Его товарищ

— Не беспокойся, я прикрою твою спину.   Вспышка мелькнула возле него, и прежде чем он успел обернуться, стон врага наполнил воздух. Вокруг них воцарилось напряжение, хранители сокровищ, которые ранее активно нападали, теперь выжидали своего часа, отступая медленными шагами назад. Адреналин в Тарталье кипел, пальцы сжимали в руках клинки — он готовился к битве.   И все же по какой-то причине он не мог сконцентрироваться ни на чем, кроме тепла, исходящего сзади.   Был ли у него кто-то, кто стоял так близко, практически прижимаясь к нему спиной, не показывая при этом ничего кроме уязвимости и доверия, когда они вместе встречались с противником.   Тарталья просто привык заботиться о себе сам.   Так было всегда, с тех пор, как у него появился вкус к сражениям. Когда он был Аяксом — он был уверен, что его семья всегда была рядом и заботилась о нем. Он был уверен, даже если совсем не мог этого вспомнить.   Но он изменился, и они просто не могли за ним угнаться. Они не смогли по-настоящему принять его, как только поняли, кем он стал.   И вот он покинул дом, совсем один, и вступил в ряды Фатуи. Под видом всего лишь жаждущего битвы монстра он сражался битву за битвой. Все это было сделано в надежде найти кого-то, кто мог бы встать на его сторону, как равный ему. Найти кого-то, кто мог бы принять то, кем он стал.   Но он так и не нашёл этого кого-то.   Вместо этого этот кто-то нашёл его.   — Перестань отвлекаться, придурок!   Пронзительный голос вернул Тарталью в реальность. На губах промелькнула улыбка, лишь на мгновение, когда он подумал о том факте, что Итэр всегда был рядом с ним. Он был единственным, кто хотел всегда быть рядом с ним.   — Они приближаются, Тарталья!   Последовало лёгкое прикосновение к его локтю, и ему этого хватило, чтобы понять, что Итэр подталкивает его к действию. Это было то, что он всегда делал, намеренно или нет, и это быстро стало тем, чего Тарталья ждал с нетерпением.   Это простое прикосновение всегда напоминало ему, что он наконец-то нашёл его — товарища, который будет сражаться вместе с ним, присматривать и прикрывать его.   Его единственный и неповторимый товарищ.   — Как насчёт вкусного ужина, если ты первым расправишься со своей половиной врагов? Я угощаю, — промурлыкал Тарталья, прогибаясь всем телом, готовясь наброситься на приближающихся противников.   Итэр фыркнул за его спиной, и он услышал, как Паймон сказала что-то вроде «ты все равно всегда за нас платишь», что заставило его улыбнуться ещё шире.   В какой-то момент жажда битвы превратилась в жгучее желание почувствовать тепло Итэра, его тепло, исходящее от него, когда они стояли спинами друг к другу, готовые рискнуть своими жизнями.   Тарталья увидел улыбку Итэра после того, как последний враг упал на землю. Они были покрыты синяками и кровью, капли пота стекали по их коже, но когда Итэр повернулся к нему и подтвердил, что с ним все в порядке, он улыбнулся.   Когда Тарталья улыбался после битвы, это значило, что его жажда крови была удовлетворена. Его улыбка была улыбкой зверя, который с радостью пожирал свою добычу.   В улыбке Итэра не было ничего, кроме облегчения и тепла. Он улыбался, потому что Тарталья все еще стоял, потому что он все ещё был рядом с ним.   Интересно, любовь ли это?   Его первый товарищ, а также его первая любовь.   Вот чем был для него Итэр.   — Я победил!   Раздался весёлый голос Итэра, и хотя было неприятно, что путешественник опередил его всего на несколько мгновений, его улыбка все равно присутствовала.   — С меня обещанный ужин.   — Паймон хочет нефритовые мешочки! — защебетала девочка, медленно выходя из своего укрытия.   — Итэр сделал всю работу, поэтому он должен выбрать угощение. — вздохнул Тарталья, ослабляя хватку на своих клинках.   Как только он повернулся лицом к своему товарищу, своему самому особенному человеку в мире, один из хранителей сокровищ подскочил на ноги и бросился вперёд. На мгновение показалось, что все движется в замедленной съемке. Тарталья мог видеть, как глаза Итэра расширились, улыбка, которую он так любил, исчезла, когда они оба обратили внимание на кинжал в руке мужчины.   Кинжал был нацелен прямо в грудь Итэра. Блондин отпрыгнул назад, поднимая свой меч, но в этом не было необходимости. Тишину наполнил глухой стук, когда тело человека, который хотел причинить вред путешественнику, упало на землю.   Его рука, все ещё сжимавшая кинжал, лежала на земле у ног Тартальи, под ней росла красная лужа.   Он знал, когда повернулся, чтобы посмотреть в широко раскрытые глаза того, кто стоял позади него, что Итэр не сможет этого переварить. Поэтому Тарталья просто улыбнулся и стёр брызги крови с лица.   Мягким шагом он направился к Итэру, который не мог оторвать взгляда от тела на земле. Тарталья шагнул в сторону, намеренно закрывая путешественнику обзор, чтобы Итэр мог видеть только его. И когда его взгляд переместился на лицо Тартальи, заметив кривую улыбку на его губах, что-то, что он не мог понять, промелькнуло в этих прекрасных янтарных глазах.   — В следующий раз убедись, что они все мертвы, — тихо сказал Тарталья, позволяя себе коснуться рукой щеки Итэра.   Путешественник только сглотнул и кивнул головой, не в силах подобрать слов в этот момент. Это заставило Тарталью ещё шире улыбнуться.   Он был точно готов на все ради своего товарища. Ради Итэра.   — Просто знай.   Потому что Итэр был его первым, его единственным и, несомненно, будет его последним.   — Я всегда буду прикрывать твою спину, мой товарищ.