палаты уже полдня как были закрыты и опечатаны, но теперь миллелитов не было ни возле них, ни на лестнице, ни даже на подходе к месту чеканки монет — слишком много всего случилось за последние сутки, и в Ли Юэ все еще царила самая настоящая смута. В сумраке опустившейся ночи выделялась одна темная фигура. Едва различимым во тьме плечом она опиралась о колонну недалеко от входа. На мосту, соединяющем здание и противоположный берег, послышались уверенные и размеренные шаги. Фигура у колонны дрогнула, но не постремилась скрыться — да и некуда было отступать. Звук шагов становился все ближе. И ближе. Пока не стих совсем рядом. — Аякс, — раздался утробный голос в ночном гомоне сверчков и проснувшихся сумрачных птиц. — Не смей так называть меня, — ответила темная фигура, едва сдерживая горечь в голосе. — Я пришел поговорить. В конце концов, только разговором люди могут решить проблемы. Разве нет? — Чжун Ли сделал еще один шаг ближе, но остановился, когда найденный им Предвестник поднял ладонь вверх, предупреждая не нарушать свое пространство. — Люди? Серьезно? — Юноша повернул голову в сторону уже бывшего архонта, поджал губы. — Ты сейчас снова издеваешься надо мной? То есть, теперь ты решил наконец со мной поговорить?! Года тебе не было достаточно для разговора?!       Чжун Ли сделал глубокий вдох, прикрыл глаза. Воздух вокруг был раскален до предела, и виной тому было не пекшее весь день до этого солнце. Если присмотреться, можно было заметить, как у Тартальи подрагивали сжатые в кулаки руки. И тот сам не понимал от чего конкретно — от желания ударить Чжун Ли побольнее или от собственного бессилия. — Хочешь рассказать мне, какие чувства ты сейчас испытываешь? Возможно, тебе станет хоть капельку легче… — предложил бывший архонт.       Усмехнувшись, Чайльд отвернулся. Несколько долгих секунд он смотрел на воду, впитывающую в себя свет окружения. Новый порыв ветра колыхнул медные пряди, сдвинул их на глаза, из-за чего юноша недовольно дернул головой в попытке их скинуть. Напряжение из тела понемногу уходило, но вместо него наваливалась невыносимая усталость. Чжун Ли стоял поодаль, терпеливо ожидая ответа. Скорее всего, в городе уже гасли огни в домах и где-то даже затухали уличные фонари. Небо становилось только ярче от раскинувшихся рукавов небесных светил — ярче горела только круглая белоснежная луна. — Обида, — наконец произнес Аякс. — Разочарование, боль, унижение. Тебе все перечислить или основного хватит? Давай, смейся надо мной. Можешь со мной прекратить говорить, как ты сделал в банке. — А ты бы хотел, чтобы я начал обсуждать наши отношения при всех работниках банка? — выгнул бровь Чжун Ли. — Мне кажется, там слишком много лишних ушей. — Отношения? — ядовито изрек Предвестник. — Ты, блядь, издеваешься?! — Тарталья круто обернулся, глаза его расширились. — В отношениях, Моракс, люди доверяют друг другу. Понимаешь? Доверяют, мать твою! Скажи-ка мне, будь добр, раз ты завел речь о разговоре, в какой из всех ебаных дней, когда мы просыпались в одной кровати, ты не мог рассказать мне капельку больше о себе? — У меня был контракт, — послышался незамедлительный ответ. — Если ты думаешь, что я играл с твоими чувствами, Аякс, то ты ошибаешься. Мои намерения в отношении к тебе всегда были серьезными. — Ага. Я понял. Спасибо за ответ, Моракс. Итак, мы поговорили. Тебе еще что-то от меня нужно? — Тарталья снова прижался к колонне, скрестил руки на груди.       Чжун Ли сделал глубокий вдох, подошел чуть ближе, и теперь черты лица Чайльда стали различимы в темноте чуть лучше. Белые лучики луны спотыкались о колонну, огибали ее по сторонам, и образовавшаяся тень вуалью накрывала чуть ли не все тело Предвестника. Его взгляд был полон яркого пламени, зрачки утопали средь холодных вод радужек. Но Тарталья даже не дернулся и не сдвинулся со своего места. Он — не побитая собака, чтобы жаться в угол, хоть и ощущал себя примерно так же. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше, Аякс. Если хочешь, я уйду на некоторое время, чтобы ты мог успокоиться. Но нам всё равно нужно будет поговорить.       Чайльд запрокинул голову назад, обессиленно зарычал, а после потер ладонями лицо. Весь прошедший день напоминал затянувшийся и совершенно несмешной анекдот. Юноша чуть отступил назад, зачесал челку наверх, зарывшись пальцами в пряди, посмотрел на выделяющиеся во мраке янтарные глаза, что даже после потери львиной части божественных сил продолжали светиться. Мысли в голове одновременно метались туда-сюда и словно совершенно не хотели шевелиться. Уцепиться хотя бы за одну не получалось совсем. В груди Предвестника быстро и тяжело билось сердце, холодели кончики пальцев. — Ты раздражаешь меня, ты в курсе? — выдохнул в смешке юноша. — Нет, — улыбнулся Чжун Ли. — Ты говорил только, что любишь меня. — А теперь еще и раздражаешь. Бесишь аж до трясучки.       Чайльд отпустил свои пострадавшие волосы, сделал два шага вперед и уткнулся носом в ворот рубашки, пахнущей ритуальными цветами и благовониями. В то же мгновение на его талию легла одна рука, когда ладонь другой зарылась в медь на затылке, только прижимая ближе. Веки синих глаз сомкнулись друг с другом, легкие наполнились потоком воздуха, и теперь даже усталость схлынывала тягучими, словно смола, волнами. Чжун Ли всегда действовал на Предвестника как успокоительное, и даже сейчас не находилось достаточно сил и желания, чтобы злиться на него в полной мере. — Но я все еще расстроен, что ты отдал Сердце этой высокомерной суке, — пробормотал Тарталья куда-то в теплую шею. — Не я выбирал посредника. Извини меня, — ответил Чжун Ли. Чайльд что-то неразборчиво проворчал, а затем стиснул ребра бывшего архонта так крепко, насколько у него хватало сил. Вместо желаемого удара. Весь воздух из Чжун Ли разом выдавило. — Аякс, — сипло позвал он. Чайльд засмеялся, тут же ослабив хватку. — К этой теме мы еще вернемся, — пообещал Тарталья. — Не думай, что я так просто забуду всю эту историю. И еще мне теперь не место в Ли Юэ. Так что хочешь ты или нет, но мне придется покинуть гавань и отправиться кое-куда. — У меня как раз наконец отпуск, — улыбнулся бывший архонт. — Ты не против, если я «кое-куда» отправлюсь с тобой? Кажется, я тысячу лет никуда не выбирался.       Тарталья еще раз заглянул янтарные глаза, закусил нижнюю губу. Глубоко в груди все еще плескалась горечь, картинки из банка крутились в голове. И все же... Все же, он понимал, что, возможно, это последний крупный конфликт, возникший меж ними, и его следует решить как можно скорее. Просто потому что он и правда любит. — Не против, — послышался короткий и уверенный ответ.