Система

      Эльрик буквально лежал на парте щекой под монотонную речь профессора. То и дело юноша противным голосом раздавался над ухом Вэй Йа: «Ах, какая скучная пара!», «Сколько еще до конца, а, Вэй?», «Невозможно просто слушать.» В конце концов сосед по парте не выдержал и шикнул, мол, надо, значит надо, даже если пара скучная.       — Ты же и так приходишь сюда раз в год и по праздникам! Так имей совесть, хоть раз досиди до конца! Эй, Эл… Эл?       Мо посмотрел и устало выдохнул, примиряясь с очередной выходкой друга. Эльрик просто сбежал с пары, устав слушать нудную лекцию старика в очках. Но он оставил записку, какое благородство. Не мог же он просто так сбежать, не сказав, где его искать. Как будто бы друг не знал, куда направился этот непутевый…

» Солнце, извини, но его нудную лекцию и твои нравоучения слушать нет сил совершенно! Напиши за меня конспект, а? С меня история об очередном открытии в мире мифологии!

      P.S. Ищи в библиотеке, если не увидишь около входа в корпус. :)

      Твой горячо любимый, обожаемый и распрекрасный Эл»

Мо тяжело выдохнул, закончив читать записку. Из раза в раз одно и тоже! Однако в этот раз он разозлился куда сильнее, увидев под бумажкой рисунок себя. И нет, это была вовсе не карикатура, а полноценный портрет. Но что же могло так выбить из колеи обычно спокойного и рассудительного молодого человека? Женская заколка. Эл нарисовал его в виде гейши! «Вот паршивец», — прошипел под нос юноша и сунул бумажку куда-то в папку.       Пока Вэй Йа усердно писал конспект Эльрик шел в библиотеку и раздумывал о книге. Возможно, что даже слишком задумался, чуть не попавшись в руки проректору, но вовремя нырнул в библиотеку.       »..и тогда раздался гром и буря поднялась, а на город надвигался тайфун, который позже снес большую часть строений и убил множество людей… 26.06.910.       И вирус убил людей, которые перерасходовали ресурсы..... гнев Системы обрушился на них… и погибло много…»       — Было сложно, но чертовски интересно! — Эльдрик никогда бы не подумал, что в мифологии были такие… Он не успел дочитать и строчку, как вдруг его схватили за плечо. Это оказался Мо, который звал его несколько минут, пока Эл бубнил что-то неразборчиво себе под нос.       — Да, я все. На следующей лекции быть обязательно! У нас тест, поэтому выучи все, я не дам тебе снова списывать.        — Спасибо! — Эл радостно вырвал из рук друга конспект и убрал в свою сумку, подняв вопросительный взгляд, — Конечно, не сомневайся. Ну, пойдем? — он поднял вопросительный взгляд на друга.       — Да, пойдем, а то на автобус не успеем, потом до дома пешком идти надо будет, — Вэй направился к выходу из библиотеки, жестом побуждая Эльрика идти за ним.       Они шли по коридору на остановку в тишине, каждый думая о своем. Мысли Эла были поглощены целиком и полностью книгой, а Мо, наверное, как всегда переваривал информацию с лекции       — Кстати, Эл, — вдруг подал голос Вэй Йа, — что ты там так увлеченно читал и раздумывал, что не слышал, как я тебя звал? Я, между прочим, минут десять пытался до тебя достучаться!        — Ай, прости-прости, — Эл замахал руками, извиняясь перед другом. — Все та же книга. Знаешь, там прослеживается интересная цикличность!       — Ох, боже… Эл, только с головой в это не окунайся снова, ты ж опять чуть не вылетишь с учебы! — он негодующе покачал головой, — Помнишь, как тогда, с азиатской мифологией?       — Да-да, я помню, — отмахнуться было несложно, — обещаю, подобного больше не повторится. Тогда… было тогда, молодо-зелено, а вот сейчас…       Мо вновь прервал друга, фыркнув.       — Как будто что-то поменялось. Ты и сейчас, бывает, теряешься в своих мифах на месяцы. И если я, — он особенно выделил местоимение. Будто бы хотел обратить на это внимание Эла и сказать ему о том, что кроме него, Вэй Йа, никто до него более достучаться не может, продолжил.       — И если я не вытащу тебя из этой бездны, в которой ты живешь сутками, то ты так совсем все растеряешь. Доступ к библиотеке университета тоже! Эй, ты слушаешь меня вообще?        — Да… никакого полного погружения… я помню, — Эл заметно помрачнел после этих слов, — О, автобус!