Зло, добро, вино

— Прошу прощения, господа, на перекрёстке направо? — учтивый голос водителя такси прозвучал в салоне автомобиля, обращаясь к двум пассажирам на заднем сидении. — Да, верно. — ответил Дазай. — Мы почти на месте. — сказал он следом тише, обращаясь к сидящему рядом Куникиде. Они планировали покинуть банкет с наступлением темноты, но изрядно засиделись в компании коллег. Застолье помогло расслабиться и отвлечься от череды тяжелых дней, оставшихся позади, не без помощи пары-тройки бокалов игристого вина. Накатившая усталость смешалась с радостью, доставшейся всему агенству большой ценой. Все это напоминало старую детскую сказку: добро обязательно побеждает зло, а бравые защитники города непременно устраивают пир на весь мир. Вечер стал ещё приятнее, когда товарищи переступили порог квартиры Дазая, оказавшись вдалеке от посторонних людей и всяческих формальностей. Звук поворачивающегося в замке ключа означал одно: сегодня их больше никто не потревожит. Куникида прошёл в гостиную. В этой квартире он бывал нередко и даже начал чувствовать себя уютно. — Может, ещё по бокалу? — раздался из кухни звонкий игривый голос Дазая. Не дожидаясь ответа, через мгновение послышалось, как багряный напиток ударяется о хрустальные стенки. — Я выбрал для нас красное сухое. — Да, пожалуй… — немного растерявшись, все же ответил Куникида, а Дазай уже завиднелся с бокалами в дверном проёме гостиной. — Выпьем же за нас! — тост сорвался с уст Осаму так легко и непринужденно, будто он и сам не ожидал, сколь неловко может прозвучать эта фраза. Рука Куникиды, держащая бокал, мигом взметнулась вверх, и в комнате раздался звон хрусталя. На мгновение их взгляды встретились, и Куникида сразу же перевёл глаза в пол, в попытке перевести тему разговора после того, как они оба испробуют вина. Спустя некоторое время стало отчетливо ощущаться тепло, разливающееся по телу, неимоверно расслабляющее и чуточку клонящее в сон. Так действовал алкоголь, и это было самой приятной стадией опьянения, когда рассудок не затуманен, и находится столько тем для личных разговоров. Так хотелось говорить и слушать. Именно этого не хватало повседневному общению Куникиды и Дазая: легкости, открытости, отсутствия стеснения. Наедине не приходилось надевать маску или казаться кем-то другим — ведь уровень доверия позволял быть самим собой, не бояться осуждения или придирок в свой адрес. Собеседник уже казался не просто внимательным и вежливым, а в какой-то степени… родным! Наконец, с очередным бокалом вина счёт времени потерялся совсем. Куникида уже не понимал наверняка, сколько часов прошло с тех пор, как он перешагнул порог этой квартиры, но это его нисколько не волновало. Такие (в некоторой степени интимные) моменты хочется просто проживать каждой клеточкой своего тела. Бережно сохранять в памяти и воспроизводить вновь бесчисленное множество раз в своих мыслях. Улыбаться и безуспешно пытаться прятать улыбку от посторонних глаз всякий раз, когда невольно вспоминаешь этот вечер в самый неподходящий момент. Блеск и интерес в глазах Дазая явно означали, что он разделяет эти сокровенные чувства. Мало что в жизни могло его порадовать так же, как эти незамысловатые посиделки при тусклом свете торшера и растущей Луны. Для главной фразы этого вечера, клокочущей в сердце, уже не нужно было произносить слова вслух. Взаимная симпатия пронзала воздух и становилась буквально материально ощутимой, когда их взгляды встречались. Эти тёплые чувства были столь сильными и явными, что скрывать их не получалось ни у Дазая, ни у Куникиды. Наконец усталость накатила с новой силой, и было решено устраивать ночлег. — Позволь мне отлучиться в душ. — вопрошающе произнёс Куникида. — Да, разумеется. — Дазай тут же заботливо подошёл к шкафу и вручил гостю полотенце. — Надеюсь, ты не против, что сегодня придётся потесниться на диване в гостиной. Я и сам тут часто засыпаю вечерами, когда смотрю телевизор. — Спасибо за твою заботу. Конечно я не против. — Подожду тебя тут! — ответил Дазай, усаживаясь на диван. Тема ночлега все же вызывала некую неловкость у обоих. Очевидно, что после всех сказанных и несказанных слов в этот вечер, напряжение накалялось. Было не понятно, нужно ли делать какие-то шаги, или напротив, лучше не торопить события, дабы успешно налаженные взаимоотношения не омрачились от какого-то резкого шага навстречу. Эти мысли терзали их двоих. Спустя несколько минут Куникида неспешно вышел из ванной в халате, заботливо приготовленным для него хозяином жилища. Приглушённый свет все так же горел и манил за собой из гостиной. — Дазай, я… — застыл на полуслове Куникида. Перед ним предстала картина: сидящий на диване Осаму склонил голову к своему левому плечу и, по всей видимости, уснул. Похоже, внутренняя теплота вперемешку с невыносимой усталостью сразили его к полуночи. Будить его совсем не было желания, и Куникида присел рядом так, чтобы друг мог опираться головой на его плечо. — Хороший был день. Спасибо, Дазай. Я считаю тебя своим… — Куникида неторопливо говорил полушепотом, чтобы не потревожить сон Дазая, и, оборвавшись на середине фразы, в то же мгновение уснул сам. Эту свою речь он конечно же не вспомнил наутро, и тем более не догадывался, что могло произойти вслед за этим. — И я тебя… — вторя словам Куникиды, произнёс Дазай.