Пусть нам повезёт или пальцем в небо

Первым в номере, как и договаривались, появляется высокий парнишка с копной кудрявых волос, спадающих на плечи. Он мельком оглядывает комнату, ни на чём не задерживая взгляд. Ему, в принципе, всё равно. Главное, чтоб кровать была удобная. И, желательно, чистая. Он убирает верхнюю одежду в шкаф, туда же отправляет портфель. Документы, однако, прячет в кресло. А телефон закидывает под подушку. Затем он предусмотрительно ополаскивается в душе, трамбует все оставшиеся вещи опять же в шкаф. Туда же отправляется и покрывало. Парень подходит ко входной двери, отмыкая её, берёт заготовленную заранее ленту и укладывается на кровать в ожидании. К назначенному времени дверь открывается. - Чувак, ты что, голый? Прикройся, блять! – истошно высоким голосом орёт вошедший и слышен характерный звук шелеста куртки, а затем - стука о стену. Похоже парень резко отвернулся и ударился лбом. - Эй…эм…мистер…вы…ты впорядке? – уточняет второй голос парня с кровати. Он, наоборот, низкий, тот словно трубит в бочку. - В хуятке! Отлично встретил, ничего не скажешь. У меня шишак теперь на башке размером с шар для боулинга. Судя по манере речи, возле входа околачивается довольно молодой парнишка, так что, наверное, можно и без фамильярностей. - Слушай, прости, я накинул одеяло. Что за реакция? Ты что раздетых парней никогда не видел? - Да просто не ожидал. Я правда могу повернуться? - Да… - Отлично. Слышится скрежет замка. Все участники сбора на месте, так что, как и договаривались, последний не забывает закрыться, чтобы избежать нежелательных гостей. Парень топает вокруг, видимо, тоже располагает свои вещи по углам, затем доносится шум воды – похоже тот споласкивается. И, наконец, он усаживается на краешек кровати. - При…и-ивет… Да, без заиканий в этот вечер никуда. Встреча-то сомнительная, ничего не скажешь. - Здоровенько... - Феерическое приветствие вышло на троечку, да? - нервно посмеивается тот, что полусидит на кровати. Паренёк рядом тоже шутливо отфыркивается. - Неужели ты меня хотел поразить в самое? Нужно было сразу у порога встречать, выпрыгивать на встречу, в чём мать родила, о, ещё и с помпонами и кричалками, тогда точно было бы круто! Парень, оккупирующий постель, смеётся, мотая головой с копной каштановых кудряшек. - Боюсь, я не самый аккуратный человек даже с открытыми глазами. Я бы, скорее всего, что-нибудь своротил, упал, возможно на тебя. И наша идея провалилась на первом этапе. - На нулевом. И без возможности повторения. Если бы на меня выпрыгнуло бы что-то такое огромное, голое, и начало ещё и всё крушить, я бы уже помер к херам от разрыва сердца. - А я бы запнулся об твоё бездыханное тело, урылся и сломал себе шею. - Боже – смерть моей мечты! Скончаться под голым здоровенным парнем… Блин, это был сарказм, но вышло как-то пошловато. - Да, немного. Давай постараемся выжить оба, – завершает шутку кудрявый. - Да, уж. И разговоры о смерти как-то не настраивают на процесс… - Хочешь уже приступить? - Ох, нет, только не после того, как я представил, как твой гниющий трупик с блестящими помпонами разлагается, придавив меня, пока персонал гостиницы тактично нас не беспокоит несколько дней. - Чёрт, зачем ты это сказал! – опять хохочет парень под одеялом. - Так, я понял, похоже, что мы с тобой - не очень адекватные люди. - Это точно! Хотя это было ясно ещё тогда, когда мы с тобой решились на эту встречу. - Эм…да…наверное, да…Как тебя зовут? - Ну, допустим, Филипп. - Я тогда Артур. Предположительный Филипп щёлкает языком, и, похоже, хлопает ладонью по матрасу. - Мы могли бы какие-то прикольные имена придумать! Или кликухи. Что-нибудь очень крутое, бомбическое! Похоже сочинялки у нас не очень развиты. - А может меня именно так и зовут? - Хм…Ладно, тебе, наверное, подходит. Артур звучит солидно. Звучное имя для большого мальчика. Эй! Ты куда свои лапы тянешь?! Парень не успевает отпрянуть, когда кудрявый резко отталкивается от спинки кровати, наклоняется вперёд, и обхватывает его ладонями за плечи. Он быстро проезжается руками по всему телу, словно прорисовывая его контур. И, похоже, оценивает габариты. Но как только назвавший себя Филиппом начинает визгливо орать, одёргивает руки, словно обжёгся и поднимает их ввверх. - Прости, - оправдывается он, отъезжая по кровати подальше, - мне стало ужасно интересно. Ты не раз уже сказал, что я большой. Но это, похоже, ты совсем хрупкий. У меня ведь самое обычное телосложение. Хотя да, я высокий. - Я не хрупкий! – возмущается тот, которого сейчас так неожиданно ощупали. Слышно, как он прерывисто дышит, то ли от негодования, то ли от неожиданности. - Давай, ползи сюда обратно, чего ускакал. - Ты не злишься? - Начну, если будешь тупые вопросы задавать. Давай, возвращайся. Нет, правее. Как ты вообще с кровати не улетел, так прыгая? Парень насупливается и надувает губы, выше подтягивая одеяло. - Ты так завизжал, - бубнит он, - что я испугался. - Это нормально! Я импульсивный. Я так общаюсь. Да аккуратнее же ты! – шипит он, когда кудрявый почти сшибает торшер на тумбочке. - Я ж сказал – правее. А вообще - замри и не дёргайся. Сам подползу! Мы ж договорились выжить. Я не собираюсь сдохнуть не целованным девственником. - А ты…? - Зачем спрашиваешь, я же тебе объяснял, когда мы переписывались…В гомосексуальном плане опыта у меня нет от слова совсем. Вытягивай руку. Ага, вот так! Чувствуешь моё плечо? Да, ты с этой подружкой уже познакомился, успел полапать. А теперь чувствуешь под ним мышцы? Так, а вот так их ещё больше! Чувствуешь, какой каменный трицепс! Ага?! – он дёргается и судя по звуку, хлопает в ладоши. - Вот и не пизди, что я хиленький! И убирай свою цапельню. - Ох, так вот оно зачем было! Ты обиделся! - Ты назвал меня хрупким! - Прости! Я не думал, прости. И я, кстати, ещё первый раз прочувствовал все твои мышцы. Твоё тело весьма в тонусе. Ты спортом занимаешься? - Да, я играю в футбол. И мы, вроде, договорились, что не будем рассказывать друг о друге подробности. Мы для другого собрались. - Твоя «п-престарелая невинность», как ты очень своеобразно выразился в переписке, это очень печально. Наверное. Но почему бы не воспользоваться свободными ушами. Это как метод попутчика, или как он там называется. Незнакомцу легче всё рассказать. - Я не любитель психоанализов и разговоров по душам. - Ладно, понял. Я просто нервничаю после твоих криков и просто хочу успокоиться. Как-то у меня настрой сбился. Мы же можем просто поговорить. - Хорошо. Ладно. О чём? - Не знаю. К примеру, тебе нравятся татуировки? - Твои? - Да в принципе. - Нравятся. У меня есть тату. - Отлично. Вот и расскажи про них. - О, это очень увлекательно и так далее. Ну, они маленькие. И не маленькие. Слушай, я просто ебашу их без разбора. Когда я делал первые три, я просто сказал, что хочу что-нибудь, вообще не важно что. - Капец скукота какая! – улыбается кудрявый, слегка расслабляясь. – А ты немного отчаянный. - Да тут к гадалке не ходи! Я ведь в кровати с незнакомым голым парнем в мотеле на окраине какой-то запинды. Бесцельные татуировки – меньшая из дичи, которую я творил. - Интересно! Но все же, Фил, зачем тебе для этого дела незнакомец? Не похоже, что ты одержим случайными связями. - Значит решил гнуть своё. Ох, я…ладно… Я расскажу. А этот шарф точно не прозрачный? Ты где, кстати, его взял такой? Похож на ленту выпускников. - Обычный шарф. Я иногда в нём хожу. - На нём какие-то огурцы китайские выдавлены. - Это не огурцы! А, впрочем… Люблю интересные принты. - Наверное, если бы ты встречал меня не голым, а в своей привычной одежде, я бы так же удивился, если ты по улице гоняешь в таком шарфике. - Да, возможно так. Я весьма заметный мальчик и люблю наряжаться. – Он жеманно приглаживает невидимые рукавчики на плечах сначала одной рукой, потом противоположной. А следом на вскидку машет в строну шкафа. - Сегодня на мне рубаха с тропическим лесом: пальмы, лианы, тигры, птицы и всё такое. О, а ещё у меня остроносые ботинки золотого цвета. - Ого! У тебя там, похоже, целая картина! Ещё и блестящие обутки. Ты ещё тот щёголь, бэйб. А я не думал, что приглашён на приват-вечеринку топовых модников, так что на мне просто майка и скини. - Майка – это хорошо. Майку легко снять, – лукаво улыбается тот, что назвался Артуром, призывно поведя бровью. - Конечно! Это не то, что миллиард пуговичек на твоей пижонской рубашке с зовом джунглей! - Я упростил тебе задачу до минимума. - Ох, спасибо! Оба ржут, принимая лёгкий, немного заигрывающий тон беседы. - Я рад, что всё-таки выбрал именно тебя, - объявляет псевдо-Филипп, отсмеявшись. - Я тоже. С тобой весело. - Ох, конечно, мы ж сюда поугарать пришли… Нет, это, конечно, круто, что ты прикольный. Но я больше рад, что ты - красавчик. Мне повезло. У тебя очень милая улыбка. Ты, правда, очень привлекательный. - Я ведь тебе говорил! - Ещё и самовлюбленный. - Ну, может быть. Или нет. Я просто пытался тебя успокоить, сказал, что я норм. Ты мне сто раз написал, что не хочешь лапать член какого-то уродца. - Ну, а что тут такого? - Да брось, ты ж не великими чувствами ко мне решил воспылать, так какая разница, как я выгляжу. Ох, то есть не так, в чувствах это не важно. Или наоборот. Проехали. Я запутался! Но в нашем случае, какая разница, какая тушка у члена, который ты собрался потрогать? Мог бы вообще сказать, чтоб я на голову бумажный пакет надел. - А ты бы согласился? - На повязку же согласился. С тобой что-то не так? Ой, блин. Прости, что спрашиваю. - Вообще не твоё дело. Парень, конечно, злобненько огрызается, но слышно, что он не серьёзен. Однако, Артур решает, что стоит всё равно сделать ему замечание. Но только так, чтоб тот понял, что игра продолжается. - Какой-то ты слишком грубый. Я тут тебе свой член альтруистически из самых светлых побуждений вручаю, мог бы быть помягче. - А ты мог бы меньше тарахтеть! - Я просто нервничаю, сказал же! - Тебе то чего нервничать? Это ж я трогать собрался. А тебе нужно просто лежать. - Отдавать свой член в чужие неопытные руки тоже, знаешь ли, непросто. Я всё равно нервничаю. - Вот и я нервничаю, поэтому дай мне немного тишины, чтобы с мыслями собраться. – Парень показательно громко вздыхает, а потом заваливается рядом. Правда так, чтобы не задевать тело под одеялом. – Ты не против - я закурю? - Нет, не против. Слышится шелест упаковки, два щелчка зажигалки, а потом в нос ударяет запах табачного дыма. Хорошо, что Артур открыл форточку сразу, как зашёл. Через пару затяжек Филипп устраивается поудобнее и решается. - Короче, у меня маленький рабочий городишка. Вероятность встретить кого-то привлекательного своего пола, кому ты ещё и понравишься в ответ, катастрофически мала. Да я на подобное и не рассчитываю. Но попробовать, правда, хочется. Может игра, как говориться, и не стоит свеч. Может это всё не для меня. Я ведь парня никогда и не целовал. Уже не говоря о том, чтобы коснуться его дружка. Может мне противно станет. Кудрявый поворачивает голову на звук голоса, но похоже парень лежит немного ниже его лица. А ещё он, пока говорил, несколько раз чиркнул его ногтем по боку: похоже тот, пока что-то рассказывает, начинает сильно жестикулировать. - Но ты ведь думал о том, что было бы прикольно это сделать? Я про поцелуй. Ну, к примеру, если ты смотрел на какого-то симпатичного актёра? - Эм, ну да. Желания у меня всегда были, я не отрицаю. Я не говорю, что это плохо, всё такое, и что я осуждаю. Просто я сам себе никогда не позволял об этом думать. И вообще, ты меня не знаешь, а главное, не видишь, так что скажу, что я сейчас безбожно вру. Я осуждаю! Но не других, а себя. Однако, думаю, наверно, это все же глупо, чего-то хотеть, но так и не рискнуть попробовать. А потом, может, я сам себя сожру со всеми потрохами. Но, надеюсь, что нет. Ведь никто же не узнает. - Я сейчас тоже не осуждаю, ты не подумай. Но разве нельзя было попытаться с кем-то познакомиться вот так же в другом городе, а не тыкать пальцем в небо, надеясь, что тот, с кем ты впервые увидишься, хоть чуть-чуть тебе понравится? - Я действительно на подобное надеялся. Подумал, что уточки на твоей аватарке внушают больше доверия, чем, скажем, те мудаки, которые выставляют фотки своего хуя. - Я сразил тебя резиновой уточкой? - Ох, да, обожаю… – хрипло и заливисто гогочет парень, и давится табачным дымом, откашливается и в сердцах шлёпает парня по прикрытой одеялом ноге. – Уточки – это так возбуждающе…Да…Я выбрал тебя, потому что ты написал, что для тебя это тоже будет впервые с парнем. - Я целовался с парнями! И не раз! Не заблуждайся! Об этом я тебе тоже писал! - Ага, я помню: ты предпочитаешь девушек, но и парнями не прочь закусить. - Я не так писал! - Суть была такая. И это хорошо. Ты, вроде как, с вопросом знаком, тебя всё устраивает, осталось дело за практикой. Не хотелось краснеть рядом с опытным мужиком, который снисходительно на меня бы взирал сверху, глядя на мои попытки решится до него дотронутся. Да и нахера это тому, у кого уже всё было? Переться в другой город, просто чтоб кто-то попытался дотронутся до твоего члена. Кстати, а ничего такого, что я тебя вижу? - Нет, всё окей. Тебе ведь было важно, чтобы я был привлекательный. Если тебе нужно – любуйся, сколько хочешь. - Спасибо. А насчёт попытаться познакомится… В гей-клуб я бы никогда не пошёл. Я бы от стыда сгорел, если бы на меня там кто-нибудь просто посмотрел. О, однажды я доехал до соседнего города исключительно с этой целью, но внутрь здания так и не зашел. Простоял, как ебанат, со стаканчиком кофе минут тридцать напротив, упорно делая вид, словно кого-то жду. Но думаю, там вокруг таких хитрожопых, которые думают, что всех наебали, каждый день пачками крутится. Ох, прости, я перешёл на маты. Постоянно забываю, что нужно сдерживаться. - Ничего страшного! Это не травмирует мою тонкую душевную натуру, – улыбается Артур. Кудрявый ощущает, как парень перекатывается на бок, оказавшись совсем близко. Затем он приподнимается, и, есть предположение, смотрит в упор. - Прости, ты рассчитывал, что тебя будут трогать за всякое, а вместо этого тебе приходится изображать психотерапевта. - Ничего, нормально. Для меня всё это тоже странно. Я, честно, в последний момент хотел слиться. Мне вдруг пришло в голову, ну, к примеру, а вдруг, у тебя руки в бородавках. - Ох, да, а ещё и в гнойниках, струпьях, и с длинными кривыми желтыми ногтями! - Боже, не продолжай! У меня слишком живое воображение. А то, что я не вижу, даёт слишком большой простор для фантазии. - Вот, держи. Парень с высоким голосом, смеясь, вкладывает свою руку в ладонь парня с завязанными глазами. Тот сразу быстро скользит по ней пальцами. - Так даже не интересно! Самая обычная рука. Гладенькая! - Да уж. Даже не клешня. И никакой чешуи. Отвратительно скучная рука! Как я вообще с такой живу! - Действительно, позорище! Слушай, пока она у меня, могу помочь тебе начать… - Тебе так не терпится? Ты какой-нибудь сексоголик? Парень саркастично фыркает. - Нет, быстрее начнём - быстрее закончим! Может как раз освободимся к восьмичасовому шоу. - Да чего тогда тянуть, давай сразу телек включим. Чел, у меня рюкзак полон пива. -А? - Я подготовился на случай, если мы друг другу совсем не понравимся! Как нормальные мужики можем просто попить пивка, глянуть программу про прокачку машин. Это, конечно, лишь бравада. Слышно по тону, что ничего такого парень не планировал. Но в каждой шутке есть доля шутки. И лучше всего перевести тему. - Ты сейчас серьёзно? Что-то смотреть, кроме снов, с закрытыми глазами, очень трудно. - Я как-то не учёл этот факт, – хмыкает парень. - И что, если бы я тебе не понравился, ты бы просто позволил бы мне себя увидеть? Достал бы пиво, врубил телек? - Нет, наверное. Я бы, скорее всего, просто ушёл. Не знаю. Я никогда не был в такой ситуации, не могу предположить. Может ты уже отпустишь мою руку. - Хорошо, опускаю. И действительное не отпускает, а опускает. К себе на член, быстро откинув одеяло. Филипп приглушённо охает. Его ладонь вздрагивает, но всё же остаётся на месте. Ну, когда-то, действительно, нужно было начать, так что погнали. Он проводит подушечками пальцев по мягкому органу, спускаясь к основанию, захватывая его снизу и чувствуя, как тот немного начинает твердеть. Парень водит снизу рукой, щекоча свою ладонь слегка сморщенной крайней плотью, пока его левая рука продолжает гладить ствол по всей длине. Отчего шкурка напрягается и ползёт вверх, обнажая крупную розовую головку. Парень не особо понимает, отчего он так залипает от этих почти что детских игр. У него такая же штука есть – развлекайся, сколько хочешь, хоть колокольчик привязывай. Но от осознания того, что этот член принадлежит кому-то другому, внутри его заполняет восторг. К тому же он знает, что этот агрегат человека с очень красивой улыбкой. Да и, Филипп неожиданно для себя отмечает, что этот член тоже очень красив. Как-то до этого он был глух к хуевой эстетике. А вот сейчас прям готов поставить пятёрочку. Парень чуть выпрямляется, предоставляя рукам больший простор. Он водит ладонями не только по органу, но пробегается по гладковыбритой мошонке, внутренней стороне бёдер, по коротким паховым волоскам и чуть выше, ближе к пупку. Но сам при этом смотрит на лицо Артура. Тот слегка откидывает голову и приоткрывает рот. Два его немного большеватых передних зуба очень чувственно обнажаются вокруг розовых пухлых губ. - Так жаль, что я не вижу твои глаза. Скажи, какого они цвета? Скорее всего, серые, или голубые, как у меня. - Ох, а ты у нас голубоглазка, – хрипло смеётся кудрявый. – И ты не угадал. Мои глаза – зелёные. - Да ладно! Это редкий цвет. - Не особо. - Ну, наверное. Просто, я подумал, ты итак достаточно хорош. А у тебя ещё и глаза зелёные. Если ты, конечно, правду говоришь. - Глянь, у меня в телефоне есть мои фото. - Так просто доверяешь незнакомцу свой телефон, пока ничего не видишь? - У тебя голос приятный. Милый такой. Я буду надеяться на то, что парень с таким чудесным голосом будет самым честным малым. - Ох, а ты – святая простота. Слушай, крепыш, мне правда можно глянуть? И, эм, у тебя член встал. - Не поверишь, я в курсе, – сообщает Артур и снова грудно смеётся. Тот, что назвался Филиппом, зажимает в руках другую игрушку, в современном мире не менее важную. Парень уже разблочил экран касанием пальца. И он поставил сам себя на заставку. И глаза его правда изумрудно-зеленые. - Это же не линзы? Не фотошоп? - Да нет же! Такой цвет от природы. Ну обычные глаза. - Совсем не обычные! Потрясающие глаза. Очень красивые. И ты - очень красивый. - Спасибо, – немного смущённо мямлит парень напротив. - Цени! Я комплиментами не раскидываюсь! Здорово, что ты меня не видишь! А…эм…а я могу потрогать твои волосы? - Волосы? - Ну, они такие волнистые, хочется прикоснуться. Ты ведь и сам их постоянно зачёсываешь. - Ох, да. Я это делаю непроизвольно. Даже не замечаю. - Так я могу? - Давай. И вот Артур уже чувствует чужие пальцы, скользящие по виску и немного оттягивающие крупный локон перед лицом. Аккуратно, очень нежно. - Блин, ты так мило краснеешь. Понять бы ещё с чего. Они ведь настоящие? Кудряшки? Так? Ты же не какой-то самовлюблённый психопат, навивающий себе букли? - Тебе нужны мои детские фотки? С чего такое недоверие? - Ты слишком классный. Хочу понимать, насколько ты себя совершенствуешь. - Ох, да, прыщики на моём лбу свидетельствуют о моём полнейшем превосходстве. - Хорошо, на эту мысль меня натолкнули накрашенные ногти. Ты шёл на встречу с незнакомцем. Не подумал, что его может это оттолкнуть? - Если тебя отталкивает уже такой пустяк, то не думаю, что стоит продолжать. - Так это было сделано для проверки? - Нет. Я крашу ногти. Мне кажется это забавным. - Да, ты действительно забавный. - Так тебя не напрягает мой лак? - Нисколько. - А тату? - Про тату ты предупреждал. Но я не думал, что их так много. Впрочем, я могу с тобой посоревноваться. - Эй, а ты не сказал, что у тебя их много! Только сказал, что есть. Маленькая татуированная голубоглазка… - У которой, если что, очень хорошо поставлен удар! Так что следи за словами. - Ещё и боевая голубоглазка. - Слушай, твой член всё ещё в моей руке. Я бы, правда, на твоём месте следил за языком. Кстати, я всё правильно делаю? - Держишь ли ты правильно член? Предположительно, да. Сложно его держать неправильно. - Ты опять нервничаешь? - Эм…Что? Ох, нет, сейчас это уже не нервы. Ты же видишь - я возбудился. - На нашу болтовню? - На твою руку! Хоть ты и не намерен ей больше ничего делать, кроме как, сжимать, словно это микрофон. Как долго ты собираешься его держать? - Не знаю. К слову, люблю микрофоны. Люблю держать микрофоны. - Эээ…ммм…не пойму, это сейчас пошлая шутка, или ты серьёзно? - Эм…Серьёзно…Люблю петь. Блин, да я уже как ты стал мыкать и запинаться в словах! - О, интересно. Микрофон у тебя в руках, может что-нибудь споёшь? - Так, а вот теперь я не пойму, серьёзно ли ты. - Нееет, я спошлил, прости! - Блять! Чёрт, блять, я представил…Ты можешь, пожалуйста заткнуться? Пара секунд без твоих шуточек. - Хорошо, ладно. Нет, подожди! Ты серьёзно собираешься так сидеть весь день? Может уже освободишь его? Ты что его в плен взял? - Я что, сильно сжал? Тебе больно? Я взялся обычно, так же, как держу свой. - Ты дурак? Нет, не больно мне! Просто ты мнёшь его уже полчаса. У меня уже вся кровь со всего тела там циркулирует! Ты же просто пощупать собирался, мы не договаривались, что ты его весь день держать будешь. - А-ха-ха, тебе жалко что ли? Сейчас врублю телек, прилягу, и так и буду смотреть, с твоим членом в руке. Он тёпленький такой, мне нравится. Приятненько! - Вообще не смешно! Это какая-то петинговая пытка. - Эй, Кудряшка, возбужденным ты ещё больше очарователен. А твой лепет такой уморной! - Да пошёл ты! - Ага. Слушай, правда, помолчи немного. Я пытаюсь настроиться. - На что ты там настраиваешься? Ты пианино, что ли? - Ш-ш-ш, я сказал! Ты ж не думал, что я протрясся в автобусе три часа, чтобы просто член в руках подержать. У меня свой такой-же есть, уж надержался вдоволь. - А разве не… А что… - Успокойся, всё хорошо! – парень свободной рукой заставляет второго откинуться обратно на подушки, потому что тот взволнованно вскакивает, пытаясь подняться. Филипп сначала упирается ему в грудь, надавливает. А потом начинает её аккуратно поглаживать, чтоб парень не суетился. - Есть то, для чего свой член не подойдёт. Я хочу проверить, смогу ли я…мне нужно понять, как он…фух… ощущается во рту. - А…эм… Уверен? - Не знаю…Но…Не знаю. В общем, да… - Ясно. - Ага… Пауза и молчание. Но ненадолго. - Ты знаешь, вдруг тебе это важно, я помылся, как заселился в номер. - Замечательно… - А ещё я точно безбукетный…и… - Хазза! Да помолчи же ты! Пять секунд! - Хазза? Ты откуда это взял? - Прости. Вырвалось. Когда ты показывал мне телефон, там всплыло сообщение. Кто-то интересовался, куда ты опять пропал. И так тебя назвал. Я на автомате решил, что тебя может успокоить твоё имя. - Это не моё имя. Это прозвище. Меня зовут Гарри. - Не знаю, зачем ты мне это рассказал, но я рад знакомству, Гарри! - усмехается паренёк и трясёт приветственно член, словно это рукопожатие, отчего кудрявый только неверяще хихикая, качает головой. – Хорошо, ты немного повеселел и успокоился. А теперь постарайся расслабиться. Детка, я ведь ничего такого не делаю, чтоб так паниковать. - Вот именно, что ты ничего не делаешь! - Да, блять, ну подожди ты немного! Тот, что якобы Филипп, просовывает колено между длинных вытянутых ног парня и пытается их в весьма наглой форме раздвинуть. Гарри поддаётся, раскидывает колени, и голубоглазка сразу усаживается на освободившееся место на простыне. Он только чуть расслабляет руку и скользит немного зажатым кулаком, когда перелазит через ноги парня. Но и этого действа хватает, чтобы вызвать у того стон. Он тут же пытается скрыть его за шуткой. - Вцепился, как в главный трофей. - Факел, блять, свободы! - Оскар! Ох, нет, Грэмми, ты ж певец, оказывается. - Ох, да, спасибо маме, папе. А главное тебе, о великолепный Гарольд, за то, что предоставил мне свой потрясающий член в недолгое пользование. - Ага, и скоро об этом пожалею. - Не пожалеешь… Фил наклоняется вперёд, судя по ощущениям и звукам, опираясь свободной рукой на матрас, склоняет голову, и видимо, чтоб не передумать, скоро облизывает верх набухшей открывшейся головки языком. Гарри ожидаемо мычит. И начинает ёрзать, чтобы продлить ощущения. - Чувак, ну чего ты как блоха кручёная, тебе минет хер сделаешь. Что ты весь извертелся! - Я б на тебя посмотрел, если б тебя так долго изводили! - Я б лежал смирно и получал удовольствие! - Меняемся? - Ой-ё-ёй, какие шуточки, уже чересчур. - Я не шучу. Я готов поучаствовать. - Правда? – слышно, как парень громко сглатывает. - Нет, пожалуйста, дай мне ещё немного времени. Гарри сперва замирает, но затем кивает и пытается расслабиться. Филипп снова наклоняет голову, и теперь захватывает головку губами, медленно погружая её в рот, пытаясь посасывать. Он затяжно втягивает воздух через нос, видимо, чтобы не начать давиться. И через пару минут его движения становятся более уверенными, и очевидно, раскрепощёнными. Он периодически приостанавливается, словно пытается что-то оценить, а потом снова возвращается к головке. Ещё пару движений и Фил поднимается на колени, оказываясь почти на ровне с лицом другого парня. - Ну и как? – шепчет Гарри. - Не скажу, что это неприятно. Странно, конечно. Но определённо возбуждающе. - Ага, ясно-понятно…Прости, что ты делаешь? - Опять время тупых вопросов? Если я уже и полизал, и пососал, подвигать рукой – вообще плёвое дело. Парень с длинными волосами задирает вверх лицо, и, похоже, прикусывает изнутри губы, зачем-то пытаясь сдерживать стон. Он втягивает воздух через нос, а потом обращается к окружающей его темноте, зная, что тот, что сейчас сводит его с ума, находится в парах сантиметров от него. Гарри протягивает руку. - Могу ли я тоже прикасаться к тебе в ответ? - А ты хочешь? - Угу. Очень. - Ты даже ведь не видел меня, не знаешь, какой я... - Плевать. Ты вкусно пахнешь, даже несмотря на то, что куришь. И мне явно нравится то, что я до этого уже успел ощупать. И блин, у меня чёртова банальная человеческая потребность схватиться за того, кто мне дрочит. Парень рядом заразительно фырчит, как ёжик, а потом странно булькает, словно пытается проглотить свой смех. - Тогда, конечно, детка, я в твоих руках, – наконец сообщает он и, кажется, придвигается ещё ближе. Гарри тут же складывает ему руки на спину. - О, чёрт, ты это так сексуально сказал! - Чего? - Детка. - О, да, это мой паразит, пытаюсь избавится. А тебе, видимо, нравится, когда тебя ласково называют, да, сладкий? Первая волна смущения прошла, Филипп уже потрогал, что хотел и не умер от переизбытка чувств, так что к нему постепенно начинает возвращаться его привычная дерзость. А вот парня напротив, похоже, наоборот, пробивает природная робость, которую он пытался скрыть своими нудистскими замашками. Но он всё же тянется вперёд, прижимая партнёра к себе, проходясь руками по его спине и спускаясь к пояснице. А потом слушает дыхание Фила, и тянется к нему, почти касаясь губ. - Гарри, что ты делаешь? - Хочу тебя поцеловать. - Мы же договорились, что этого не будет. - Ты предложил, я согласился. Или это было твоё обязательное условие? - Не-а. Не обязательное. Просто решил, что так будет правильно. У нас же голый эксперимент. А поцелуи – это уже … - Мне целовать? - Да, блять, да! Целуй уже! Гарри протягивает руку, укладывая её на щёку парня, аккуратно проводит большим пальцем по нижней губе. Он хочет, чтобы первый поцелуй этого парня был незабываемым и уж точно не поспешным, но трудно держать себя в руках, когда уже отдал своё достоинство в чужие. Губы Фила мягкие и податливые. Он охотно вливается в процесс. И он отлично целуется. Уверенно и жадно. Слюни, языки, прерывистое дыхание, кажется, что уже одно на двоих. И воздуха постоянно не хватает. Как и не хватает близости, касаний, притяжения. Нужно больше, сильнее, порывистее. Они жмутся к друг другу, хватаются за всё подряд. При этом Филипп не забывает про член в своей ладони. И почему-то в этот момент приходит мысль, что очень важно знать того, кто сейчас так неистово отдаётся всем этим ощущениям. - Пожалуйста, – поскуливает Гарри, - скажи, как тебя на самом деле зовут! - Лу-и…чёрт, меня зовут Луи. - Лу, о боже, Лу! - Да, называй моё имя, детка! - Мне нравится! Луи – такое нежное имя. - А больше тебе ничего не нравится? - Пошляк, какой же ты пошляк. Они, наконец, останавливаются, разгоряченные, взлохмаченные. Гарри в очередной раз проводит руками по телу парня, понимая, что переворотил всю его одежду. Он сначала слепо пытается её поправить, но потом решается и тянет перекошенную майку вверх, и парень ему охотно помогает от неё избавится. Он ещё раз осторожно целует Луи, так, словно просто обозначает свое присутствие и сразу спускается к оголившейся груди, проходит по ней лёгкими касаниями, находит на ощупь сосок. Аккуратно прихватывает его губами, затем зубами. Он слышит тихий вдох парня и падает ему лбом на грудь, ощущая запах его кожи. Ещё пару секунд и он решительно поднимает свою мордашку предположительно на одном уровне с лицом Луи. Он проводит пальцами по контурам, которые так и не получилось изучить, потому что так был захвачен поцелуем. А теперь он ведёт ладонью вдоль линии скул, таких острых, и впалых щёк, немного прихваченных щетиной. Следом - маленький кругленький носик. И да, то, что он точно сразу отметил – густая шапка прямых, закрывающих уши волос. И, конечно, губы, тонкие, мягкие, гладкие. Немного с горчинкой. На ощупь – самый обычный парень. Гарри не заметил у него совершенно ничего, что его отличало бы от других. Нет серёжек, нет перстней. Даже браслета на запястье или цепочки на шее. Парень, похоже, совершенно равнодушен к украшениям. Выдающиеся приметы, однако есть. Ну прям о-о-очень выдающиеся! Гарри уверен, что теперь узнает даже с закрытыми глазами эту задницу из сотни других. Она, определённо, невероятная, тут даже и видеть не нужно. Похоже, что Луис – обладатель пышных и подтянутых форм. Его попа шикарна. Он уже готов в неё влюбится, только лишь потрогав. Но, боже, как же хочется увидеть лицо, хотя бы одну чёрточку! - Лу, пожалуйста, разреши мне посмотреть на тебя! – умоляет он, продолжая оглаживать щёки парня. - Зачем? Хочешь оценить, а стоит ли оно того? - Нет же! Я итак тебя уже хочу до одури, на ощупь ты идеален. Особенно бедренная часть! Не думаю, что что-то сильно изменится. Просто я хочу посмотреть тебе в глаза! Хочу целовать тебя, и видеть в них поволоку страсти, желания, жажды. - Ого, как ты романтично запел. Ты так обычно простачков охмуряешь? - Что, про поволоку страсти – перебор? - Чуть-чуть. - Ладно, но это правда. Я безумно хочу увидеть твои глаза. Можно завернуть тебя в одеяло, только глаза оставить, если ты так не хочешь показывать своё лицо. И, эм, ты в розыске? - Не сочиняй. Не в розыске. Просто не хотел переходить на личности, это лишнее. Но все мои пункты уже пошли по пизде. Такое ощущение, что я тебе уже только адрес своего дома не назвал, но уже готов и к этому. - Оу, с этим можно и повременить. Прости, что давлю на тебя. Давай продолжим, я зря предложил. - Не, норм. Я же сказал, что уже всё равно всё не так, как планировалось. И ты не такой, как я ожидал. Надеюсь, я сейчас не ошибаюсь. В общем… – он протягивает вперёд руку. - Привет, – смущенно улыбается парень одними губами, когда атласная повязка летит на пол. Они смотрят друг на друга, и похоже, ни один даже не моргает. Пока Луи не отводит взгляд. - Надо же, и вправду зелёные. Эй, ну чего завис? Гарри продолжает таращится. Он сосредоточенно изучает то, что видит перед собой. Длинные надбровные дуги, раскидистые брови. Большие, широко поставленные глаза. И вправду голубые. И такие выразительные. За густыми ресницами словно ураганными всполохами пляшет вызов и непокорность. - Ох, ты ж, святые небеса! Ты прекрасен! - Да прям уж так! И Гарри опять выпадает из реальности. Потому что парень, (хотя на вид он скорее – озорной мальчишка), улыбается так, как это делают ещё совсем маленькие карапузы, только научившиеся ходить. Какая-то есть детская непосредственность в том, как он, широко оскаливается ровными блестящими зубами, полностью закрывая глаза, словно щурится. Так, что вокруг глаз залегают глубокие морщинки. Такие милые, словно праздничные. Гарри не уверен, что мимическим складочкам подходит этот эпитет, но почему-то лучики вокруг глаз парня действительно вызывают ассоциацию с праздником, с парком, аттракционами и сладкой ватой. - Эй, земля вызывает Гарри. Ты со мною, малыш? - Да, да…я…Мне действительно повезло, – улыбается он, а потом пытается собраться с мыслями. - Ты уже готов поменяться? Или ты ещё собрался что-то пробовать? - А? Что? - Так, а вот теперь ты не паникуй! Ты говорил, что тебе нужно всё попробовать, а потом будет моя очередь. - Чёт я такого не помню… - Лу, я уверен, что ты готов. – Гарри притискивает парня за плечи, не переставая им любоваться. Да тут и вправду полно татуировок. Чёрт, какой он аппетитный! И как его возле того клуба не попытались подцепить? Неужели стаканчика с кофе испугались. - А я уверен, что ещё не всё увидел, что хотелось бы. Гарри демонстративно оглядывает Луи с головы до пят. Штаны, на парне всё ещё штаны! И хоть во время поцелуя и активных блужданий руками по телу парнишки, он всё же расстегнул молнию на дико узких скини, высвобождая зажатого в нём окрепшего приятеля, всё равно, парень ещё одет. Гарри всё это время ласкал его через хлопок трусов. Пора это менять. И чтобы не выглядеть криворуким балваном, он сперва стягивает штаны. А уж только потом эффектно снимает боксеры. Он толкает парня на спину, и как только тот принимает лежачее положение, освобождает его от оставшейся на ногах одежды, тут же откидывая её в сторону, куда-то за кровать. Теперь, если парень надумает убежать, слишком быстро у него не получится. Не поскачет же он без штанов. Кудрявый наваливается сверху, ненавящиво придавливая Луиса к подушкам и смотрит, как его густые каштановые вихры отлетают назад, открывая лоб и ложаться в творческом беспорядке. Его собственные волосы сейчас свисают вокруг лица, и Луи тянет руку и аккуратно их перебирает, пропускает между пальцами. Гарри улыбается, целует парня, который сейчас играется с его кудряшками, в губы, реально наслаждаясь этой близостью. А потом локоны выскальзывают из ладони Луи, когда Гарри с довольной ухмылкой опускается вниз, усаживаясь между разведённых ног парня. - Так что, готов? – провокационно уточняет он, зависая в нескольких сантиметрах от члена парня. - Да, наверное. - Напоминаю, что ты обещал лежать и не дёргаться, получать удовольствие. - Смотря что ты собраааа…о, Господи! Гарри тянет вверх руки, перехватывая растопыренные пальцы парня, на случай, если он надумает ему мешать. И прижимает их к простыне, а тот весь выгибается дугой, реагируя на неожиданный римминг. Гарри победно улыбается. Да, это то, чего так хотелось последний час точно! А когда его руки впервые огладил ягодицы Луи, это стало навящивой идеей. Он водит кончиком языка вдоль ободка сфинктера, заставляя Луи захлёбываться от новых ощущений. Он хочет вылизать его так, чтобы тот забыл обо всём на свете. При этом ладонь Гарри теперь ласкает член Луи, удваивая ощущения и степень того, с какой частотой и напором парень продолжает стонать. В итоге, Гарри и самого уже ведёт. Он улетает от каждого мазка, от каждого проникновения языка в анус, чувствуя, как подрагивают бёдра не только у Луи, но и у него самого. Но он приходит в себя, когда намеривается отправить внутрь сразу два облизанных пальца. Один Луи уже принял без какого-либо сопротивления. - Эй, нам нужно остановиться! – с сожалением шипит он. - У меня ничего нет…Я не думал, что так далеко зайдёт. Луи сначала не совсем понимает, какого хрена его вдруг обломали с анальными ласками. Он пялится на приподнявшегося Гарри, на его разочарованную физиономию. Тогда он с усилием стряхивает с себя наваждение, приподнимает голову и смотрит так, словно вообще не понимает, или не верит в услышанное. - Серьёзно? Это какой-то трюк? Или… - Трюк? - Не важно. Правда ни на что не рассчитывал? Ты – такой красивый, и не думал, что тебя захотят? - Да обычный я! И я думал, что ты не решишься. Я просто хотел помочь. И ещё я немного безбашенный. Решил, что это - весёлое приключение. Луис недовольно прищуривается, оглядывается и пытается натянуть на себя одеяло. Но часть его – под коленями Гарри, так что он раздражённо откидывает тот край, что упорно тянул на себя. - Что, правда, ни смазки нет, ни презерватива, ни коварного плана? Гарри только отрицательно машет головой. - Да я ж сказал, что нет! Какого плана? Вообще не понял? - Ты прикидываешься, да? - Да объясни ты уже прямо! Я правда тупенький! Я не понимаю! Я тебя обидел? На что ты злишься? На то, что начал анальную прелюдию или на то, что я её не закончил? Луи смотрит изучающе, почти прожигающе, а потом улыбается вместе со вздохом облегчения. - Фух, детка…Я уже решил, что попался в лапы профессионального соблазнителя, который цепляет девственных дурачков на гей-сайтах и размашисто заносит их в список распакованных и униженных. - Отличное у тебя обо мне мнение сложилось! - Да, прости, если я ошибаюсь! Но ты слишком хорош! Нахрена тебе в ебенях какой-то придурок, которого ты первый раз в жизни видишь! - Ты ебнутый? Я же всё объяснил! - Да я не про это! Не про то, что ты вообще сюда припёрся. Тут мы уже вместе определили, что мы неадекватные авантюристы…я про… - Ты на комплимент что ли напрашиваешься? – прерывает его Гарри, если честно немного раздосадовано. Парень что себя в зеркале не видел? - Да у меня чуть ли не слюна вот сейчас на тебя сверху польётся! Это уже не говоря, что с моего стоящего члена уж точно уже на тебя капает. А стоит он, смею заметить, не от того, что я впечатлился этими прелестными обоями! - Ох…Я понял…И проникся твоей весьма поучительной речью. Эм…Тебя правда Гарри зовут? - Да. А ты правда Луи? - Да. Прости. Правда, прости. Похоже, я был недалёк от истерики. Когда ехал сюда, честно, я собирался только потрогать и всё, но вот я лежу без трусов с разведёнными ногами под голым парнем и вообще, кажись, на всё согласен! Ты так ловко меня уболтал. - Эм…я…ох…Я правда не собирался. Первый раз не стоит так поспешно…ещё и с незнакомцем. - Мы, вообще-то уже знакомы, Гар-р-ри, – смеётся Луи, поддевая его носом, как игривый щенок. - И, возможно, я больше и не решусь. Так что глупо упускать момент. Это ведь не плохо - переспать с тем, от вида на которого по всему телу мурашки. Ты сексуальный и очень притягательный. И я тебя капец как хочу! Так что придётся кому-то из нас пиздовать в аптеку за гандонами, раз уж мы такие непредусмотрительные, как дети малые. Или хотя бы попытаться отыскать крем. Как думаешь, на нас будут сильно косо смотреть, если мы постучимся в соседние номера, попрошайничая гель для рук? - Ты что для нас новое приключение придумываешь? – хохочет Гарри. – А к соседям мы пойдём голые и с помпонами? - А у тебя всё-таки где-то помпоны припрятаны?! Нет? Тогда просто будем хуями размахивать. - Что-то в тюрьму совсем не хочется! План, конечно, интересен и увлекателен, но может переночуем здесь, а не в полицейском участке? Ты ведь можешь и при мне членом махать, не обязательно перед соседями. - Эх, ты, трусишка, от такого квеста отказался! - Я это переживу! А рюкзак с пивом действительно есть? - Да, вон он в углу валяется. Может заодно глянем твою чудную рубаху с кадрами из программы «В мире животных»? - Хочешь, чтоб я тебе тут модный показ замутил? - Ну, может, я увижу это чудо и у меня всё желание спадёт. - Эй! Да я в ней ещё больше горяч, чем полностью обнаженный! - Ну, тогда точно не хочу её видеть! А то вдруг не устою и снова бухнусь перед тобой на колени. - Я не против…Бежать за рубашкой? - Я готов и без неё. Но, правда, мне трудновато бухаться на колени, когда ты лежишь на мне. Но если ты немного поднимешься… - Понял…Я…И…а может… Он привстаёт, действительно предоставляя парню больше свободы. Но не успевает тот ещё даже привстать, Гарри хватает его за спину и переворачивает на бок. Луи поднимает на него удивлённый взгляд, но кудрявый уже чуть смещается, так что его член уже находится возле губ парня. Ну, тут, намёк как-бы сто процентов ясен. Тут уже даже не намёк. Луи сразу направляет его себе в рот, помогая рукой. А Гарри в это время медленно укладывается в противоположную сторону, в направлении к ногам парня. Луис понимающе хмыкает. Ну, что ж, если у них получится, это будет отличное завершение и дня, и их затянувшегося эксперимента. Да, эта поза, на которую не сразу решаются обычные пары. Скорее ей, наверное, разбавляют близость, когда привычный секс уже приелся. Но вот, пресвятая Кама-сутра, они начинают именно с этого. Ну, хотя бы с боку, а не сверху, хоть не так откровенно. Хотя после римминга уже что угодно не такое откровенное. Но им, честно, по-барабану. Они получают удовольствие, которого прежде были лишены, и долгожданную развязку. Сначала кончает Гарри, потом Луи. И каждый тактично даёт партнёру понять, что вот, сейчас, но ни тот, ни другой не отстраняется. Как только Луи замолкает, Гарри поднимается и возвращает голову на подушку, ложась с парнем на одном уровне глаз. - Странный вкус, немного вяжет во рту, - делится парень впечатлениями. Гарри подтягивает его к себе, и Луи укладывает голову на его плечо, зарываясь в его длинных волосах. - Мог бы не глотать. - Мог бы не комментировать. - Океюшки. Тебе понравилось? - По моей довольной роже же видно! Конечно! И неплохо было бы повторить. - Когда ты уезжаешь? - Планировал завтра утром. Но у меня все выходные свободны. - Не знаешь, в этом городишке есть какое-то прикольное место, куда можно позвать на свидание потрясающего парня? - Это от парня зависит. Если он выёбистое пафосное чмо, то сводить его лучше в другой город. - Он, вроде, нормальный. Футбол, кажется, любит. Может отвести его на стадион? - Какой ему интерес пустое поле смотреть? Своди его в клуб потанцевать и выпить. Или просто по городу пошляться, посидеть в кафехе. Стандартно, но…Для свидания неплохо. Слышал, тут есть двор желаний. Обычный двор, по сути, ничего примечательного, но там обязательно нужно сфотаться с какой-то яркой стенкой. А ещё тут где-то барабульку, судя по отзывам, вкусную подают и копчёного кальмара на шпажках. - Окей, понял, принял, учту. Как думаешь, удастся продлить этот номер ещё на одну ночь? - Что, обои и вправду так приглянулись? - Да, боюсь, я уже просто не знаю, как теперь без них жить! Оторву себе кусок на память! – он хохочет и легонько хлопает парня по руке, когда тот протягивает её за голову и действительно пытается отковырять слегка отошедший стык обоины над спинкой кровати. Луи обиженно надувает щёки, прижимая руку к груди, и Гарри, хохоча, тенет его кисть к себе, целуя карточный браслет на запястье. Парень довольно скалиться в ответ. - Лу, - решает уточнить Гарри, пока у них тут такая идиллия. Он этого парня не знает, лучше сразу быть ко всему готовым, - ты ведь не слиняешь по утру, пока я буду спать? - Нет, конечно! У меня предвидится чудесный уикенд. Если я, конечно, не распланировал день для какого-то левого слишком удачливого мудака, то есть для какого-то другого парня. - Нет, не для какого-то. Но твой план не идеален! Там не прозвучало слово «уединение». - Думаю, мы на это найдём время. - А ещё найди время дать мне свой номер! - Принепременно! *** Конец концовый!