Инкубово горе

Утром я совершенно для себя неожиданно обнаружил, что опять тискаю ангела. И все это можно было бы списать на рефлексы и привычку, если бы только она не заползла прямо на меня, устроившись у меня поперек груди. Я во сне обнял ее бедро, а она прижала меня лицом прямо к груди, еще и в макушку мне посапывала. И мелко подрагивала всем телом, немного взмокла, наверное, опять температура поднялась. И как вот тут вставать? Во-первых, это очень мило, сама она милашка, да и поза вышла какая-то уж очень домашняя и интимная в самом платоническом смысле этого слова. Во-вторых, не хочется ее будить, потому что в ее состоянии сон даже нужнее еды, все-таки, у организма стресс неебических масштабов. В-третьих, если она проснется, то хрен я смогу спрятать свой стояк. Ну а как еще могло отреагировать мое тело на тесные объятия с теплой милой девушкой? Так еще и очень вкусно пахнущей, немного свежо и самую малость сладковато. Не думаю, что она пользуется какими-то духами, взять их негде, да и аромат такой… Несколько не в ее стиле. Неужели ангелы от природы так пахнут? Потрясающе. Бог их вообще для чего создавал? Быть красивенькими и пахнуть как яблочки в карамели? В этом тщедушном тельце ведь силы больше, чем в тысяче сытых инкубов. А если измерять энергию, то наш вид и близко не стоял. Даже интересно, сколько я мог бы… Так, тихо-тихо. Питаться от ангела мне не суждено, они же физически сексом не занимаются, а на их энергетические игрища я не способен, хоть и слабо себе представляю, как это делается. А уж свечку держать парочке ангелов, чтобы вкусненького попробовать, я не согласен. Хотя, конечно, отношения… Ну, я бы не возражал, давненько не было. Но давно пришлось привыкнуть, что женщинам не нравится, когда я ем не дома. Не то чтобы я особо страдаю от одиночества или вроде того, у меня достаточно широкий круг знакомств, да и дома я отдыхаю. Но мне нравится, когда Аниэль здесь. Когда я прихожу домой и вижу ее тут. Понравилось думать о ней, заботиться, баловать. И плевать, что прошло всего-ничего времени, мне нравится с ней. И это очень, очень нехорошо. Ангел завозилась, попыталась перевернуться на спину, но анатомическая подушка из моего тела оказалась не лучшая, так что она с самой недовольной моськой села, в процессе порядочно попихав меня локтями. Взъерошенная, укутанная в два слоя одежды, даже перья на крыле все торчком. Ну что за милота, я не могу. — Ты чего лезешь? — проворчала она, потирая глаза кулачками, как маленький ребенок. — Это ты на меня заползла, — я поспешно повернулся на бок и незаметно поправил одеяло, чтобы складки спрятали мое интересное состояние ниже пояса. Сам-то я к нему привык и уже давно почти не обращаю внимания, а ей вряд ли будет приятно знать, что я такой же, как все, кто ее мучили. Ну, нет, конечно, не такой же, но физиологически похож. Другое дело, что я никогда не причиню ей вред, тем более, у меня уже очень давно не срывало крышу от желания, в конце концов, я живу уже больше пятисот лет, и все это время активно ел, а значит - занимался сексом с самыми разными женщинами. Приелось уже слегка. Зато начал нервничать от платонических объятий с ангелочком, и куда катится мир? Ангел что-то невнятно проворчала, замоталась в одеяло и снова плюхнулась на подушку, попыталась накрыться сверху крылом, но оно так не складывалось. Я осторожно пощупал ей лоб, но она даже глаза не открыла, просто немного нахмурилась. Выглядит так, будто она уже вполне начала мне доверять. Или просто убедилась, что я если не безобиден, то, по крайней мере, не собираюсь причинять вред именно ей. Хотя вряд ли она воспринимает меня как угрозу, я же простой инкуб. Мне даже жаль, что я не могу практически ничем помочь. Но уж точно не следует давать ей человеческие лекарства, хоть жар довольно сильный. — Может, хочешь что-нибудь перекусить? — поинтересовался я, вставая. Сейчас, когда она отвернулась, самое то слинять и принять прохладный душ. Заодно посмотрю, что там по фруктам, надеюсь, ее заинтересует что-то вкусное, вроде груши или банана, потому что она слабо покачала головой. Наверное, ее тошнит беспрерывно, не говоря уже о еде, но нельзя же все время голодать. Хорошо было бы связаться с ее сородичами, но, видимо, это невозможно пока, иначе она бы уже это сделала. Пока купался, я решил, что схожу в магазин. Даже если у нее нет аппетита, она же ведь захочет попробовать псевдомясные котлеты, о которых мы говорили, а там должно быть много белка. И пюре надо купить, может, салат еще какой-нибудь. Короче, пора включать режим бабушки и кормить ее хорошенько, а то непорядок. Есть Аниэль не захотела, только закуталась покрепче в одеяло. Я оставил тарелку с фруктами на краю кровати, включил потихоньку музыку, мало ли, вдруг это поможет ей что-то вспомнить. Подумал-подумал и включил подборку треков конца нулевых, чтобы было больше шансов, ведь вряд ли она вспомнит что-то из того периода, когда уже была под кайфом. Я довольно долго отсутствовал, потому что, пока закупался веганскими штучками, встретил давнего приятеля, с которым не виделись уже пару лет. Зашли в кафе, поболтали за чашкой кофе об инкубских делишках. Оказалось, он переехал в какую-то деревню, заделался там первым парнем и таскал местных сочных дамочек на сеновалы. Не жизнь, а мечта, приятно было бы стать поближе к природе, но я слишком привязан к благам цивилизации, например, москитным сеткам, кондиционеру и интернету. Я пожелал ему не напороться на ревнивого мужа с вилами, потому что это среди инкубов одна из самых распространенных причин смерти. Когда я, наконец, добрался домой, там было тихо. Я не хотел шуметь и будить уставшую от ломки девушку, осторожно прошел на кухню, но она была там. Распласталась на полу, крыло неловко подвернулось. Мне на секунду показалось, что она даже не дышит, но ангел едва заметно шевельнулась, и я поспешно помог ей сесть. — Что случилось? — белокожая от природы девушка была бледной аж до синевы, с хрипом судорожно дышала и еле держала глаза открытыми. — Что я могу сделать? Дать тебе воды? Слабо качнув головой, Аниэль просто привалилась ко мне и замерла. Я впопыхах не думал о том, как садился, так что неловко замер с неудобно поджатой ногой, осторожно погладил ее по плечу. Пиздец, надеюсь, она не умрет у меня на руках, это будет финиш. Аккуратно дотянувшись до пакета, я нашарил там бутылку воды, предложил девушке. Она сделала глоток, но поперхнулась, закашлялась, наклонилась вперед и просто упала бы, если бы я не придержал. Нет, ну это прямо жесть какая-то, как дальше все будет развиваться, ей станет лучше или хуже? Ломка же может неделями продолжаться, смотря что за вещество ей давали. А с десятилетним стажем наркомании и вовсе не на что надеяться в плане быстрого выздоровления. Подхватив ее на руки, я понес полубесчувственную девушку на кровать. Белое крыло варварски волочилось по полу, но поднять или придержать его мне было нечем, все конечности оказались заняты. Может, я могу попросить у кого-то помощи? Но у кого? У инкубов? Им откуда знать, что с ангелом делать? Да и если узнают, кого я попытался наебать, в лучшем случае, пальцем у виска покрутят, а то и сдадут. Как связаться с другими ангелами, я даже не представляю, да и будут ли они меня слушать? А вдруг еще объявят ее какой-нибудь падшей и решат наказать? Без понятия, как у них все это устроено. Что ж делать-то? Уложив ее в постель, я обратил внимание, что она немного поела, так, половинку банана, но это уже прогресс. Хотя не исключено, что ей от этого и поплохело. Только чего она на кухне делала? Может, за водой пошла? Я тут рядом с кроватью не оставил, м-да. Ладно, без паники. Полегчает, ей обязательно полегчает. Из колонки потихоньку мурлыкала музыка, я собрался вообще выключить, но Аниэль вдруг захрипела, пытаясь сесть, так что мне стало немного не до этого. — Ну и куда ты собралась? — проворчал я, попробовал уложить ее назад, но бледная рука с тонкими длинными пальчиками с ужасающей силой стиснула мое запястье. — Тихо! — прошипела она, облизнула пересохшие губы. — Я почти вспомнила! Что-то вспоминается? С такими мучениями? Я, конечно, послушно заткнулся, тем более, она больше никуда не рыпалась. Напряженно хмурилась, прикусила губу и даже не думала меня отпускать, зато хотя бы уже не сжимала так сильно. Тишину нарушали только ее хриплые рваные вдохи и песня про «выйду в поле с конем». По округлившимся глазам и приподнявшемуся крылу я догадался, что она вспомнила. Попыталась вскочить, едва не рухнула лицом в пол с кровати и снова закашлялась. — Конь! — выдохнула Аниэль, и у меня нехорошо так шевельнулись волосы на затылке. Еще только этого мне не… — Мой конь! Сунув два пальца в рот, она оглушительно свистнула. И буквально через секунду посреди моей спальни образовался ебаный пегас! Пока я хватался за голову, прощаясь с мягким длинноворсовым ковром, навеки почившим под грязными копытами, ангел добралась до своей крылатой клячи и повисла у него на шее, чуть не плача и беспрестанно извиняясь. Ну, в принципе, есть, за что — конь был таким же исхудавшим, явно когда-то белым, а теперь серо-бурым, грива вся спуталась и сбилась в колтуны. Охренеть. Ну и кто поверит, что у меня в квартире здоровенный коняра с размахом крыльев метров десять? Как бы пол не провалился... — Ты серьезно про него забыла? — вздохнул я, понимая, что теперь мне еще и его кормить. — Я забыла про все на свете, — тяжело вздохнула ангел, попятилась и плюхнулась на кровать. Пегас перебрал копытами и снова ткнулся мордой ей в руки, — ты не мог бы налить ему воды? Стараясь не ворчать вслух, я в ванной ополоснул ведро и набрал в него холодной воды. Коняшку тоже можно пожалеть, все-таки, тоже десять лет без хозяйки был, так еще, похоже, несладко ему было на вольных хлебах. Живность воде очень даже обрадовалась, хлебал он так, что аж в животе булькало. Так, и где мне взять фураж? Сено или что он там ест? — Его не надо кормить? — уточнил я, ухватил с тарелки ломтик груши, чтобы хоть как-то занять руки. — Он питается моей энергией, — виновато вздохнула Аниэль, поглаживая жилистую шею, — скоро восстановится. И теперь я могу добраться до филиала. Я сперва кивнул, понимая, чего он тогда такой тощий, и только потом до меня дошел смысл всего сказанного. Это... Это что ещё значит? В смысле — добраться? Она улетит на этом крылатом верблюде? Бросит меня? Вернее, бросит меня разруливать все дела с темными? — Звучит отлично, — я попытался натянуть улыбку, но отработанная десятилетиями привычка в этот раз не сработала, — заодно подлечат тебя. — Я помню свое обещание, — твердо сказала ангел, бледная и решительная, ну истинно валькирия, — мне понадобится пара дней, потом я уже смогу восстановиться без энергетической подпитки, а значит — смогу вернуться сюда. Ладно, это уже звучит обнадеживающе. По крайней мере, думаю, даже если сама не справится, попросит кого-нибудь из ангельского воинства, они там все ребята крутые, насколько я знаю. Так что, в принципе, можно не торопиться и побыть там дольше, лечение, все такое. — Дня три-четыре ещё есть, — я пожал плечами, делая вид, что мне все равно, — и да, мне бы не хотелось расплатиться жизнью за твоё освобождение. Ну, да, каюсь, маленькая манипуляция имела место, но должен же я убедиться, что она поможет мне избавиться от темных, которые могут быть весьма назойливыми, если их обидеть. А я явно их ой как обидел. Конь допил, кажется, даже дно ведра вылизал, и громко довольно фыркнул. Аниэль с трудом встала, придерживаясь за мою руку без лишней гордости, я подсадил ее на спину пегаса. Она устроилась за крыльями, поерзала немного, видимо, торчащие ребра дистрофичной коняшки давили на ее собственные кости, не особо прикрытые мышцами. А вообще, эта кляча полудохлая полетит-то? — Полетишь со мной? — вдруг предложила ангел. Ее транспорт негодующе всхрапнул, выражая свое отношение к перспективе тащить двоих. Девушка вдруг очень даже смущённо опустила взгляд, и я невольно дыхание затаил. Ей не хочется расставаться? Она... — Я боюсь сознание потерять и свалиться. Блять. Ну класс. Зашибись. С другой стороны, то, что гордая воительница мне вот так прямо сказала о своей слабости, тоже можно считать проявлением симпатии и доверия. Вот только доверие — штука хрупкая, и этот исхудавший на десятилетней диете пегас его у меня вообще не вызывает. Аниэль заметила мой скептический взгляд, улыбнулась уголком губ и похлопала по его спине за собой. Без понятия, как эти части лошади называются. Ну... Да и ладно. Когда у меня ещё будет шанс полетать на ангельском скакуне в компании ангельского солдата? Причем такого милого и очаровательного. Я взгромоздился верхом, стараясь и позвоночник под собой не сломать, и крылья не зацепить, и хозяйку коня не столкнуть. Сам конь был категорически недоволен и немного подкинул филейную часть, намекая, что или я слезу сам, или мне придадут ускорение, но ангел тихо цокнула языком, и он угомонился, хоть и покосился на меня очень недобро. Понял, лучше подходить только сбоку, потому что сзади лягало, а спереди кусало. Так, стоп! Ну пройдут они сами через стены — а я? Воткнусь в потолок и свалюсь обратно, где мне и место? Но опасался я зря — с лёгким ощущением холодка мы все проскользнули сквозь стену, и конь начал набирать высоту. Он равномерно и неспешно взмахивал крыльями, а ногами двигал так, будто идёт рысью по воздуху. Это рефлекс, как у собаки, которую держат над водой, или он правда создаёт какую-то тягу с помощью ног? Как бы то ни было, тяга была, и мощная, потому что Москва довольно быстро превратилась в сложную паутину бело-желтых огоньков. Интересно, куда мы вообще летим? И насколько это высоко? А воздух там есть? — Будет немного тяжело дышать! — прокричала Аниэль, будто в ответ на мои полупанические мысли. — Лететь недолго! Я ее оптимизма не разделял. Во-первых, дышать реально было нечем. Во-вторых, было нереально холодно. Я цеплялся за талию девушки, чувствуя себя очень уж уязвимым, и она нисколько не давала тепла. Я даже осмелел и спрятал руки от холода в кармане своего худи, которое на ней болталось, как мешок на ветру. Осознав, что меня не ругают и не пытаются сбросить, я немного наклонился и заглянул ей в лицо. Вырубилась! Она вырубилась! А мы ведь уже летели над какими-то заснеженными горами с острыми пиками! А если у нее там уровень энергии упадет или что-то в этом роде, и конь тоже отключится? Или у него не хватит сил лететь? Я не хочу так умирать! Но, вроде бы, пегас сам знал, куда направляется, по крайней мере, скакал он вполне уверенно, почти не меняя направления. И чего не вернулся один? Сразу бы начали искать пропавшего всадника, быстро бы обнаглевшим темным по рогам надавали и забрали Аниэль — лечить от наркомании и начинающегося алкоголизма. Похоже, мы пролетели сквозь какое-то защитное поле, потому что огромное белое здание возникло прямо перед нами так внезапно, что я даже вздрогнул. Конь уверенно пролетел в не менее гигантские двери и плавно снизился. Слыша, как он цокает копытами по выложенному камнем полу, я нервно поглядывал на спешащих к нам миленьких ангелочков с мечами наперевес. Немного встряхнув свою проводницу, я убедился, что она приоткрыла глаза, даже тихонько застонала, и соскользнул по крутому костлявому боку на пол, помог спуститься ей. Ну, надеюсь, ко мне будет больше доверия после чудесного зрелища, как девушка покорно висла у меня на шее, пытаясь отдышаться и безвольно свесив крыло на пол. Вот черт, у нее кровь носом пошла... — Аниэль? — с безграничным удивлением окликнул один из местных, отпустил рукоять меча, и он истаял в воздухе. — Это правда ты? Невнятно что-то пробурчав, девушка попыталась выпрямиться и отпихнуть меня, но получалось у нее не очень. Впрочем, меня освободили от обязанностей наседки, просто выдернув ее у меня из рук, и я получил возможность немного осмотреться, держась на разумной дистанции от тяжело дышащего коня. Потеряшку уложили на какую-то скамью, к ней буквально подлетело несколько ангелов. Ну, они точно знают, что с ней делать и как помочь в борьбе с температурой и тошнотой. Мы находились в королевских размеров холле с отделкой из белого камня с затейливой и едва заметной резьбой. Все как полагается — колонны, лепнина, блестящий скользкий пол и грязные следы от одной вредной клячи. Да и сам я себя чувствовал не очень чистым в этом белоснежном царстве. И я, и Аниэль резко выделялись из-за темной одежды. Ну и пыльный конь тоже, конечно. — Мама! — нечто белое с внушительной скоростью пролетело через весь зал. — Мамочка! Белое пятно остановилось у скамьи, бухнулось на колени, приобрело четкие очертания, и мне оставалось только сглотнуть. Да, я снова по привычке подумал, что «маленький» сын будет... Ну, маленьким. А ведь она говорила, что ее муж погиб от чумы хрен знает когда, м-да. Вот этот здоровенный лоб, выглядящий лет на двадцать, и есть ее маленький сын. Интересно, сколько ему? Тысяча? Десять? А ведь я, выходит, заметно младше него. Но можно ли так сравнивать? Они же, по-любому, должны медленнее взрослеть. А я в свои пятьсот с лишним уже долгожитель и старик по меркам инкубов. Но встреча была милой. Все обнимали свою потеряшку, жалели и едва не кудахтали над ней, прямо тут отпаивая какими-то эликсирами и таблетками. Ну и ладно, я тут вот, в сторонке постою, не нужно обращать на меня внимание... — Инкуб! — довольно резко окликнул один из ангелов, решительно ко мне подошёл. — Мы благодарны тебе за спасение нашего воина, ты совершил самоотверженный и благородный поступок, — неловко пробурчав что-то под нос, я опустил глаза. Не говорить же, что из жалости это сделал, — мы сопроводим тебя обратно и наградим. Скажи, чего ты желаешь? Оп, а вот это интересно! А что они могут дать? С другой стороны, а что мне надо? С темными Аниэль обещала разобраться, денег мне за нее отвалили порядочно, артефактами я воспользоваться вряд ли смогу. Даже не знаю, стоит ли что-то просить, ещё меркантильным обзовут, пусть и за глаза. — Да ничего не нужно, — пробурчал я, сцепив пальцы. Ангел усмехнулся, будто бы даже с пониманием, крепко пожал мне руку и махнул рукой. Подошёл ещё один, у него за спиной появился конь. И вот это я понимаю, ангельский пегас — мускулистый, длинноногий, белоснежный и лоснящийся, грива и хвост причесаны и в красивые косы заплетены. Я покосился на коня-Кощея. На меня фыркнули. Да ладно, помоют, причешут, откормят — и тоже будет красавчик. Лететь обратно было уже не так страшно. Во-первых, уже не первый раз. Во-вторых, транспорт выглядел надёжно. В-третьих, наездник не пытался отойти в мир иной от перенапряжения. Но все это меня так утомило, что дома я просто рухнул лицом в подушку и закрыл глаза. Вообще-то, довольно пусто в моей постели без кое-чьего пернатого присутствия.