Проверка

      Как только в логове стало известно о том, что самый старший нетрадиционной ориентации, то... Ничего не поменялось. Практически. Только Раф стал его подкалывать на эту тему. А ещё словно держался на каком-то незаметном расстоянии. Сначала Лео думал, что тот его ненавидит за это, но не может сказать в лицо, ведь это было бы искреннее отвращение. Но, кажется, тот избегает только плотного контакта, а в целом всё так же. Пораскинув мозгами, лидер приходит к интересному выводу, который жаждет доказательств. Загоревшись своим планом, он воодушевлённо подходит к Рафу.       Тот сидел перед телевизором со Спайком на плече, подкармливая листвой. Из-за хруста под ухом не услышал, как Леонардо подошёл, присев рядом. Тот дёрнулся реакционно.       — Блять... Не делай так больше.       — Извини. Слушай, Раф, раз ты не занят, не поможешь мне разобраться кое с чем? Это как проект Донни, но не такой серьёзный, — холерик молча смотрит на него, а потом с подозрением щурится, отодвинувшись на несколько сантиметров, после снимает черепашку с себя.       — И чем я таким могу тебе помочь, с чем не могут помочь другие? — бесстрашный улыбается на этот вопрос, заставив брата на секунду занервничать. — Не делай такое лицо.       — Дело в том, что в этом вопросе ты — главная цель обследования.       — Просто скажи в чём дело уже, придурок, — бесстрашный встаёт с места, подхватывает его за руку и ведёт за собой в сторону комнат. — Эй?!       — Я хочу проверить, — он открывает дверь в свою комнату и заводит его туда, заходит сам и договаривает свои слова, закончив их защёлкой дверной ручки. — Латентный ты гей или нет.       Естественно задира сразу теряется в шоке, хлопая глазами. Единственная проблема, он не знал значения слова "латентный", но ему и не надо.       — Ты ударился головой?! С чего ты взял?! — он скрещивает руки на груди. — И, будь добр, объясни значение этого странного слова на "л".       — Латентность означает скрытность. Но в понятии латентного гея есть ещё пару пунктов помимо секретности. Чаще всего они ведут себя агрессивно по отношению к другим представителям, ненавидят их, но злость исходит оттого, что они в душе не хотят принимать свою ориентацию.       — На что это ты намекаешь?       — Да я не намекаю, я прямо говорю: мне кажется, ты гей.       — Не гей я! С какого перепугу я ни с того, ни с сего стану им?! От тебя заразился, что ли?! Выкинь эти бредни из своей головы и выпусти из комнаты.       — Я тебя просто посвятил в суть дела, я ещё ничего не проверил, — он поставил руки в бока. — Ты так уверен в своей правоте?       — На все сто процентов. И не надо ничего проверять, — Леонардо хитро ухмыляется, отчего бунтаря как-то косит в переживаниях.       — Ты боишься, что, если я начну проверять, тебе понравится, и тогда не отвертишься?       — Чего?! — брат хмурится, слабо толкнув его в плечо. — Мне ни за что такое не понравится. И я не боюсь, — старший вдруг подходит ближе, отчего Рафаэль делает лёгкий шаг назад от него.       — Значит, ты даёшь согласие. Чтобы всё было обоюдно. Или малыш Рафаэль боится, что один секс сможет изменить его мировозрение? — тот супится на эти слова.       — Да у тебя даже завести меня не получится, козёл.       — Ну это мы ещё посмотрим, — старший берёт его за щёки, отчего темперамент вздрагивает слабо от непривычки подобного, даже глаза некуда отвести. — Ты в ближайший час отсюда не выйдешь, ты же понимаешь? Всё равно не боишься?       — Будто бы ты много сделать мне можешь, — ухмыляется Рафаэль, вдруг старший приближается своим лицом к его, заставив сразу же покраснеть, ещё и отпрянуть нельзя: его держат за голову. Он хмурится, не отводя взгляда от чужих глаз, которые глядели куда-то вовнутрь без капли стеснения.       — А ты сомневаешься во мне?       — А может, ты перестанешь задавать провокационные вопросы и сделаешь что-нибудь? У меня нет всего дня на тебя, проверяльщик.       — Просто мне нравится видеть, как ты волнуешься, а уйти не можешь. И я растягиваю удовольствие.       — Растяни себе зад лучше, — Лео хлопает глазами, а потом с ухмылкой отвечает, притянув его к себе ещё ближе, из-за чего они прикасаются носами.       — Ты кажется ещё не понял, чей зад сегодня будут растягивать, — задира краснеет, приложив руки к его грудной клетке, так как их было некуда деть. Он вроде толкался, но настолько слабо, что почти не ощущалось напора.       — Нет, слышишь? Иди к чёрту. Ты проверяешь меня на гейство и будешь ебать? Так не пойдёт, я... — естественно его отказы никто слушать не желает.       Леонардо его напористо целует в губы, сразу же заткнув, хотя после этого тот как-то недовольно промычал, но успокоился, сжимая рукой чужие лямки от ножен. Бесстрашный не даёт ему опомниться, как проводит языком по нижней губе, поцеловав её отдельно. Видимо, тот хотел попытаться что-то сказать насчёт этого, ведь у старшего получилось проникнуть языком в приоткрытый рот, отчего задира покраснел пуще, хлопая глазами. Мечник чувствует, что тот на него смотрит, поэтому приоткрывает глаза, отстранившись с тихим цоканьем языка.       — Я, конечно, понимаю, что есть те, кому нравится целоваться с открытыми глазами. Но ты, очевидно, не из таких, — он убирает руки с его щёк, положив на плечи. — Хватит глазеть на меня.       — Я в первый раз с кем-то целуюсь, прояви чуточку понимая, остолоп.       — А я по-твоему в какой раз? Если действительно хочешь проверить мою теорию, то прекрати сопротивляться и наслаждайся, если наслаждение есть.       — Нет, мне не нравится, — супится он. — И целуешься ты хуёво.       — Ну так покажи, как надо, — щурится Лео. Не дождавшись хоть какого-то ответа или действия, он сам снова начинает второй такой же поцелуй, нежно проведя большими пальцами вдоль шеи.       Бесстрашный углубляет его, нежно проведя языком по чужому, уверенно касаясь и обвивая, задира закрыл глаза почти сразу, как его поцеловали во второй раз. Он чувствовал себя странно, но без отвращения. Ему очень не хотелось признавать, что что-то внутри ёкает и заставляет сердце стучать быстрее, успевая ещё и замирать. Старший как-то плотнее целует его, после немного отстраняется, проведя меж их языков ниточку слюны, облизывается и снова целует, повернув голову на другой бок, губами мягко причмокивая чужой нижней. Рафаэль приоткрывает глаза и сам отстраняется немного, чтобы отдышаться, ощущая активное слюновыделение в ротовой полости после поцелуя. Чтобы тот снова не прижался, отворачивает голову.       — Ты будешь меня долго ещё облизывать?.. — с придыханием решает снова побузить брату на зло. — Как пёс...       — Мне нравится целоваться, особенно с тобой, — Раф поворачивает к нему голову, стеснительно хлопая глазами.       — Не смей меня задабривать флиртом.       — Я не флиртую, просто говорю, как есть, — Леонардо гладит с его плеч ниже, по рукам, сжимает запястья, опустив их конечности вниз, тянет того насильно вниз и склоняется к уху, на которое трепетно шепчет, заставляя Рафа покрыться в ту же секунду мурашками и ощутить вялость в ногах: — А учитывая твою самовлюблённость, ты очень сильно любишь комплименты. Я прав? — старший целует его с этой стороны в шею мягкой дорожкой к плечу, и брат краснеет сильнее, смотря в сторону. — Такой красивый, крепкий, беспринципный, сильный, ещё и вкусный, — показательно проводит языком по тому же пути из поцелуев, но обратно вверх. Темперамент себя чувствует очень зажатым, а когда он осознаёт, что ему эта зажатость нравится, то совсем теряется в собственных желаниях и убеждениях. — Твой вкус и запах настоящее лакомство для меня, особенно когда ты был такой... Недоступный, если это слово подходит.       — Как часто ты думал о подобном, а? — хмурится бунтарь, повернув к нему голову и коснувшись снова носа того своим. — Тебе просто шпилить некого, вот и всё.       — Даже если и так, то почему я выбрал тебя? — этот вопрос ставит холерика в тупик. — Просто ты мне нравишься намного сильнее. А если я смогу укротить подобное золото, это будет стоить каждой потраченной минутки.       — И давно ты такой извращенец?.. — закатывает глаза бунтарь, тем самым отводя их снова. — Чёрт...       — Что такое, медвежонок?       — Чт... Не зови меня так! — дёргает одной сжатой рукой, переведя горящий изумрудный взгляд. — Совсем страх потерял? Ты не много ли себе позволяешь, а?       — На то ты и любишь меня называть бесстрашным лидером, — мечник отпускает его запястья и кладёт свои руки тому на пояс для сай. Тот коротко взглянул, но больше никак не отреагировал. — Совладать с таким пылким парнем, как ты, может быть затруднительно. Поэтому, раз я тебя сюда завёл, то обязан оценить каждый сантиметр твоего тела.       — Такое чувство, что ты только и можешь, что языком молоть... — вредничает брат помладше.       — Я могу им не только говорить и так целовать, — он кратко целует оппонента в губы, после полузакрытые глаза переводит на кровать. — Хочешь, докажу? — холерик хлопает глазами, которые покрываются искрами из-за такого количества стеснения, исходящего откуда-то изнутри. Но держится он хорошо:       — Не докажешь — будешь пиздаболом. А когда пускают слова на ветер, я очень сильно бешусь. Поэтому не пустословь.       — Как скажешь, — он скидывает с него пояс, садит на кровать полностью всем телом, уложив на свою подушку. Сам снимает с себя свой пояс с ножнами, кладя это на пол, и садится на колени между чужих ног. — Только постарайся быть тихим.       — Будто бы подобное заставит моё дыхание хотя бы сбиться. В особенности из-за тебя. Мечтай.       Лео усмехнулся, поставил руки по бокам от того и потянулся снова ближе, смотря в глаза вблизи. Тот вжался в подушку реакционно. Он целует его в губы и отстраняется обратно, расставляет чужие ноги в стороны пошире, ложится, помахивая ногами и смотря на мягкий хвостик, что слабо вилял из стороны в сторону. Бесстрашный пока оставляет это маленькое чудо на попозже, а сам рукой начинает массировать место в промежности, медленно, но верно раскрывая кармашек с органом. Но даже этих движений было достаточно, чтобы оппонент сжимал одеяло под руками и в каком-то предвкушении смотрел.       Как только член показался и стал укладывается старшему в руку, он наклонился, приятно поцеловав несколько раз головку, провёл рукой к основанию, плотно сжимая в руке мягкий орган, и стал расцеловывать его тёплыми касаниями, к которым позже присоединились продолжительные дразнящие мокрые дорожки языка, он им провёл по уретре и заглотил малую часть, создавая горячий вакуум из своей ротовой полости, водя вверх-вниз кольцом из пальцев. Он поднимает глаза на брата, что старательно сжимал губы и отворачивал голову. Бесстрашный отпускает член из рта и водит по головке пальцем, ухмыльнувшись.       — Глупенький, когда не смотришь, только лучше чувствуешь, — тот смотрит на него краем глаза недовольно. — Что такое? Не нравится, что вожу пальцем? — Рафаэль поворачивает к нему голову, супясь. Лидер склоняется и снова заглатывает, закрыв глаза и приятно поводив изнутри языком. Он выпустил его из рта и мокро расцеловал по тельцу члена, высосал жидкость и снова поднял глаза на брата, что опять с трудом держал рот на замке. — Дышать не забывай, пф...       — И без тебя справлюсь, умник.       Леонардо лишь коротко усмехается, наклоняется и целует влажную головку, берёт член в руку и пробирается языком к уздечке, отчего задира вздрагивает и слабо выгибается в спине, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Бесстрашный целует это место и берёт глубоко в рот, уткнув член себе в нёбо, проводя по нему языком изнутри, высасывая параллельно выделяющуюся смазку, после отпускает. Орган уже отвердел и сам вставал, он казался каким-то горячим на вид и ощупь. Мечник начинает водить рукой вверх-вниз быстро, большим пальцем нажимая на уздечку под головкой, отчего холерик держится явно из последних сил, насильно закрывая рот ладонью.       — Ты будто себя совсем не трогаешь, — улыбается синеглазый, облокотившись локтём на кровать. — Такой чувствительный, оказывается. Я могу остановиться, — услышав это, Рафаэль сразу сверлит его недовольным взглядом, явно дав понять, что не хочет этого. Бесстрашный ухмыляется и садится на колени, поглаживая по его ляшкам пальцами и надменно смотря в глаза.       — Ты издеваешься?!       — А что такое? Нравится? — тот отводит взгляд, покраснев сильнее. — Хочешь, чтобы я продолжал ласкать твой член? Ты так внимательно смотришь, — лидер облокачивается на руки по бокам от того, склонившись к лицу, отчего заставил его на себя посмотреть. — Я так понимаю, ты даже не можешь попытаться представить на месте меня кого-то другого? Верно? — брат с агрессивным осуждением глядел на него блестящими глазами, сжимая под руками одеяло. — Если это так, то, может, ты перестанешь делать вид, что тебе не нравится?       — Ага, сейчас, — ухмыляется тот издевательски в ответ. — Нихуя подобного, мне не нравится. Я сказал тебе: я не гей.       — Ну да, конечно. Ты просто латентный, вот и всё. Ты можешь отрицать сколько хочешь, но я-то не слепой.       — Слово придурошное, — холерик слабо пихает его рукой. — Хватит наседать на мне, и так к кровати прижал своей тушей, — Леонардо приподнимает брови, после берёт его руки за запястья и прижимает к кровати по бокам от головы. После сразу же затыкает недовольные фразочки поцелуем, крепко держа его, а также чересчур напористо проникая вовнутрь языком, лаская как-то возбуждающе.       Лидер отстранился, начав целовать его вдоль шеи, приятно осыпая её мягкими касаниями. Раф трепетно выдыхает. Оттого, что его так прижали и блокировали почти все его движения, кровь приливала ещё активнее. Леонардо ласково целует плечо, после приподнимается, сладко облизываясь. Видеть, как братец в приятном наслаждении борется с чувствами одно удовольствие. А учитывая, что тот покрыт некоторым количеством лёгких засосов и блестящих мокрых следов, то вид просто великолепен. Бесстрашный решает его подразнить: наклонившись почти впритык, он останавливает голову прямо за сантиметр и замечает, как Рафаэль сам к нему тянется. Это движение отметает его последние малые сомнения. Ничего ещё серьезного не случилось, а братец сам к нему тянется, желая поцелуя. Доминант хитро щурит глаза, улыбнувшись на это еле заметное физическое рвение. Он всё-таки награждает оппонента поцелуем, поверхностно коснувшись губ, а после сладко-приторно целует с тихими взаимными примочками. Разорвав очередной мокрый поцелуй, бесстрашный садится впритык тазом к чужому, погладив ему по стегнам, зарывшись пальцами в наколенники и стягивая их, от чего ноги сразу стали казаться будто голыми.       — А что за взгляд такой, Рафи? — мурчит он ласково. — Боишься? — задира взглянул на того исподлобья, после протягивает руку, прикрыв место над хвостом ладонью.       — Нет. Но ебать ты меня не будешь в любом случае, — старший приподнимает удивлённо брови, потом склоняется над полом, достав оттуда лямки для пояса. Открепив их, бесстрашный быстренько связывает одну руку того, перекидывает лямку через изголовье кровати и привязывает к другому концу вторую руку за запястье. Тот глупо хлопает глазами, не ожидав вообще, что подобное случится. — Эй?! Ты совсем охуел?!       — Если бы не брыкался с самого начала, мог бы этого избежать, — ухмыляется мечник и снова начинает водить ему по члену, чтобы он не остывал и сперма снова набегала. — А ты же любишь у нас всё против говорить. Сам виноват.       — Знаешь ли, я чувствую себя не шибко возбуждённо, когда я, чёрт возьми, привязан, — рычит задира, стукнув его коленом в бок.       — Да неужели? — лидер гладит от вновь вставшего члена ладонью вдоль его пластрона, пальцем возвращаясь по линиям. Черепаха проводит рукой к органу, но проводит вдруг мимо и касается хвостика, приятно затеребив это активное чудо влажными пальцами. Бунтарь дрогнул, сжав губы в последний момент. Старший ставит вторую руку рядом с братом, облокотившись, и гладит выше снова, выйдя на ключицу. — А мне казалось, это возбуждает. Даже очень, особенно таких непослушных мальчиков, как ты, — издевается синеглазый, пальцем проведя вдоль яремной ямки, а далее по шее к щеке, оглаживая её большим пальцем. — Разве тебе не нравится мысль о том, что я могу сделать с тобой, что захочу? А ты будешь мне даваться, ведь подсознательно тоже этого хочешь. Больше, чем у тебя сил сопротивляться этому чувству, — Леонардо вдруг просовывает ему указательный палец на язык, оглаживая мокро. Тот, естественно, опешил, даже не успев понять, что произошло. — Знаешь, Раф, мне уже надоело твоё непослушание во всех сферах нашей общей жизни. Ты можешь выкобениваться на меня, как на лидера, сколько влезет, я уже привык, но врать мне насчёт того, что ты ощущаешь, ещё и по отношению ко мне, я тебе категорически не советую. У меня терпение тоже не бесконечное. Я по-твоему не вижу, как у тебя хвост виляет, когда я тебя касаюсь? А сейчас ты его держишь в узде из последних сил, — он давит ему мягко на язык, поглаживая и заставляя облизывать. — Пока ты будешь себя вот так вести, я тоже буду вести себя неблагосклонно, — он вытаскивает конечность, тот глубоко вздыхает, слизав слюни. — У меня сил много, а у тебя будет всё меньше, поэтому вряд ли ты сможешь вот так же яростно оказывать сопротивление.       — Какой ты болтун, я ебал... — закатывает глаза холерик. — Делай, что хочешь, задрал уже. Если так уверен в своих действиях и что ты такой "умный" и всё замечаешь, то вперёд, — он смотрит на оппонента, что проводит по его рукам, так же стягивает налокотники, но вынужден их оставить чуть ниже запястий, ведь тот связан. Проведя руками дальше, он скрещивает с ним пальцы, прижав их сверху на подушке и целует с аппетитом, будто сам не ел неделю и теперь пытается вкусить каждый кусочек своим языком по несколько раз. А Рафаэль для него самое вкусное блюдо.       Разорвав поцелуй, старший напоследок мягко касается губами его лба, после достает из тумбы смазку и презерватив. Холерик внимательно следит за его действиями, хотя был вопрос один: откуда это всё взялось? Но решил пока не тормошить. Лидер капает на палец смазки и подставляет к промежности, раскрыв тем самым местонахождение анала, что был рядом с хвостиком, который то и дело, что поднимался и шлёпал по кровати практически беззвучно. Рафаэль, как только ощутил прохладную жидкость, вздрогнул и поднял глаза к потолку, хлопая ими. Брат проникает внутрь, от чего он снова дрожит, зажмурив глаза и выдохнув громко носом. Как только этот период стягивания прошёл, он ложится расслабленнее, а мечник просовывает конечность глубже, обмазывая стенки смазкой, но больше внимания уделял, естественно, самому входу. Лео поднимает взгляд на лежащего, так как он уже не может держать рот на замке и горячо дышит, а связанные руки не дают этого спрятать. Это слишком очаровало его в этот момент, поэтому Лео захотел как можно быстрее его довести до такого состояния, чтобы он совсем не мог сдерживать себя.       Бесстрашный снова облокотился на одну руку сбоку от брата, продолжая второй растягивать его активно. Рафаэль прикрыл пол лица плечом, но сам тоже глядел на доминанта с тяжелым дёрганым дыханием, так как, судя по всему, эти действия уже ему делали приятно из-за уменьшения притока к кишечнику, потому он вздрагивал и краснел. Лидер его целует, проникнув в рот языком сразу же, отчего тот тихо мычит. Но после мычание становится резко громче, очевидно, это так стон отразился между их ртами, потому Леонардо сразу остановился, чтобы понять, что это такое заставило братца не выдержать. Он надавил пальцем внутри на одну стеночку, поэтому Рафаэль сжал лямки, выгнувшись и слабо закинув голову, мыча сквозь сжатые губы.       — Оу, Раф... Кажется, я нащупал твою некую... Точку "Джи", — похотливо ухмыляется бесстрашный и вытирает тому одну из капель пота с шеи, но лежащий от неожиданности слабо снова вздрагивает, ощущая себя ещё чувствительнее, нежели до этого. — Ты рад?       — Я тебе нос откушу, — шипит он на него. — Хватит теребить меня изнутри. У тебя нет ничего больше, я так понимаю? — ухмыляется холерик насмешливо.       Бесстрашный вытаскивает из него палец и этой же рукой высвобождает свой член, приложив его к органу брата, что стал хлопать глазами, а потом ругнулся под нос, отвернув голову. Лидер надел презерватив и вылил на него смазку, растерев хорошенько, после чего сел чуть ближе, устроившись поудобнее.       — Хей, а развязать меня ты не хочешь? — дёргает руками Рафаэль, Лео задумчиво водит ему по органу пальцем.       — Да, но не сейчас, — говорит доминант и начинает входить во внутрь.       Первые мгновения задира ещё держался, но вскоре его ноги сами стали разводится шире, сам он голос уже не мог подавить, поэтому стали вырываться первые горячие вздохи. Он натягивал лямки, не отводя глаз от таза того. Сковалось будто всё тело, а не только руки, изображать сопротивление не было никаких сил, поэтому наконец-то Лео увидел ответные движения, что его сильно порадовали.       Бесстрашный наклонился, всё ещё без конца делая и ускоряя движения, а пока аккуратно развязал ему руки, но тут же их прижал к кровати и поцеловал. От такого количества приятного задира выгнулся в спине, как мог, кровоотток сводил его с ума, ему казалось, что он весь мокрый, как внизу, так и в поцелуе, так и в любом другом касании. Мечник позволяет ему вздохнуть, смотря в красивые глаза оппонента.       — Ну что, Раф? Нравится? — задира отводит взгляд, мыкнув тихо от приятной колкости внизу, после выдыхает тяжело, сжав его руки в ответ.       — З-заебал... — хмурится он.       — Это я тебя ещё не заебал, — смеётся Леонардо, отпустив его руки и погладив по бокам панциря пальцами, отчего темперамент покрылся мурашками, а затем крепко его обнял за плечи, сам затянув в горячий поцелуй. Лидер закрывает глаза, ответно целуя и всё равно перенимая доминирование.       Леонардо сосредотачивается на своих движениях, пытаясь поймать нужный момент в нём. Холерик полностью расслабляется, позволяя себе приоткрыть рот для удобства сбитого дыхания. Он возбуждённо слабо изгибается, выдыхая шумно. Наконец-то у доминанта получается поймать нужную точку, он попадает по простате.       — Ах! — вырывается из лежащего, он сразу закрывает рот ладонью, посмотрев на Леонардо, что улыбнулся из-за услышанного. Он снова начинает двигаться, проходясь головкой каждый раз по нужной точке. — С-стой, мх... — он второй рукой сжимает пальцы брата, который похотливо ухмыляется, начав делать всё ещё резче и грубее. Из-за этого темперамент ахает громче с каждым толчком, но крепко прижимает ладонь ко рту, пытаясь хоть как-то заглушить себя. Лидер любуется им, кладёт руку на чужой член и начинает быстро водить. Рафаэль приподнимается на локтях, смотря на это. — Я скоро кончу... Л-Лео, ах!.. — он сжимает ноги в коленях, елозя по постели стопами от приливающего возбуждения.       Старший решает его не мучить в первый раз, потому ускоряет как руку, так и таз, делая последние толчки, после чего, ощущая набухание в руке, прижимается к оппоненту, что сладко стонет с бабочками в животе и трепещущей колкостью в паху, когда начинает изливаться на себя.       Леонардо выходит из него, снимая презерватив и завязав его. Тот закрыл глаза предплечьем, тяжело дыша, подбирая слюни. Для него это было непривычно, кончить от естественной стимуляции, она была чересчур хороша, особенно в первый раз, ещё все мысли путались и кипели, что-то до сих пор подрагивало. Хоть ничего такого и не произошло, но теперь Раф понимает, что в последние минуты был в каком-то трансе, который всё ещё частично его не покинул. Поэтому он даже не заметил, как мечник всё убрал и, если так можно сказать, почистил. Брат аккуратно присел ему на живот и убрал руку, улыбнувшись.       — Раздавить меня хочешь? — взглянул на него саеносец бегло, после снова посмотрел на лицо.       — Я даже не налегаю, — бесстрашный берёт его руки и скрещивает пальцы с ними, положив расслабленно себе на ноги. — И так? — холерик дует губу и отводит смущённо глаза.       — Знаешь? Я ничего не понял. До конца так точно, — после переводит их снова на старшего. — Мне нужно удостовериться позже ещё раз, — Лео с усмешкой закатывает глаза, после наклоняется к нему, притеревшись к носу своим.       — Как обычно, Раф. Я приму эти слова, что тебе понравилось, — они целуются по обоюдной инициативе, приложив руки снова к подушке.