Трусы бывают разные...

Тур с альбомом «Sehnsucht». Очередной концерт. По старинке Тилль и Пауль немного выпивают для поднятия боевого духа. Иногда, конечно, поднимался немного не боевой дух, но вариантов куда-нибудь быстро спустить была масса. — Мне кажется, мы достаточно выпили. Мой дух уже встал, — весело сказал Пауль, показывая взглядом на бугорок меж ног. — Ха! Что такого тебе в голову пришло, что у тебя вскочил? — усмехнулся Тилль. — Твою спину, которую я вынужден часто наблюдать вспомнил. — Хочешь кончить на неё? — облизнулся Линдеманн. — Обязательно! — кивнул Ландерс, смеясь. Оба знали, что ничего не будет. — Но сначала надо узнать одну очень важную вещь… Тилль понимал, что действительно важной эта вещь быть не может. Это невозможно, ведь Пауль пьян. — Ну и что же? — нетерпеливо спросил вокалист. — Какого цвета трусы Кристофа? И какой фасон? Он в трусах вообще? Кстати, как он там? Сидит у себя в гримёрке, репетирует… Линдеманн приподнял брови и отвёл взгляд, задумываясь. В этот раз он был не прав. Вопрос правда был стоящим. Стоящим его внимания. «Зачем мне это? Разве я не увижу его трусов, когда мы будем отрываться после концерта? Verdammt, а если он уйдёт куда-нибудь?» — Ну, пойдём спросим? — Хирше уже встал с места и довольно ровно зашагал к двери. — Да-да! Пойдём! — почти подпрыгнул со своего места Линдеманн.

***

Пауль угадал — Кристоф сидел у себя и пытался репетировать. Спиной к двери, что было зря. — Шнайда! — сначала Хайко незаметно подглядел за ним в щёлку замочной скважины, а потом с ноги бесцеремонно распахнул дверь. — Scheiße! Du bist Arschloch! Ich hatte Angst!!! — вскрикнул он. Вошедший следом за Паулем Тилль громко рассмеялся. — Что вы хотите? — мрачно буркнул ударник. Пауль увидел его напряжение, подошёл сзади и сжал его плечи, потом отпустил, потом взял ниже, выше, обратно. Массировал шею и плечи, а потом перешёл незамысловатыми поглаживаниями на талию и грудь. — М-м-м, — улыбался Кристоф, оперевшись макушкой о грудь Пауля. — Зачем всë-таки пришли? Пауль поцеловал барабашку в лоб и спросил: — Какие на тебе трусы? Шнайдер чуть со стула не упал. — Кхм! Чёрные Kelvin Klein! — Не верю! — подключился Линдеманн. Кристоф оттянул ремень и посмотрел вниз. — А… Нет, сегодня с котиком. Прикиньте, я купил себе трусы с котиком на мошонке. Крутой? — хвастался он. Пауль стал смеяться, хлопая Дума по голым плечам, а Тилль задумался. — Знаешь, какие трусы реально… РЕАЛЬНО! Крутые? — спросил он наконец. — Ну и? — после минутной паузы спросил барабанщик. — Вот эти! — Тилль спустил штаны до колен, показывая бельё. — Ничего особенного, — Пауль всеми силами пытался найти в обычных чёрных шортах что-то необычное. Линдеманн глубоко вдохнул. Стало понятно, что скажет сейчас что-то весомое. — Я! Спиздил! Их! — прорычал он в своей манере. Пауль зааплодировали, а Кристоф уважительно закивал. — У Петера Тэгтгрэна! — добавил Тилль, поправляя невидимые очки. Он автоматически стал обладателем самых крутых трусов в Rammstein. На самом деле круче был Пауль, но об этом никто не знал. Ведь никто не видел его розовые трусы с принтом из портретов Рихарда. Он делал их на заказ и хранил в рамке, которая висела над кроватью.