Люди

Ненавижу лето, раф и художниц

Запах жженых зëрен, мерное постукивание чашек, аромат сладкой выпечки. Люблю свою работу. Нет обожаю, всю жизнь конечно быть бариста не выйдет, но на то она и молодость чтобы тратить её на то что тебе нравится. Правда ведь? Помимо моей работы мне ещё нравится она, приходит ко мне каждый день, заказывает ужасно приторный раф, с сиропом, двойной карамелью и шоколадом сверху. Настоящее преступление против моего тонкого вкуса, но ей нравилось, поэтому я его и делал… Она рисует, прекрасно рисует, мне так кажется, но не ей. Считает себя зазнавшейся самоучкой, поэтому и поступила на специальность совершенно не связанную с искусством. Дурная голова. Свои рисунки она часто дарила мне, просто оставляла на столе вместе с грязной кружкой, а я их хранил. Так мы и познакомились, она оставила свой карандашный набросок на столе, я пришёл убрать опустевший столик. Рука не поднялась выбросить, вот и оставил себе, подумал что девушка просто забыла. Она пришла на следующий день, я узнал её потому что она заказала тот же ужасный раф что и в прошлый раз. В тот раз она убежала в спешке и вновь оставила свой рисунок. Так происходило несколько раз, вплоть до того момента как я решил отдать их ей. — Девушка, вы уже который раз оставляете у нас свои рисунки, возможно хотите их забрать — Я протянул ей стопку из как минимум десяти разных листов, что-то на хорошей плотной бумаге, что-то на тетрадных листах, а что-то и вовсе было нарисовано на салфетках. Она невероятно мило покраснела, почесала свой затылок и отвела взгляд в сторону. — О-ой, правда… А, а я думала вы их выкидываете, это ведь мусор. Какой стыд…— И рассмеялась, очень странно будто задыхалась, позже я полюбил её смех, но сейчас он мне казался ужасным. — Блин, прости пожалуйста, не хотела заставлять тебя таскать весь этот хлам, давай-ка мне, избавлюсь. — Она небрежно хватает протянутые листы за край, сминая рисунки. — Стой-стой, ты что хочешь их выбросить? — Я выдергиваю их из её рук тем самым повреждая ещё сильнее и теперь пытаюсь их разгладить. — Э-э-э, это вообще моё, верни! Если так хочешь могу и по симпатичнее дать, а не этот позор… Она пришла на следующий день и принесла стопку других рисунков, все на плотной бумаге, без пятен и с идеальными линиями. Она оставила их просто на столе как и всегда вместе со своим заказом. Перебирая и разглядывая их я наткнулся на маленькую надпись, подозрительно напоминающую имя в инстаграме. Так и есть, это был оно. Без единого её рисунка, почти пустой и с десяткой подписчиков. Я хотел ей написать, но постеснялся и просто подписался и оставил пару лайков в профиле. В ответ она подписалась только спустя пару дней, пролайкала весь мой инстаграм и даже оставила коментарии под постами. Было неловко. — Привет, а ты до скольки работаешь тут? — Она мило заправляет лохматую прядку за ухо и смущённо улыбается. — До двенадцати — Я резко выпалил не подумав о том для чего ей это информация. — А выходные у тебя когда? — Она мило сморщила носик, на котором оказывается были веснушки, прозрачные, еле заметные, их будто не было вовсе. — Завтра — Уже протянул я догадываясь для чего она меня спросила. — Значит завтра мы идём на свидание — Ставит она перед фактом меня и как не в чем ни бывало просит свой ужасный раф. У неё были довольно длинные пушистые волосы, которые казалось она никогда не расчесывает, завивались они в трогательные тёмные беспорядочные пряди. Карие, почти чёрные глаза и разводы туши под ними, вечно розовые щеки и размазанная по губам красная помада с блёстками. Одевалась она открыто, даже наверное слишком. Мини-юбки, декольте глубокое настолько что был виден бюстгальтер. А ещё она пахла земляникой, до тошноты приторный, но приятный запах и тонкими нотками сигаретного дыма. На наши свидания она таскала шоколадки или конфеты, ощущение будто она только ими и питалась, ах да ещё тем ужасно приторным рафом. Она всегда при встрече дарила мне свои рисунки и пихала в рот конфеты, А если не конфеты, то её любимую мятную жвачку. Мы познакомились в начале апреля, когда нормальные люди только снимали куртки, она же давно ходила в пальто и лишь накидывыла шарф, никак не могу понять почему ей не было холодно. При всём при этом, ужасно ругалась если я не надевал шапку или забывал про своё здоровье. Мы подружились, оказалось что она очень тактильная и уже на второй нашей встрече полезла обниматься, и обнимала она всегда как в последний раз, очень крепко и прижимаясь всем телом. Мне это безумно нравилось. Когда мы ехали в автобусе она часто перебирала мои пальцы и разглядывала кольца, мерила их и пыталась надеть свои кольца на мои пальцы, почти безнадёжно, на мезинец они всё же лезли. Летом у нас было больше свободного времени. Мы катались на велосипедах, залезали на крыши и курили, много курили. Оказывается до меня у неё не было этой привычки из-за чего я чувствую себя теперь виноватым. Иногда выпивали стоя на набережной. Вели душевные разговоры по ночам на кухне. У неё не было друзей, только знакомые, я вроде как стал первым и мне было совестно разрушать нашу дружбу… Она любила мужское внимание и флиртовала с каждым встречным, а я безумно ревновал и злился. Ребячилась и дулась когда я её ругал за это. Всё ещё не понимаю она действительно не замечала или просто не хотела видеть мой влюблённый взгляд. Лето было лучшим что было в моей жизни, но осень я ненавижу. В начале сентября она пришла ко мне в последний раз и попросила приготовить не раф, а мой любимый кофе, я дал ей американо, она всё также улыбалась. Села за свой столик и давилась непривычной горечью. Был дождь. Она не приходила неделю и в сети не появлялась столько же времени, я не знал где она живёт, она никогда не упоминала это. Её родителей я тоже не знал, пытался найти хоть какие-то её контакты, написал всем её подписчикам, друзьям в соц сетях, они говорят что не общались с ней больше полугода, писал людям с фамилией похожей на неё. Но ничего не нашёл. Я пошёл в её колледж, про неё там тоже никто не слышал. Она отчислилась за неделю до пропажи. «Адель мертва, покончила с собой, ровно в пять утра она сиганула с крыши» Мне пришло сообщение, от её «друга». Он не ответил мне когда я пытался достучаться до всех её друзей. " Она просила меня передать тебе кое-что, не против встретиться сегодня вечером, часов в шесть? " «Место» «Иди на тот мост» На негнущихся ногах я пошёл к назначеному месту и простоял там до шести. Я боялся что если отложу то не найду в себе силы встать. Ровно в шесть, ко мне подошёл паренёк, щуплый и низкий, по крайней мере для моего роста, он был таковым. Хотя и был наверное примерно как она. В руках он нёс порядка десяти скетчбуков. — Жека? — Я поежился, так меня называла только Адель, больше ни кому не позволял— Она много о тебе говорила, а это просила передать — Парень многозначительно посмотрел на то что нес в руках. Скетчбуки были перевязаны верёвкой а сверху лежала записка. — Сигаретка, не найдётся? — у него был низкий прокуренный голос, и манера тянуть гласные. Я пошарился по карманам и нашёл пачку которую она оставила мне, я не притрагивался к ней, но выбора не было, ужасно хотелось курить. Вишнёвые, мальборо, её любимые. Ненавижу. Достал одну для себя и для него, нашёл зажигалку. — Держи — я протянул ему одну, прикурил свою и передал жигу. Он повторил мои действия. — Я её брат, двоюродный брат… — Он сёл на край и свесил ноги с моста, руки положил на перилла, затянулся. — Признаюсь честно, ты меня бесишь, вот и не отвечал тебе и скетчбуки я тебе передавать её не хотел, как и записку. — Его голос задрожал и стал надрывным. — Я не знаю что с ней случилось. Она только вчера смеялась, а в твоей записке, да я её прочёл, ни единого объяснения. — Он надавил двумя пальцами на глаза, не пуская слезы. Вечер был тухлым, душным и безветренным, воняло тиной и сыростью. Вокруг кружилась мошкара. Я наконец затянулся, затянулся так что в глазах засвербило. Без сил сел на мост, рядом с её братом. Я не верил. Такого не могло произойти. Это всё тупая шутка. — Я тебе не верю. — Сказал я грубо, с явным нажимом. Схватил его за грудки и посмотрел в глаза, её глаза, такие же, чёрные-черные и пустые. Красные от слез, безжизненные и скорбные. И тут же понял что ошибся. Плакал теперь уже я. Уткнувшись в его грудь рыдал. Его футболка пахла как она, дешёвыми ягодными духами, кофе которым она пропахла из-за меня и вишнёвым табаком. Он никак на это не отреагировал, просто положил свою руку мне на макушку. — Я видел её труп… Это правда. Сам не верю, для меня будто мир перевернулся. Она хотела чтобы её рисунки увидело побольше людей. Хотела чтобы ты этим занялся. Прости, прости меня за то что не уберёг её. Я мог догадаться что что-то не так. Но не хотел замечать. Теперь плачет и он, сигареты уже давно забыты и дотлевают на холодном бетоне. А вечер всё такой же не по осеннему душный и спертый. Я пил этот ужасный раф, давился им так же как и она и она моим американо. Кедровый сироп, двойная карамель и шоколадная крошка сверху. «Прости меня за то что ухожу, но я пообещала себе об этом ещё до того как встретила тебя, я хочу чтобы ты выложил мои рисунки в сеть, я знаю у тебя довольно популярный инстаграм и много друзей. Надеюсь встретимся ещё не скоро» Ненавижу лето, раф и художниц.