Mein Teil

Кабинет Ганнибала Лектера пахнет кожей и старыми книгами. Уилл ненавидит такие места. Слишком уютные для правды, слишком претенциозные для лжи. Он сидит в кресле напротив психиатра, которому даже сам не записывался. В этот кабинет его привлек сам Лектер. Удивительно, как перспектива психоанализа не оттолкнула Уилла и не перевесила все его домыслы. Кажется, он специально оставил скальпель на виду. Или ему просто хочется так думать. – Вы напряжены, – замечает Ганнибал. – Я всегда напряжён. – Верно. Но сегодня по-другому, – он слегка улыбается. Не хватало только подмигивания. Уголки губ приподняты ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать улыбкой. Ганнибал сидит в своём кресле, расслабленный, почти ленивый. В его руке покоится карандаш. Он крутит его между пальцами, потом берёт со стола маленький скальпель. Уилл замирает. Ганнибал начинает точить карандаш. Движения слишком отточенные, профессиональные. Стружка сходит тонкой спиралью, не ломается. Уилл смотрит на его пальцы. Длинные. Уверенные. Он представляет их на своей шее. И не понимает, почему эта мысль не пугает его. – Вы работали над новым делом? – спрашивает Лектер, не поднимая глаз. – Да. – Смогли что-то найти? «Ты уже знаешь, что я нашёл. Ты сам это туда положил», – Уилл не произносит это вслух. Но Ганнибал всё равно кивает, будто услышал. Уилл смотрит на скальпель. Смотрит на пальцы Ганнибала. Длинные, уверенные. – Надрезы, – говорит Уилл медленно. – На теле. Идеально ровные. Профессиональные. Как у вас. Ганнибал только хмыкнул в знак согласия. Один звук. И Уилл чувствует, как что-то внутри него переворачивается. Не от страха. От узнавания. – Только врач или хирург мог сделать такое. Тот, кто знает анатомию. Помните, мы это уже обсуждали. Вы сами сказали это мне. Ганнибал поднимает взгляд. Улыбается. В глазах всё ещё нет блеска, но теперь Уилл видит там что-то живое. – Это логично. Любой человек из ФБР сказал бы вам тоже самое. – На форуме была фраза, – Уилл продолжает, не отводя глаз. – «Он сказал, что моя печень будет нежнее, если я выпью вино за час до...» Фраза обрывается. Но смысл понятен. – Вино перед едой. Вечная классика. Над этой шуткой даже сложно было не засмеяться. К счастью, Грэм был достаточно напряжен, чтобы проигнорировать её и продолжал озвучивать поток своих мыслей. – Вы психиатр, – говорит Уилл. – Вы знали его. Первого съеденного. Он был вашим пациентом. Ганнибал откладывает скальпель. Кладёт его на стол. Ровно. Параллельно краю. – Был, – подтверждает он. Уилл чувствует, как сердце начинает биться чаще. Руки уже давно подрагивают. Но он не останавливается. – Это вы довели его, доктор Лектер. – Довёл? – Ганнибал поднимает бровь. – Уилл, я не заставлял его. Я предложил ему выбор. Он согласился. – Вы знали, что он собирается сделать. Знали, что найдёт того, кто его съест. И ничего не сделали. – Я дал ему то, чего он хотел. – Ганнибал говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду. – Он пришёл ко мне с вопросом: «Почему я хочу, чтобы меня съели?» Я помог ему найти ответ. И он решил действовать. – Вы не остановили его. – А должен был? Уилл сглатывает. Горло пересохло. Он знал это. Знал ещё в лесу. Знал, когда смотрел на записку. Ганнибал не убивал ту жертву. Он просто... позволил ей умереть. – Вы не убивали его, – говорит Уилл. – Вы сделали хуже. Вы дали ему разрешение. Тишина. Ганнибал смотрит на Уилла. Долго. Слишком долго. – Вы не ответили на мой вопрос, – говорит он. – На месте преступления. Что вы видели как человек? Уилл молчит. Внутри всё дрожит. Но он заставляет себя сказать правду. – Я видел себя. И вы прекрасно об этом знаете. Он думал, что Ганнибал улыбнётся. Или усмехнётся. Или скажет что-то остроумное. Но Ганнибал молчит. Просто смотрит. И в этом молчании — больше правды, чем в любых словах. – Ты не ответил на мой вопрос, – Уилл вдруг переходит на «ты». Ему всё равно. Правила кончились. – На форуме. Ты сказал, что тот человек не хотел умирать. Он хотел, чтобы его увидели. – Это так. – А ты? – Уилл подаётся вперёд. – Ты хотел его увидеть? Или съесть? Ганнибал выдерживает его взгляд. Не моргает. – Нельзя ли отделить одно от другого? Уилл смотрит на скальпель. На ровный ряд карандашной стружки. На спокойное лицо человека, который только что признался в убийстве. И почему-то не злится. Не боится. – Зачем ты показал мне записку? – спрашивает Уилл. – Ты мог её уничтожить. Никто бы не узнал. – А зачем ты пришёл сюда сегодня? – отвечает Ганнибал вопросом на вопрос. – Зная, кто я такой. Зная, что я сделал и что я хочу сделать с тобой, Уилл. Он замирает. Потому что ответ прост. И он ему не нравится. – Я хотел убедиться. – В чём? – Что я не сошёл с ума. Ганнибал улыбается. На этот раз по-настоящему. Уголки губ поднимаются выше, и в глазах появляется тот самый блеск, которого Уилл не видел раньше. – Ты не сошёл с ума, Уилл, – говорит он тихо. – Ты просто видишь. Уилл смотрит на него. На скальпель. На свои холодные пальцы. И понимает: он пришёл сюда не убедиться. Он пришёл сдаться. И думает, что Ганнибал действительно оказался прав. Это пугает больше всего.