Ducks, Ducks and Ducks!

Жизнь со своими мужьями в Эль-Рапидсе была воплощением мечты, и никогда ранее не было момента, когда бы Квакити чувствовал себя неуверенно или неловко с ними, в отличии от его отношений со Шлаттом. И так продолжалось до этого самого момента. Было совсем раннее утро, птицы только начинали щебетать. На улице всё ещё было темно, но уже светлее, чем ранее. Квакити наблюдал за тем, как Карл выходил из дома с чем-то под мышкой, предметом, который Квакити не смог разглядеть из-за полу тьмы в комнате. Карл уже делал так несколько раз, но Квакити начал обращать на это внимание только сейчас. Что Карл выносит на улицу каждый раз? Куда он уходит в такую рань? Квакити клялся самому себе, что не будет нарушать личное пространство своего мужа, но сейчас ему было слишком интересно узнать, чем он промышляет. Подойдя к большему окну, Квакити увидел, что Карл идёт по той же тропинке, что и всегда, но теперь уже что-то да было видно. Пакет хлеба с изюмом у него под мышкой. Какого хрена, спрашивается, его муж выносит пакет хлеба на улицу в такое время суток? Квакити молил Бога, чтобы Карл не ушёл кормить этих шлюх. Гнев клокотал у Квакити в груди, но вскоре его резко сменил страх. «Что, если одна из этих сук заберётся к нему на колени?!» — Кричал разум Квакити, пока тот бежал в спальню, чтобы разбудить Сапнапа. Если он собирался противостоять такому, ему нужен был его второй муж. Приблизившись к мирно спящему Сапнапу, он резко закричал:       — Проснись, Карл в опасности! Глаза Сапнапа раскрылись, и всё, что он мог сделать после внезапно пробуждения от глубоко сна, это пытаться сосредоточиться на голосе Квакити.       — Милый? Что случилось с Карлом?       — Он уже может быть серьёзно ранен! — Кричал Квакити. Сапнап сразу встал, услышав слова того, и схватил свои незеритовые доспехи и меч, ещё покрытые кровью с прошлой войны. Взяв его за руку, Квакити вывел его на улицу, идя по грязной тропинке, по которой, как он несколько раз видел, уходил Карл. Набирая темп и уже переходя на бег, они приближались к тому месту, где, как предполагал Квакити, Карл содержал этих мерзких тварей. А затем он увидел это. Его бедный Карл был атакован птицами! На самом деле, тот сидел на скамейке и кормил уток, которые уж слишком близко подходили к нему, что лишь заставило Квакити волноваться сильнее, раскрыть крылья и зашипеть на них, от чего те в страхе отпятились назад вразвалочку. Карл обернулся к своим мужьям, один из которых продолжал шипеть, а второй выглядел так, будто бы пробежал марафон.       — Почему вы проснулись так рано?       — Милый, успокойся!       — Не говори мне успокоиться! Какого хуя ты кормишь этих шлюх?! — Шипел Квакити, перья на его крылья торчали в стороны. Карл молча уставился на него, потрясённый, потому что, что его муж вообще имел в виду? Какие ещё шлюхи? Позади Квакити раздался смешок, и он обернулся.       — Над чем ты смеёшься?! — Прошипел он, кидая обвиняющий взгляд на Сапнапа.       — Чёрт, ты слишком милый, знаешь? — Смеялся тот, проводя рукой по крыльям того, сглаживая перья.       — Сапнап, о чём он говорит? Какие шлюхи? — Спросил Карл, поднимаясь со скамейки. Хлеб свалился с его колен на землю. Сапнап подошёл ближе, заключая своего крылатого мужа в объятия, тем самым заставляя его немного расслабиться.       — Разве это не очевидно? Утёнок просто ревнует из-за того, что ты кормишь других уток. Тебе лучше извиниться перед ним. — Шутливо произнёс Сапнап, продолжая разглаживать крылья Квакити, всё ещё расправленные и напряжённые. Сделав пару шагов к ним, Карл обнял Квакити.       — Мне так жаль! Я должен был спросить тебя перед тем, как кормить уток! — Извинялся Карл, целуя его в щёку.       — Всё нормально, просто не делай так больше. — Квакити фыркнул. — Давайте просто пойдём домой и будем обниматься, ещё слишком рано, чтобы вставать. В последний раз нашипев на уток для пущей убедительности, Квакити и его мужья покинули маленький пруд, пока чёртов хлеб с изюмом продолжал лежать на земле.