soirée pluvieuse

Вечер пятницы. Небо было затянуто темно-серыми тучами, что предвещало дождь. Сидя в гостиной на мягком диване, Кейске смотрел телевизор. В левой руке вертел пульт, а в правой держал банку холодного пива. Развалившись поудобнее, он наслаждался этим моментом. Спустя некоторое время Баджи погрузился в свои пошлые мысли, которые появились из ниоткуда. Когда они развеялись, он поставил банку с пультом на стол и достал из кармана телефон. В поисковой строке вбил "порно" и выбрал один из эротических фильмов. Начало Кейске никогда не интересовало, поэтому он перемотал на более эпичные и яркие моменты. С каждой просмотренной минутой накатывало возбуждение. Пальцами правой руки он стал поглаживать ширинку, чуть касаясь паха, когда член встал в боевой готовности, немедленно освободил его. Обхватив половой орган горячей рукой, начал с медленного темпа надрачивания переходить на более быстрый. Концу пениса также уделил внимание: подушечкой большого пальца принялся активно массировать головку. Еле слышаемые стоны исходили из его уст, но ласк было недостаточно. Хотелось большего, поэтому, выключив мобильник, он направился прямиком в его комнату. В это время, сидя в своей комнате, Кисаки листал страницы книг, а за окном уже шёл дождь. Тёмно-серые тучи, что затянули все небо, создавая сырость, наводили, по его мнению, некую печаль. Посторонние звуки в комнате мешали чтению, а звуки дождя, что ударялся о железки, раздражали до глубины души. Поправив очки, а затем и вовсе отложив их, Кисаки потирал переносицу, слушая чужой топот, который говорил о том, что Баджи вновь что-то попросит или же начнет вовсе требовать чего-то большего. А пока Кейске шел, начав попутно раздеваться. Ворвавшись с громким ударом дверью о стенку, убедившись, что крашенный на месте, Баджи подошел к кровати, положив ладони на его плечо. — Сейчас ты бросишь все свои дела и просто займешься со мной любовью, — произнёс Кейске и, забрав всё из чужих рук, взвалил парня на плечо и унёс в свою спальню. Почему в свою? Потому что кровать побольше. Не успев даже сообразить, что происходит, или же сказать что-то в ответ, Кисаки оказался на чужих плечах. Держась за шею, боясь упасть, он пытался привести себя в чувство после такого предложения, хотя, скорее, приказа. Дойдя до своей комнаты, Баджи скинул парня на постель и тут же навис сверху. Не сумев прождать больше ни минуты, примкнул своими влажными губами к чужим и начал требовательно целовать Кисаки. Языки словно в медленном танце переплетались меж собой, это разжигало у обоих всё более острые ощущения. Руки темноволосого неконтролируемо лезли под чужую одежду, а сам же парень никак не мог понять, с чего хочет начать...Кисаки лишь отключил посторонние мысли, отвечая на каждый поцелуй, изучая чужой рот, хоть это было и не в первый раз, но не столь требовательно, как сейчас. Правая рука оказалась на макушке Баджи, поглаживая и сжимая волосы у корней. Прикусывая и оттягивая нижную губу, они смотрели друг другу в глаза. Хотелось завладеть телами друг друга целиком и полностью. Сквозь жаркий поцелуй Баджи прошептал чужое имя и начал стягивать с него одежду. Вещи одна за другой летели на пол в неизвестном направлении, и вот, когда Кейске полностью обнажил Тетту, стало ясно, откуда начать ласки. Смущенно отводя взгляд в сторону от своего оголенного тела, Кисаки сжимал простынь. У него побежали мурашки, когда чужие руки начали гулять по его телу, заводя сильнее. Раздвинув чуть-чуть колени, Кейске прилег на него, прижимаясь к его члену своим, и, усмехнувшись, принялся покрывать чужую шею обжигающими поцелуями. Опускаясь ниже  с огромным желанием, Баджи начал ласкать грудь Кисаки.  Он полностью облизал каждый ее миллиметр, оставляя яркие засосы и переходя к соскам. Пока Кисаки жадко сглатывал воздух, прикусывая тыльную часть указательного пальца чуть ли не до крови от столь приятных ощущений, переводя взгляд на чужие очи, темноволосый дышал на соски пламенным дыханием, а затем шустро теребил кончиком языка. Будто голодный зверь Кейске покусывал каждый сосок и хорошенько посасывал, добиваясь их твёрдости и красноты.Кисаки извивался, поджимая пальцы на ногах и выгибаясь в пояснице, доходя до чувства эйфории. Каждая оставленная отметина на груди и шее будет проходить уж очень долго, а соски лишь зудели с каждой секундой от чужих клыков. Баджи, украдкой тихо смеясь, прикусил ореол, сразу же зализывая укус. — Кисаки, – произнёс Кейске сексуальным тоном фамилию парня, что сгорает от возбуждения снизу. Голос сводил с ума, словно наркотик, заставляя лишь желать большего. Проделывая  дорожку из поцелуев еще ниже, Кейске провёл языком по чужому прессу, останавливаясь на каждом из кубиков. Находясь уже у паха, Баджи раздвинул чужие ноги ещё шире и начал оставлять бесшумные чмоки на коленях, ногах с внутренней стороны и добираясь до члена. Но парень не спешил доставлять Кисаки наслаждение, а лишь подразнивал его. Медленно и с нежностью принялся полизывать яйца, отсчитывая мысленно по полминуты. Затем провел языком по венкам на стволе. Сгорая от издевательских действий, Кисаки протяжно застонал, произнося столь громкое "Баджи", сжимая простынь до посинения косточек на кистях, прижал ноги друг к другу, когда Кейске начал посасывать головку, словно создавая наушники для него, но после отпуская из плена. Ухмыльнувшись реакции Тетты, Баджи отстранился от члена и одним быстрым движением развернул его на живот. Вставшие соски терлись о ткань простыни, доставляя небольшой дискомфорт, но в какой-то степени это было приятно. Чужая рука прошлась по спине, будто рисуя на ней странные узоры, заставляя прогнуться, приподняв ягодицы. Замах руки, и шлепок прилетел на правую ягодицу, а голова уткнулась в подушку, сжимая её от приятной боли, что чуть ли не заставила кончить так рано. — Кисаки, ты шлюшка, — произнес, ухмыляясь, Баджи, замечая, как рука начала пульсировать, но вид на ягодице того стоил. — Т..ты кого шлюшкой назвал?! – негодуя, спросил Кисаки, повернувшись к нему лицом, а затем вновь последовал сильный шлепок, но уже на другую часть. Трясущиеся ягодицы заставляли шлёпать и шлёпать до тех пор, пока они не покраснеют и не начнут пульсировать. Слёзы скатывались по щекам от боли или от удовольствия, которое Кисаки признавать не хотел, но был намерен продолжить до конца. Слишком уж далеко зашел. — Уф…А мне это нравится, – добавил темноволосый, смотря на ягодицы, что в скором времени будут словно синяки, следом начал грязно их лапать, сжимая в своих ладонях так, что оставались отпечатки пальцев, — Мм…идеально. Теперь твоя задница выглядет куда лучше и привлекательнее, — наклонившись, раздвинул чужие ягодицы и провёл всем языком по дырочке. Активно вылизывая колечко анальных мышц, он вошел внутрь языком и принялся трахать им на протяжении двух минут. Сказать, как сильно он хотел отыметь Кисаки, это ничего не сказать. Не сдерживая стоны, сжимая чужую простынь, постанывая имя, Тетта умолял о большем, но Баджи лишь издевательски продолжал прелюдию. Вытащив из анального отверстия язык, обильно смазав два пальца, Кейске подставил их ко входу. Медленно ввёл, говоря Кисаки расслабиться, ведь тот сжимал стенки из-за странных ощущений внутри. Расслабившись полностью, глубоко вдыхая и выдыхая воздух, Тетта позволил чужим пальцам войти глубже, раздвигая стенки в манере ножниц. Свободной рукой он надрачивал самому себе, а звуки лишь смущали Тетту, который считал их слишком развратными, хотя самому ему было приятно. Спустя короткий промежуток времени вынув пальцы и подставляя ко входу член, удерживаясь на локтях, Баджи пытался подготовиться морально и физически к столь трудному для него шагу, ведь представления об анальном сексе у него и вовсе не было. Вставляя член вертикально меж чужих ягодиц, начал потираться о кольцо мышц. Головка входила немного с трудом, а затем член легко протолкнулся наполовину.Дав Кисаки время привыкнуть, заметив медленный, но утвердительный кивок, Баджи резко вошёл полностью, а Кисаки, удерживаясь на одном локте, сжимал другой рукой подушку, а слёзы вперемешку со стонами вырывались наружу. Кисаки поджимал пальцы на ногах, а чужие ладони придерживали его за бёдра. В начале темп был более медленный, а после же довольно быстрый и грубый. Сменив позу, привстав на колени, впритык к телу Кейске, Тетта провёл правой рукой по скулам, смотря вглубь чужих очей. — Оттрахай меня всего, – произнёс Кисаки сквозь стоны, втягивая в грубый поцелуй, сжимая корни волос, сплетая языки, постанывая в поцелуях столь развратное “Ах…Кейске...агх...”