Кимоно

Перемены в жизни никогда не были приятным процессом для Хёнджина. Каждая из таких ознаменовывалась покиданием зоны комфорта, и не всегда по своей воле. Первый класс, первое поступление в университет, первые рабочие тяжбы. И если с этим всем юноша худо-бедно справлялся с помощью или без, то первый долгий перерыв без секса оказался фатальным ударом под дых для привыкшего к ласкам телу. Задаваясь вопросом источника проблемы, определиться конкретно среди вороха вариантов пока не пришлось. Отсутствие постоянного партнера, работа или приевшаяся клубная жизнь. Хван не знал. Он не заметил как увлекся новой работой в издательстве, также незаметно перестали звонить друзья с привилегиями и ди-джеи с пригласительными. Сидя у себя в квартире в субботний вечер и покручивая пояс шелкового халата от небезызвестного японского дизайнера, парень решил, что каковой бы не была причина, пора дать организму желаемое, пока либидо не треснуло, как линзы в дорогих очках. Неприятно, раздражающе, опасно. В 25 лет дрочкой не уймешь яростное желание и не остудишь кровь в жилах. И хотя Хёнджин никогда не был особым романтиком и поклонником серьезных отношений, сегодня ему было просто необходимо ощутить на себе чужой парфюм и желанный взгляд. Цель уже вроде как определена, а вот маршрут к ней надо еще напрячься придумать. С неким разочарованием Хёнджин признал для себя, что кажется растерял легкость на подъем и умение найти себе компанию на вечер. Видимо потому, что обычно компания находила его сама. Поток мыслей прервал звонок. — Если ты звонишь не с предложением потрахаться, то я бросаю трубку, — саркастично ответил на входящий Хван. — Мне не хватит сил утолить твой недотрах длиной в год, — усмехнулись на том конце провода. — Все так плохо? — Не то слово, Су, боюсь скоро придется идти к психологу. — Твоим психологом всегда были клубы. Так что кончай ныть и вали на тусовку, сегодня открытие нового клуба в Намдоне, — дал настанову Субин. — Сейчас скину мое приглашение, мой изволил сегодня видеть меня. — И давно ты стал таким голубком? — Примерно так же давно, как у тебя был секс, — позлорадствовал друг, ведь оба знали, что последний оргазм Джину доставил именно он. — Едь в клуб, и чтоб на утро я застал тебя в засосах. — Если клуб дерьмо и у меня не выгорит, то я сам тебя трахну. — Согласен только на тройничок, — хихикнул напоследок Чхве и положил трубку. Покопавшись в чатах, Хёнджину высветилось уведомление о новом сообщении, видимо с пригласительным. Приглашаем в «Постель» Как минимум слоган был уже довольно зазывающим, а тематика ясна. Все, что оставалось, это в лучших традициях привести себя в порядок, предвкушая долгожданную разрядку. Стоя в душе, парень теплил надежды встретить хотя бы одного человека, кто уже достаточно хорошо изучил его тело, и одновременно корил себя за то, что никогда не брал и не оставлял номеров своим «одноразовым» любовникам. И даже если кто-то за спиной на него повесили ярлык шлюхи, парня это трогало чуть меньше чем никак. Он не изменял, если был в отношениях, всегда заботился о своем здоровье и состоянии во время интима с кем-либо, а главное — никогда ничего не обещал. Джин отнюдь не был сердцеедом, а отшивать любовников с нежными чувствами стояло в топе трех ужасных вещей, где-то между похмельем и долгами. Он зрелый мужчина с определенным либидо, а не подросток, ищущий возможности потрахаться неважно где и с кем. Однако как для мужчины он был весьма изнежен и изящен. Это отслеживалось в манерах, требованиях к себе и людям, и даже в стиле. С решением подыграть хлопково-постельной атмосфере клуба он вытащил из гардероба белоснежную футболку и шелковую накидку кимоно с удлиненным боком. Ближе к ночи Хёнджин был готов и доволен собой. Сегодня он твердо решил, что на стене сцены висит ружьё, а это значит что к концу спектакля оно выстрелит.

***

Новый бар встретил его старым гостеприимством из цветных туч кальянов и девичьих хихиканий. Местами вместо столов были большие кровати с разносами на ножках для бокалов, официанты ходили полуобнаженными в частях пижамы и в масках для сна. Множество тканей, подушек и покрывал создавали уникальный антураж, а перья на полу вместо конфетти летало весьма забавно. Хёнджин отметил про себя мимолётное ощущение того, как он соскучился по шуму и жару ночных клубов — там, где огонь горел не в помещении, а в роксах и глазах. Уже на входе он заметил знакомое лицо и направился к барной стойке, где пустовало пару стульев. — Бог мой, сто лет тебя не видела, Хёнджин. Почему ты не позвонил мне? — Я тоже скучал, Файв, — парень двумя пальцами отдал честь барвумен. Они дружили настолько долго, что он едва ли помнит их первое знакомство, скорее всего он был в стельку пьян. Но историю её псевдонима Хван не забудет никогда. Эта девушка родилась с шейкерами и джиггерами в руках и была законодателем множества авторских коктейлей. Своё прозвище она получила на одном из дней рождений тусовки ди-джеев от Субина, где работала за баром на вилле именинника. Ей необходимо приготовить всего пять коктейлей, чтоб подарить человеку идеальную кондицию опьянения. — Извини, милая. Ты же знаешь, я всегда прихожу один, а ухожу вдвоём, — подмигнул он. — Ах да, как я могла забыть, — обиженно, но с улыбкой она швырнула в него кусочек сахарного льда. — Ты засранец, так долго не появлялся, что я даже это забыла. — Не дуйся, если я сегодня не найду себе пару на вечер, то помогу тебе закрыть бар. Файв глянула на него, показательно фыркнув, и оперевшись о стойку взмолилась. — Умоляю, найди себе кого-нибудь. Мне хватило прошлого раза. Хёнджин рассмеялся. Он помнит тот день, когда он так заговорился с Файв на вечеринке, что отшил всех, кто пытался проявить к нему знаки внимания. Они умудрились надраться так, что под утро, когда разбрелась вся толпа, они вдвоем пытались закрыть бар в клубе. Сквозь дикий смех они, пьяные, случайно поразливали кучу алкоголя и топпингов, рассыпали пару килограмм сахара и в итоге поскользнулись, вывалявшись во всем этом по самые волосы. И хоть это было потрясающее воспоминание, оно тогда серьезно ударило по карману подруги. Но Хван, будучи хоть и легкомысленным, но честным, взял на себя больше половины компенсации. Увлекшись разговором и воспоминаниями годичной давности, Хёнджин не заметил, как за ним наблюдают. Файв была интересным человеком, способным любого увлечь в разговор. Не зря у неё образование психолога — последняя прихоть родителей. Это был его третий коктейль, и отвыкший от алкоголя организм начал потихоньку отпускать душу из оков тела. Становилось жарко и часть волос пришлось подвязать. — Вот бы кто оттаскал меня за этот хвост, — съехидничал сам себе парень. За все это время к нему никто не подошел, хотя он заметил не одно знакомое лицо. Четвертый коктейль уже студился в шейкере, а тонкие сигареты были стащены из нагрудного кармана барвумен. Охмелевший мозг отрывками подбрасывал, то ли воспоминания, то ли фантазии.... По гладкой ткани кимоно плывет горячая ладонь....

.....пояс за спиной дергают так, что не вдохнуть

На обеих щеках сладкой ватой ощущаются дыхания......

......тяжелое дыхание, рыки

Хван приходит в себя от стука бокала четвертого коктейля о барную стойку. — Ты что-то подмешала мне? — сузив глаза, спросил парень. — Шутишь? Я давно таким не балуюсь, особенно в клубах, — девушка пожала плечами. — А что? — Да так... По- Рука на стройном колене перебила его. — Хёнджин, — такой знакомый низкий голос, — давно не виделись. Не ожидал увидеть тебя сегодня. — Минхо, — Хван приветливо улыбнулся в ответ. Вечер складывался превосходно, Ли Минхо, один из лучших. Они знакомы не меньше чем с Файв, Ли был мастером своего дела. Пару лет назад они были пламенной парочкой, которая переспала в половине клубов и машинах друзей. Грешным делом они подумывали начать встречаться, но обременять себя отношениями и рамками не хотелось ни одному из них. Минхо знал, что Хёнджина можно подчинить только в постели, за её пределами — над ним власти нет. Джин принадлежал только себе. Несгибаемый, гордый, сочный... В свете ламп барной стойки и ухмылки Лино Хвана снова накрыло помутнением....

.....рука уверено плывет к сложенным нога на ногу бедрам, сжимает пах

Треск кимоно....

.....укус, капля пота на виске

Хёнджин тряхнул головой. Ладонь Минхо неизменно лежала на колене, не двигаясь выше. — Пойду умоюсь, — бросил парень, ловко спрыгивая с высокого стула. — Я жду тебя. Нужно срочно взять себя в руки. Хёнджин с некой досадой осознает, насколько потерял сноровку. Сейчас он готов залезть на колени бывшего любовника прямо в клубе и вылизывать, пока тот не прижмет его к ближайшей стене. Но вода, к счастью остудила пылающее лицо и слегка вернула прозрачность сознания. Он оглянул себя в зеркале, заправил прядь за ухо и отстегнул одну пуговицу. Однако на пути к барной стойке его остановила рука на талии. — Меня жд-, — Джин замолк на полуслове. — Ого. Сегодня он баловень судьбы раз жизнь подкидывает ему сразу двух красавцев. Молодой человек был явно ему незнаком, но умопомрачительно привлекателен и хорош собой. Широкие плечи, сильные руки, острая линия челюсти, черные зачесанные назад волосы. Укороченная кожаная куртка, надетая на облегающую безрукавку, была ужасно сексуальной. Их скрывала полускрытая часть помещения, что состояла из множества штор из плотной ткани и разнонаправленных зеркал, но даже они не скрыли пару от глаз Минхо. — Как не стыдно, Чан, — с ехидной улыбкой протянул Ли, — распускать руки. — Я пол вечера пас его, — не отпуская талии, добродушно ответил незнакомец. — Ты слишком много себе позволяешь, — Минхо приблизился к парням и к удивлению Хвана, утянул того в приветственно-оппонентский поцелуй. Перед младшим открылась картина, от которой мурашки побежали по загривку. Два сексуальнейших мужчины, целуются коротко, но остро. Дай им один кубик льда и они разгрызут его, покусывая губы и слизывая капли с чужого подбородка. — Вы спали, не так ли? — догадывается Хван и ему отвечает Ли, который прижался к его груди, тем самым зажимая между ним и Чаном. — Да, но сегодня я планировал увезти домой тебя. Шатен не отказывает себе в удовольствии заявить права на Джина. Он укладывает одну руку на свободную сторону талии, а второй кружит где-то у внутренней стороны бедра, в опасной близости от паха. — Ты играешь нечестно, Ли, — отзывается сзади Чан, и у юноши всё сводит от вибрации его тембра. Две пары рук кружат по его телу и он мечется. Выбрать проверенное и знакомое или рискнуть и отдаться чему-то новому. Так или иначе ни один из старших не спешит уходить, но Хвана радует, что соперничество между ними нисколько не враждебно. Мальчики азартны, но не забывают про кон. Ли позволяет себе сделать первый шаг и со вкусом целует Хёнджина. Медленно, глубоко, с придыханием. Его рука широкими движениями оглаживает чужой пах, ныряя к дрожащим ногам. Минхо открывает глаза и встречается с шоколадным взглядом, перед которым сам когда-то не устоял. Бан единственный, кому он позволил нагнуть себя, но тот даже и не спрашивал. Лишь взял свое, осадив пылкий норов шатена. Энергия старшего была настолько ошеломительной, что Хван спиной ощущал все его действия и взгляды. Чан принял вызов. Он пропустил пальцы сквозь волосы и сжал их в районе хвоста, оголив изящную шею. Парень между ними замычал в рот Минхо, ощущая мокрые ласки умелого языка. Руками Чан овивал торс, а после оттянул стойку воротника кимоно, дабы открыть себе больше места. Но даже этим он остался не доволен, поэтому ловко и без спроса отстегнул две пуговицы, укладывая ладонь на ключицы. Минхо забавляет эта игра. Он опускается к линии челюсти младшего, отворачивая его голову в бок. Одна его рука отодвигает длинную полу кимоно с бедра Джина и неспешно расстегивает ремень черных джинс. Возбуждение Хёнджина набирает обороты и он позволяет эти махинации, возбуждаясь то ли от случайных прикосновений к низу голого живота, то ли от внимания сразу двоих. Он тяжело дышит и наверняка раскраснелся, легкое опьянение идеально расслабило тело и разум. Пальцы расстегивают ширинку и касания более яркие, ведь от возбуждения их отделяет только ткань белья. Ли мягко поглаживает Хвана, надавливает на пульсирующие точки, а губами выцеловывает истерзанную кожу шеи. Брюнет не отстает и опускается с ключиц на подтянутые ягодицы. Воздух между тремя искрится и нагревается всё сильнее. Они забывают что находятся в людном месте, но кажется никому нет до них дела. Чан сжимает чужое бедро и подтягивает сжатую руку к половинке. Ткань одежды так натянута, что он не отказывает себе в удовольствии шлепнуть по соблазнительной упругости. Мальчика хочется испробовать и подмять под себя. Он прижимается пахом так плотно, потираясь прямо о впадину, словно соединяя кусочки пазла. Младший мнется и не знает, сжать ли ему бедра, чтобы обуздать возбуждение или наоборот — пошло раздвинуть ноги. Одно он хочет точно, ощутить прикосновения еще больше, плотнее, горячее. Из раздумий его выдергивает Минхо, который вдоволь наигрался и теперь решительно скользит по натянутому, как струна прессу, и ныряет к отвердевшему члену. Юноша судорожно вдыхает, как же давно он хотел этого. Как же сильно он изголодался. Он дрожит, когда его член накрывают кольцом и растирают влагу по всей длине. Первый сжатый стон срывается с припухших от покусываний губ. Он не может поверить, что позволил ласкать себя настолько откровенно в таком людном месте, а главное, что ему вовсе не стыдно и не дай Бог им остановиться. Возбуждение грозится стать болезненным и Хёнджин боится быстро кончить от длительного воздержания, но парни настолько им увлечены, что вряд ли отпустят, даже если он кончит раньше времени. Его член дергается от мыслей о разрядке, что не остается незамеченным. Ли касается его лба своим и ехидничает. — Хочешь, да? — Не смейте останавливаться, — мычит юноша в ответ. — Не волнуйся, мы не отойдем от тебя пока ты скуля не кончишь, — басит Чан ему на ухо. Его потирания возбуждением о чужой зад переросли в легкие толчки. Язык Бана кружил по изящному уху с сережкой. Он скользил им глубоко во впадину, оттягивал зубами украшение и шептал похабщину, к которой присоединился и Лино. — Я выжму тебя досуха.

— Вылизать бы тебя.

— Хочу чтобы ты оседлал меня.

— Хочу выдрать тебя на коленях.

— Ты будешь плакать подо мной. Перед ними невозможно устоять. Парень между ними стонет с придыханием, распускает руки и тянет двоих на себя, хотя ближе уже некуда. Ли дрочит ему и сам хочет, он знает, что также само изнывает и Чан. Он хочет Хёнджина не меньше Минхо и потеряй они самообладание, тот лежал бы уже на полу среди перьев под тяжестью двух крепких мужчин. Старший довольно властный и это подбивает его на следующий ход. Хван скулит, когда рука с поясницы опускается под свободный пояс джинс и натянутую резинку белья. — Чшшшш.... Бан прижимает щеку к чужому виску. Средний палец скользит к влажному поджимающемуся проходу. Там тепло и влажно. Он растирает влагу меж ягодиц и надавливает на сжимающиеся мышцы. Длинноволосый спиной ощущает грудной рык. Чан напоминает ему цепного добермана в строгаче. Сдержанно дикий, поджарый, твердый. Вся шея и ключицы в засосах, волосы в беспорядке, по вискам течет пот. Его одновременно слизывают два мокрых языка и кажется, что между ними происходит замыкание, где-то в воспаленном мозгу Хвана. Младший сдавлено стонет и шипит, когда палец ныряет в текущий смазкой анус. С каждым разом все глубже и настойчивей. Фрикции на члене удваивают остроту ощущений. Налитую головку потирают и периодично сжимают. Минхо хорошо знает его тело, а Чан на опыте умело находит нужные точки. — Пожалуйста.....да..... Джин ведет ноги шире и забрасывает левую на бедро парня перед собой, её подхватывает Ли. В благодарность младший с нажимом касается чужого соска через рубашку, он знает насколько они чувствительны. Ему так хорошо, ему так это нужно. Он ощущает второй палец в проходе и кусает Чана за шею. С каждым разом ему вставляют всё глубже. Поглаживают шелковые стенки нутра, натирают чувствительную кожу сфинктера. Фаланги длинные и узловатые, вот вот достанут до заветного узла нервов. Ли с удовольствием и закушенной губой наблюдает, как юноша привлекает лицо Криса к себе и тот дает ему. Язык брюнета ныряет в приоткрытые сочные губы, вылизывает ровный ряд зубов. Старший слегка оттягивает нижнюю губу зубами и буквально трахает Хёнджина в рот. Минхо не понаслышке знает, что умеет этот язык, поэтому голодно облизывает губы. Напряжение внизу живота становится все более невыносимым, когда кончики пальцев уверенно ощупывают простату. Бедра Хвана передергивает. Ему тоже хочется прикоснутся к парням, доставить удовольствие, но он может дотянуться разве что до Бана, заводя руку за спину. Старший прижмуриваясь, стонет прямо в ухо, когда промежность сжимают тоненькие пальчики в твердых кольцах. Хо готов кончить только от вида этих двух. Стопроцентный пассив, мычит и хнычет в руках двух животных активов, хватает за руки, путает пальцы в темных и еще более темных волосах. Лица парней мелькают в свете стробоскопов, а по ушам бьет музыка и тяжелые дыхания, которые скрывают стоны в шею брюнета. Его целуют и нежат. — Я долго не протяну, — подаваясь навстречу ласкам предупреждает Хёнджин. И пусть после столь большого перерыва ему будет достаточно оргазма от рук и пальцев в себе, парень так желает ощутить в себе их крепкие члены, которые упираются в бедра. Облизать, насадиться, получить хлёсткий шлепок. Он представляет как его шею прижимают к кровати, как придушивают и тянут за хвост. Мокрая промежность сжимается, на что реагирует Бан. — Давай, детка, мы держим тебя, — в подтверждение своим словам он овивает свободной рукой талию. Минхо не отстает и крепче подхватывает бедро младшего, ускоряя движения рукой, в такт до упора глубоким проникновениям Криса. Они дают возможность младшему расслабиться и полностью отдаться ощущениям. Перед глазами искры и пятна пока напряжение стягивается потоком меж дрожащих ног. Он кончает в руку Минхо и сжимает пальцы в себе, откидывая голову на плечо сзади. Он не замечает, как крепко сжимает в кулаках одежды парней и стонет сквозь сжатые челюсти. Опаска быть замеченным, как ему дрочат два горячих любовника, накаляет ощущения до предела и продлевает оргазм. Джин приходит в себя через пару минут. Хватка на талии и бедре ослабевает. Они трое тяжело дышат и Хёнджин понимает, что парни еще тверды. Теперь его очередь позаботиться о возбуждении мужчин, но игры кончились. Пора переходить к конкретике, но не здесь. Он отпускает их в туалет, а сам идет прощаться с Файв и расплатиться за коктейли. А когда двое вернулись заявил, дергая за ремни на себя. — Я вызывал такси, приглашаю вас в постель. Барвумен подмигнула уходящему другу и жестом наказала позвонить.