Мир с тобой

             Когда Сяо рос, мама ему рассказывала, что он бредил Мораксом, каким-то «невероятным ученым», проклятием, войной с "Селестией", что он был воином и сражался и, что все равно все мертвы. Приходилось даже водить его к психологу, который поставил диагноз одиннадцатилетнему ребенку позорный "синдром восьмиклассника". Но сейчас ему не одиннадцать лет и он даже не в восьмом классе. А невероятный ученый лежит перед ним на больничной койке, перевязанный бинтами и подключенный к разным аппаратам, которые поддерживают его жизнь. Он — друг детства, любовник прошлой жизни и жгучая боль настоящего. Он уже не любит Сяо, как бы тот не пытался любить и желать ответных чувств. Уже не помнит «их», и, готовый принять все, что угодно на свете, отрицает все, что могло и может быть между ними. Что в прошлой жизни он просил умереть в его объятиях, эгоистично забрав из эпицентра битвы, твердил по ночам, что обязательно найдет способ освободить его от кармы.       Но карма не ушла от Сяо даже сейчас. Когда у него есть семья, друзья, когда уже другое время, когда ничего из прошлого не должно быть, ему тут не место. Но эти воспоминания... настоящее проклятье. Он словно скован ими, один. Потому что никого и нет. Только Альбедо.       — Время посещения вышло, приходите завтра. Думаю, к тому времени он проснется. Не отчаивайтесь, к нему еще вернётся память!       Вот только Сяо не хочет. Будет всю ночь молиться Архонтам, чтобы не было никакого возвращения.              — Неужели я правда тут живу?       Вопрос отскакивает от стен, полные постеров каких-то странных рок групп из мужчин, странно накрашенных и одетых. Он оглаживает название на одном из плакатов и не совсем понимает буквы, хмурит брови, вчитывается внимательно, но кажется забыл пару букв из английского алфавита. А оборачиваясь вправо, он видит гитары, словно коллекционные, висят на выбор, разной формы и наверняка звучания. Там же в углу стоят другие странные музыкальные инструменты. Неужели он занимался музыкой? Но словно другая комната, в другом углу стоит стол с лампой и, не менее странный предмет, ноутбук, кажется, и много книжек. В полках, на самом столе и наверняка в тумбочках. Это привлекает его, как ни странно для Сяо, больше.       — Д-да… слушай, обнимемся? — он проводит по своему затылку, неловко и боязливо отводя взгляд.       На лице бывалого алхимика странное выражение, словно он сейчас как раньше скажет равнодушно «нет», отвернется и продолжит работать, возможно, добавив короткий упрек. Но такое Сяо спрашивал только когда им было по двенадцать лет. Было больно. Он больше не пробовал.       — Конечно, — задумчиво кивает парень, хлопая глазами, не понимая зачем такой вопрос. В книге, которую он читал в больнице, не было написано, что нужно спрашивать разрешения. Они ведь в отношениях.       Его заключают в объятия. Отчаянные, цепляются так сильно, что вот-вот сломают ему все кости и с трудом останавливают свои чувства от этого. В волосы, точно солнце в яркий летний день, он зарывается носом, в котором неприятно щиплет. А если зарыться в волосы руками, нащупаешь пальцами бинт, а не тепло чужой кожи. Сяо вот-вот сгорит в этих чувствах, вот-вот побегут слезы и извинения за свои поступки. За то, что обманывает его и себя, за то, что заставляет его притворяться, что любит в ответ. Но он так долго этого ждал, что при такой возможности просто не смог сдержаться.       — Послушай, а мы будем спать вместе?        Альбедо сейчас глупый, совсем не такой, как раньше. Потерял дурачок память и им могут манипулировать, как захотят, вертеть вправо и налево. Он водит пальцами по спине Сяо, разглаживает складки, хочет умерить чужой пыл. И греет у своего сердца его обман, грея его сердцебиение в левой части грудины. У самого Альбедо оно мягкое, еле уловимое, совсем не переживает ни о чем, они в отношениях, а у Сяо словно молоток вспахивает ребра.       — Да, — отвечая на вопрос, он с трудом отстраняется, невидимым движением стирая влагу на глазах, который раз понимая, насколько это все жестоко.       — Отлично! Кстати, я не понял одно слово в книжке, ты не мог забить его в свой… Телефон? — выгибая бровь, он пальцем указывает на правый карман бомбера парня и тот сразу достает телефон, вселяя улыбку на лице белокурого парня, вместе с обещанием купить ему такой же.              — Какого хера, ублюдок?!       Больная пощечина прилетает в лицо, прямо по щеке, а еще по виску и скуле, вся левая сторона лица адски горит, удар заставляет отшатнуться назад. Женский заплаканный голос раздается в голове эхом и он даже не возражает. Прекрасно понимает, заслужил, получает по заслугам.       — Верни мне Альбедо! У нас с ним… У нас с ним должна быть свадьба! Разве ты не знаешь?! Ты все это спланировал! Ты, да?! Хотел прибрать его к себе! Я знала, что ты ненормальный, но не подумала, что психопат! — она кричит словно в истерике. Ей точно больно, но Сяо тоже, и он не смог больше держать свою боль.       — Я-я… Я не верну… — гнусавит парень, почти не разборчиво. На них уже смотрят все в кафе. И кажется, это была все-таки плохая идея. Пригласить в кафе, думая, что толпа людей смутит горе человека.       — Как ты смеешь говорить что-то. Мерзкий… — он уверен, эта сильная девушка кривит свой рот и все лицо, пытается сдержать слезы и крики, пытается подобрать нужное слово. Он ее не видит, смотрит пустым взглядом в чашку кофе, — Ненавижу тебя. Ненавижу вас всех!       Сяо согласен. Быть ненавистным всеми, жестоким и мерзким персонажем в этой нетерпимой жизни. Этот подарок случайности, избиения его возлюбленного, потеря памяти, все это, все равно на время. К Альбедо скоро вернётся память, и Сяо, наверное, также ударят, скажут, что ненавидят, навсегда удалят из жизни, забудут и не захотят вспоминать. Все, чего он так боялся, будет наяву после этого короткого счастья, сотканное из чужого несчастья и своего обмана.              — Быстрее, Сяо! Ты ведь опоздаешь! — отдаленно слышит парень сквозь сон, хмуря брови и кое-как открывая глаза, он пытается сфокусировать взгляд на том, кто его разбудил.       Альбедо обеспокоенный, в сиреневом, кухонном фартуке, весь сердитый, в руках с чужим рюкзаком и все еще сжимает плечо Сяо, строго смотря на него, но когда уже открыли глаза, отходит собирать что-то по комнате. А еще на нем свитер, кажется, уже начало зимы?..       — Ты же ведь сказал, что проснулся! — продолжает совсем не злобно ругаться, скорее просто ворчит, запихивая наспех тетради со стола. Они вчера делали домашнюю работу, — Ну и чего ты улыбаешься, — обиженный, на границе с простым ребячеством Альбедо расставляет руки на бока и долго-долго смотрит, как может серьезно, но Сяо не может, он улыбается и смеется, как никогда прежде.       Это утро другое, не такое, как раньше, не такое, как будущие. Прямо сейчас его ругает сам Альбедо за то, что тот проспал, прямо сейчас доносится вкусный аромат завтрака и все еще светит солнце. Кажется... так выглядит счастье, больше и не нужно. Это все что он желал, чтобы быть счастливым. Так почему же?...       — Тебе стоит быть немного серьёзней, — бурчит алхимик и отводя взгляд, смутившись смеха возлюбленного над его, вообще-то руганью, — Я сделал тебе завтрак, но придется тебе взять это как обед. Ты уже не успеешь, так что вставай, милый, — слова становятся тише, потому что он уходит в другую комнату, на кухню.       Он стал называть Сяо «милый», неделю назад, уже как две недели он все еще без памяти. Страшно снова окунуться в чужое отвращение, игнорирование твоего существования, страшно снова терять. Только эти мысли и портят все. Навязчивые.       Парень проводит по затылку до макушки, пытаясь привести волосы в порядок, видя свой вид из зеркала на тумбочке слева.              Под ним стонут, он стонет в ответ, потому что любые прикосновения друг к другу оставляют приятные ощущения, завязываются узлом ниже живота. У обоих красные щеки, оба желают друг друга, у Альбедо в глазах голубое небо и море, а в глазах Сяо он и только он. У алхимика мягкая и гладкая кожа, хрустальная, сладкая. Хочется касаться и гладить. Это происходит непроизвольно, оба решают раздеться, показать себя без одежды. У Альбедо раны от нападения, почти зажили, но останутся навсегда шрамы, а у Сяо следы на внутренней стороне плеча, порезы, увечья, которыми он пытался забыть другие, еще больнее, но Альбедо этого не увидит, их он не замечает. У прошлого принца под грудью родинка, словно обозначение сердца, она все еще там, как и раньше. Он такой же как раньше, так почему же…       — Ты ведь помнишь, как это делать?       Вопрос Сяо, только через пару секунд заставляет обоих покрыться красной краской с ног до головы и сжать простынь под ладонями. Они смотрели видео для взрослых два дня назад, пытались научиться этому.       — Да… А кем ты будешь? Ты хочешь чтобы я сделал это? Или ты? — его голос дрожит и он не смотрит в лицо напротив, это не в его силах, слишком много новых чувств, — Ты знаешь… мне немного страшно… — неловко улыбаясь, он льнет к чужому телу ближе, кладет подбородок на плечо, ожидая чужой ответ.       — Понимаю. Я могу принять тебя, — говорит Сяо, отстраняя от себя парня, чтобы посмотреть ему в глаза. Но в голосе все равно страх.       — Я могу, я имел ввиду просто…       — Все в порядке. Мне не страшно, — целуя под бровью.       — Хорошо, — ему кивают и тепло улыбаются в ответ, наблюдая, как неловко откидываются назад, перебарывая смущение и свою боязнь.       Слова любви бесконечно срываются с их губ, жаль только, сами они, не бесконечные.              ***              — Ты знаешь, это по моей воле. Не вини себя потом. Я хочу быть с тобой. Я поступаю эгоистично, но я заставлю тебя остаться тут, со мной. Нам все равно не спасти этот мир. Нам незачем быть там.       Его палец указывает на город вдалеке. Бывалый Ли Юэ. Там сейчас пожары, кажется, даже уже руины, видны вспышки разных стихий, примененные кем-то из «воинов», одного из которых он забрал. Он указывает следом на Мондштат, у которого та же участь. Все разрушено. Колонна, на которой они сейчас находятся, скоро тоже упадет. Они оба, если не уйдут, точно разобьются.       — Ты прав, — соглашается нехотя Сяо. И смотрит с тоской на Ли Юэ.       Там погибнут много его знакомых, некоторые, кого он знал на протяжении многих веков. Его глушит вина, у него стекает по щеке и виску кровь, он был там, он был там короткое время, но на его руках уже успели умереть. Та, странная девочка-зомби. Кажется, они похожи. Кажется, Сяо тоже зомби, спасенный, но насильно живущий. Он не просил о бесконечности.       — Я рад… Я счастлив, что встретил тебя. Я люблю тебя. Ты прав. Моя жизнь должна наконец закончиться, с тобой.               Удивляясь красноречивости парня, он следом тепло улыбается и смотрит так влюбленно грустно, словно уже потерял его. Словно их уже нет в живых. Наверное это то, что называют «смирение».       Климат Драконьего Хребта становится аномально жарким, они идут на дно.