Mistakes

      Тёмно-синий автомобиль медленно катится по улицам Лос-Анджелеса. Яркие огни небоскрёбов освещают дорогу. Кларк лениво оглядывает светящиеся вывески: круглосуточные магазины, ночные клубы, пабы. Она поджимает губы, мысленно ставя на весы «хочу напиться» и «к чёрту, еду домой». Перед глазами всплывает скандал с уже бывшем парнем, и первый вариант становиться более привлекательным.       Она петляет по дорогам уже полчаса. Прохладный ночной ветер скользит по щекам и шее. Кларк морщится и нажимает кнопку на дверце. Боковое стекло ползёт вверх. Она сворачивает за угол, и перед ней предстаёт относительно невысокое здание. На тёмном мраморе красовалась неоновая надпись «Sneer».       — Оригинально, — закатывает глаза Кларк. — Похоже, сегодня это подходящее для меня местечко.       Она проезжает чуть дальше, чтобы припарковать машину. На удивление, свободных мест было не так уж и много. Похоже, заведение пользуется популярностью.       Охранник на входе мельком смотрит её удостоверение и, кивнув, пропускает внутрь.       Приглушенное освещение и умеренные басы привлекают. Она проходит к барной стойке и, не долго думая, заказывает виски. Поворачивается на стуле к залу. Толпа на танцполе в какой-то мере успокаивает. Ни единого знакомого лица. Народ покачивается в такт мелодии, звучащей из колонок. Судя по сцене, находящейся чуть левее, тут случались выступления и с живой музыкой.       С первым стаканом Кларк расправляется довольно быстро. Она показывает бармену жестом повторить, выпивает и незаметно для самой себя начинает прокручивать последние дни. Дерьмо, дерьмо и дерьмо — единственная характеристика, которая приходит ей в голову. Увольнение с работы, очередная ссора с матерью, расставание с парнем. На последнее она хмыкает, вспоминая разговор с Октавией двумя месяцами ранее.

***

      — Нельзя начинать отношения с человеком, если он тебе безразличен.       — У нас неплохой секс, — пожала плечами Кларк, болтая в кружке остатки кофе. — Этого достаточно.       — Тебе стоило сказать ему это до того, как он признался, что любит тебя. — Подруга сложила руки на груди, поджав губы. — Ты хоть понимаешь, что с ним будет, когда вы расстанетесь?       — Окти, хочешь честный ответ? — Та озадаченно вскинула бровь, но кивнула. — Мне насрать, что с ним будет. Разберусь, когда потребуется.       — И после этого ты удивляешься, почему люди перестают с тобой общаться — вздохнула Октавия, уходя в другую комнату.       Нет. Кларк не удивлялась, что с ней прерывают общение. Даже наоборот, иногда специально всё устраивала так, чтобы люди отвалили. Но, порой она понимала, что с некоторыми себя стоило вести более тактично, они не заслуживали такого отношения. Например, Найла. Они встречались полгода и расстались… не совсем приятно. Кларк соврет, если скажет, что хотела бы сохранить эти отношения, но и потерять из своего окружения столь милую девушку было ошибкой. В один день Кларк перебрала со спиртным и, вернувшись домой, высказала Найле слишком много. Слишком много мата, слишком много претензий. Слишком много слов о том, как она заебалась каждый день её видеть. Но когда протрезвела, с ужасом помнила только одно — разочарованное лицо Найлы. Не злое или обиженное, а именно разочарованное. Найла ничем не ответила на пьяные откровения. Просто молча собрала вещи и больше не появлялась в её квартире.       Через пять месяцев Кларк встретила Фина. Бросила его сегодня утром. Подобие их отношений длилось два месяца.

***

      «Такой рекорд стоит отметить» — думает Кларк и выпивает половину уже третьего стакана. Жар прокатывается по горлу, язык вяжет. Она невольно морщится. Музыка позади затихает. Люди разбредаются по столикам и смотрят на сцену, в ожидании чего-то. — «Всё-таки, Окти была права, начать с ним отношения было ошибкой».       Кларк отставляет полупустой стакан и опускает голову на барную стойку. Бармен что-то говорит. Ей или нет — она не слышит. Ей кажется, она вообще ничего не слышит, пока со сцены не объявляют:       — Народ, встречайте королеву нашего бара — Лексу! — толпа взрывается аплодисментами и одобрительным свистом.       Тело будто окатили холодной водой.       Заслышав знакомый голос, Кларк находит в себе силы повернуться.       — Если ты скажешь, что хочешь вернуть меня.       Я не знаю, смогу ли я справиться с этим.       Потому что у нас нет ничего, кроме стресса…       Руки покрываются мурашками. Кисти едва заметно начинают подрагивать. Она отворачивается и крепко сжимает стакан.       «Да вы, мать вашу, реально смеётесь надо мной…»       — Я не знаю, можем ли мы быть друзьями,       Если ты сказала, что любишь меня       Почему ты ушла? Почему ты ушла?       Если сказала, что я нужна тебе…       Внутри что-то ломается.       «Лекса, нет. Пожалуйста…»       — Ты полна лжи.       Хватит тратить моё время.       Ты говоришь всем, что я ничего для тебя не значу.       Кларк отрицательно мотает головой и зажимает уши, словно чувствуя, что прозвучит дальше. Строчки впиваются в кожу.       — Как насчёт тех ночей, когда я была…       Прямо рядом с тобой?       Удачи в поисках кого-то ещё, кто будет тебя обслуживать.       Она начинает мысленно молить о том, чтобы перестать слышать. Не только текст песни — мягкий голос Лексы и свои мысли — тоже.       — Когда никто больше не любит тебя,       Ты поймёшь, что виновата только ты.       Кларк не выдерживает. Максимально спокойно, чтобы не привлечь лишнего внимания, но быстро, уходит в уборную. Стоит двери закрыться, как из глаз начинают бежать слёзы. Она непонимающе смотрит на себя в зеркало. Пытается стереть их, но ничего не выходит. Взгляд застилает влага, и Кларк пытается проморгаться, чтобы прекратить это.       Ей требуется пара минут, чтобы отдышаться. Когда она наконец приходит в норму, за дверью слышится новая волна аплодисментов.       «Может, стоит просто уйти?» — Почему-то от этой мысли становиться не по себе. — «Какая же ты дура, Гриффин.»       Убедившись, что подтёков от макияжа не осталось, она возвращается на своё место. На её счастье, оно никем не занято. Взгляд невольно скользит в сторону. Видимо, у Лексы небольшой перерыв. Она стоит в паре шагов от сцены, рядом с ней несколько человек. С трудом, но пару девушек Кларк узнаёт. Костия и Анья — лучшие подруги Лексы со средней школы. Она отворачивается. Кому-кому, а им на глаза попасться точно не хочется.       Проходит несколько минут, и зал снова заполняет голос Лексы. Благо, теперь это просто песни именитых исполнительных. Кажется, их просил спеть кто-то из зала.       Расслабившись и позволив себе допить оставшийся виски, Кларк ненадолго притупляет нахлынувшие чувства. Длится это не так долго, как хотелось бы.       — Кларк? — Новая волна паники настигает её мгновенно. Она заметно вздрагивает, поворачивается, судорожно соображая, что ей делать. — Не ожидала тебя здесь встретить.       Кларк не может произнести ни слова. Она готова поклясться, что ожидала чего угодно, но не добродушного взгляда и немного скромной улыбки. На секунду кажется, будто перед ней та же Лекса, что и пять лет назад, когда они только решили начать встречаться. Вернее, когда Кларк ей предложила.       Осознав, что молчит не позволительно долго, она, наконец, прочищает горло, выдав тихое:       — Привет, Лекса. Я тоже не ожидала увидеть тебя здесь. Да и вообще кого-либо…       — Решила спиваться в одиночку? — Лекса кивает на пустой стакан и садится рядом.       — Н-нет. Не думаю. — Она немного хмурится. — Выступаешь здесь? — «А ещё тупее вопрос можно было?» — Кларк цокнула языком, поднеся пальцы к губам.       Однако, Лекса спокойно отвечает:       — Да. Вторник, среду и выходные я на сцене. — Она подпирает щеку ладонью и переводит взгляд на Кларк. — Как ты?       — В смысле?       — Ну, как ты себя чувствуешь? Прости, ты показалась расстроенной.       «Боже, Лекса, ты серьёзно? Ты подошла, чтобы спросить про моё самочувствие? Я бы на твоём месте себя ударила, как следует, при первой же возможности». — проносится в голове, пока она пытается подобрать уместный ответ. — Я не хочу загружать тебя своими неприятностями. Не собираюсь портить тебе вечер… ночь. Ты поняла. — «Если, конечно, одно моё появление, не заставило тебя расстроиться».       Лекса внимательно смотрит в её глаза, будто пытается найти второе дно в этих словах. В следующую секунду она молча встаёт, берёт Кларк за руку и ведёт за собой.       Они заворачивают за сцену, почти сразу натыкаясь на лестницу, ведущую в верх. Один пролёт — и открывается выход на крышу.       Вряд ли это место было рассчитано на посетителей. Небольшой потёртый диван, столик и пара старых покрывал. Одно использовали в качестве коврика. Другое Лекса накидывает Кларк на плечи.       Несколько минут они просто переглядываются друг с другом. Ни одна из них не решается начать разговор.       Набрав побольше воздуха, Кларк всё же произносит:       — Прости меня.       — Что? — Лекса озадаченно моргает.       Она повторяет:       — Прости меня.       — Кларк, за что ты…       — Не делай вид, что не понимаешь. Прости, что уехала. Прости, что бросила тебя, ничего не объяснив, — её снова начинает бить тревога, — прости, что я повела себя, как последняя сука.       Лексе хотелось было возразить, но едва приоткрыв губы для ответа, она тут же смыкает их обратно. Она смотрит прямо перед собой, куда-то в пустоту. Наконец, тихо говорит:       — Я не обижалась на тебя. Никогда. Но я почувствовала себя полной неудачницей, когда ты уехала. Думала: «Да, Лекса, ты реально облажалась. На что ты рассчитывала, зная, какие крутые ребята в окружении Кларк? Конечно, она ушла.» — Она горько усмехается, откидываясь на спинку дивана. — Может, ты и правильно сделала, что уехала.       В глазах застывает ужас, а сердце щемит от боли. Это хуже того, на что она рассчитывала. Граздо хуже. Она была готова к тому, что Лекса будет её презирать или игнорировать при встрече, но никак не винить себя. «Господи, что я натворила…». Она пододвигается ближе:       — Лекса, ты не неудачница. Ты была и остаёшься самым крутым человеком, которого я знаю.       — Во мне нет ничего крутого. — мотает она головой, продолжая смотреть в даль. — Не круто — продолжать писать все свои песни о девушке, с которой разошлись пути несколько лет назад.       — В-все? — голос дрогнул.       — Я каждую песню пою о тебе — протягивает Лекса. — Стараюсь разбавлять выступления чужими композициями, но выходит не очень. Посетители часто приходят, чтобы послушать именно то, что сочинила я. Говорят, эти песни трогают их.       — Я бы сказала, задевают за живое — это срывается раньше, чем Кларк успевает сообразить, что говорит в слух. — В хорошем смысле.       Губы Лексы трогает улыбка:       — Я поняла о чём ты. Но просто, чтоб ты знала. Та песня писалась не в упрёк тебе. Честно.       — Кажется, ты нашла своё место? — предполагает Кларк, получая в ответ довольный кивок.       — Это удивительно, но я правда чувствую себя комфортно среди кучи народа. А ты знаешь, как я не люблю столпотворения. — Она произносит это так легко, будто они с Кларк не виделись каких-то четыре дня, а не года. — Я чувствую себя нужной.       Последняя фраза отдаётся уколом в сердце. Кларк приподнимает уголки губ. Они образуют кривоватую улыбку.       — Что ж… — Она чуть прикусывает нижнюю губу, спрашивая, — и всё-таки, что у тебя произошло? Я, вроде как, для этого тебя сюда привела.       — Ну, как было верно сказано в твоей песне — она откашливается и цитирует — «Когда никто больше не любит тебя, ты поймёшь, что виновата только ты».       Лекса неловко улыбается.       — Я сама послала всех куда подальше, так что заслуженно. — Она поднимает взгляд к звёздному небу. — Так даже лучше. Некого больше слать, кроме самой себя. Да мне и не нужен никто. — «Убеждай себя в этом, Гриффин».       Лексе остаётся лишь отвести взгляд в сторону. Она не надеялась, что они с Кларк когда-нибудь возобновят отношения. Во всяком случае — не позволяла себе мечтать о таком, но сейчас слова бывшей девушки резали по больному. Где-то в глубине души теплилась надежда, что они могли, хотя бы дружить снова. У них же это получалось, до последнего года старшей школы.       Оперевшись на руку, Лекса наклоняется к Кларк, целует в щеку:       — Я думаю, у тебя были на то причины. — И тут же отстраняется.       Это так в духе Лексы — оставаться на её стороне, даже когда очевидно, что Кларк облажалась. Она растерянно бегает глазами по лицу Лексы, в очередной раз напоминая себе о том, кого лишилась, уехав после выпускного в другой город.

***

      — Кларк, какого хрена мы узнаём, что ты свалила из города, только через неделю, и только от твоей мамы?! — Глаза Рейвен почти пылают от гнева. Октавия лишь сурово складывает руки на груди, молча глядя в экран.       — Я бы вам сказала. Просто… потом. — Она старается не смотреть на них, притворяясь будто занята разбором сумок.       — Потом? Это когда, интересно? — хмуро выдаёт Окти. — Почему даже Лекса не знала, что ты уехала. Какого чёрта произошло?       — Лексе об этом знать и не нужно — это звучит резче, чем должно было бы. Она поджимает губы. — Я объясню. Позже. — Она, наконец, поднимает глаза на экран ноутбука.       Рейвен и Окти тушуются от этого взгляда — пыл сходит на нет. Переглянувшись, они кивают друг другу. Октавия мягко отвечает:       — Хорошо, мы подождём.       История, которую рассказывает Кларк, когда подруги, наконец, находят возможность приехать к ней, заставляет Рейвен пустить слезу. Октавия всё же старается сдержаться, приобнимая Кларк за плечи.       Не сказать, что мама Кларк — Эбигейл Гриффин — была идеальным родителем. Но и плохой её тоже назвать язык не поворачивался. Она всегда поддерживала творческие порывы дочери, старалась отпрашиваться с работы, чтобы прийти на школьный концерт, заботилась о ней, как могла… В голове не укладывалось то, что она послужила причиной побега Кларк от своей девушки.

***

      Кларк отворачивается от Лексы, чтобы та не заметила, как из глаз побежали слёзы. В ушах звенели слова матери, сказанные, когда она узнала, что дочь встречается со своей подругой, и что они собираются поступить в колледж вместе.       — Кларк, не позорься. Об этом не может быть и речи!       — Моя дочь не может встречаться с девушкой.       — А тебе не приходило в голову, что такая скромная девочка, как Лекса, просто бросит тебя, как только увидит косые взгляды в вашу сторону? Колледж не школа, там никто не будет пресекать нападки на вас. А они будут! Знаешь, сколько избитых студенток я повидала, которые решили так «выделиться»?!       — Не делай глупостей, ты же приличная девочка.       Кларк не сразу осознала, что слова матери были полной чушью. Школа, колледж — неважно. Всем было бы плевать, кто с кем встречается. Не плевать было только Эбби. К сожалению, понимание этого пришло слишком поздно, и не без помощи подруг.

***

      — Боже, Кларк, сама подумай, разве Лекса когда-нибудь давала повод сомневаться в ней? — Рейвен шутливо пихает её в бок. — Почему ты решила, что она бы ушла от тебя?       — Я не знаю! — она срывается на крик, цепляясь за волосы. — Я целую ночь не могла заснуть из-за слов мамы. Что если она права, вдруг Лексу и правда это напугает. Вдруг наши отношения просто зайдут в тупик, и мы вообще перестанем общаться?       — Разве сейчас не это происходит? — удивляется Октавия, тут же ловя на себе взгляд Рейвен исподлобья. — Я имею в виду, ты даже не попыталась обсудить с ней это. Единолично решила поставить точку в ваших отношениях. Так ведь нельзя.       — Я знаю. — Еле слышно произносит Кларк. Она обнимает себя руками, добавляя — вы же помните, как долго я не решалась предложить ей встречаться. Я до последнего была уверена, что она мне откажет.       — Но она ведь не отказала — вступается Рейвен.       Глаза Октавии вдруг расширяются. Она придерживает Рейвен за плечо, чуть отстраняя от Кларк. Обе подруги смотрят на неё с непониманием, пока она, наконец, не спрашивает:       — Кларк, а что бы было, если бы ты увидела эти «взгляды» в вашу сторону. Ты бы сохранила отношения?       С минуту в комнате стоит тишина. Рейвен, смекнув к чему ведёт Октавия, тоже устремляет взгляд на Кларк.       Но она продолжает молчать. Слёзы начинают литься с новой силой, она зажимает рот ладонью, чтобы не закричать.       Негласный ответ остаётся висеть в воздухе. Кларк не боялась, что Лекса бросит её. Кларк боялась, что сделает это первой.

***

      — И сделала — добавляет она вдогонку воспоминаниям.       — Что? — Полусонный голос заставляет Кларк дёрнуться. Они так долго молчали, что можно было подумать, что Лекса заснула. Впрочем, судя по полуприкрытым глазам, так и было. — Боже, Кларк, что случилось? — её холодные ладони мгновенно оказываются на влажных от слёз щеках.       — Ничего, — она пытается улыбнуться, но выходит лишь жалкая гримаса. — Я так перед тобой виновата…       — Ты не…       — Не смей говорить, что это не так! — Кларк резко всплёскивает руками, отсаживаясь от Лексы. — Почему ты, чёрт возьми, пытаешься меня успокоить? Я тебя бросила, ты должна меня ненавидеть, а ты…       — Кларк, — ровный голос и спокойный взгляд. Самообладание Лексы — одна из вещей, которым Кларк порой завидовала. — Я тебя люблю. При всём желании — у меня не получилось тебя возненавидеть. Для этого были Анья и Костия, которые проклинали тебя всё лето. Просто… Мне правда было проще свыкнуться с мыслью, что ты нашла себе кого-то поинтересней, чем гадать, что произошло. Рейвен и Октавия перестали мне писать почти сразу, как ты уехала. Я решила, что вы просто вытеснили меня из своей жизни. Как не пыталась, я не могла на тебя даже обидеться. Хотя, мне было больно. Очень. — Лекса замолкает, уголки глаз начинают поблёскивать. Она склоняет голову — слёзы катятся по носу, заставляя поморщиться. — Почему ты меня бросила? Что произошло?       Рот безвольно приоткрывается. Она пересказывает от и до всё, что с ней было, и даже больше. Разговор с матерью, с девочками; запоздалое осознание того, что она натворила; страх вернуться; новые отношения с девушкой — по большей части, назло матери — не увенчавшиеся успехом; недавно оборвавшиеся отношения с Финном. Пока она говорит, то не на секунду не прерывает контакт глаз с Лексой. Не позволяет себе отвернуться, как бы сильно не хотелось.       В конце этой исповеди Кларк утыкается лбом в плечо Лексы, в сотый раз шепча извинения. Она чувствует, как тонкие пальцы бережно перебирают её волосы.       — Ты была напугана, принцесса. Вот и всё, — она прикусывает губу, когда перед глазами всплывают моменты её собственных истерик. Сколько раз Костия повторяла, не винить себя, столько же — Анья сжимала кулаки, говоря, что придушит Гриффин при первой же встрече. Сегодня она хотела это исполнить. Лекса не позволила.       Спустя несколько минут, они плавно уходят с темы их прошлого, обсуждая какие-то бытовые моменты. Барахлящая машина Кларк, вредная кошка, за которой Лексу попросила присмотреть Луна — всё подряд. Они сидят на крыше, пока не начинает светать. Так легко они в последний раз говорили на выпускном, обсуждая планы на будущее, которые так и не сбылись.       Лекса, опомнившись, тянет Кларк вниз — бар вот-вот закроется. Зал был почти пуст. Уборщики уже начали протирать столы и подметать пол. По пути Кларк находит бармена и расплачивается с ним за виски.       Уже стоя на парковке, девушки обмениваются контактами, чтобы больше не потерять связь. Лекса, крепко держа ладони Кларк в своих, улыбается:       — Пожалуйста, чтобы не происходило в твоей жизни, не пропадай больше, хорошо? Пиши. Стоишь ли в пробке, нашла новую кофейню, в которой варят лучший кофе — что угодно.       — Хорошо, я напишу.       — Обещаешь?       — Обещаю.