Совещание

В зале для совещаний они появились еще за десять минут до начала самого совещания, когда кроме них двоих здесь больше никого не было. Хэ Сюань как обычно занял место почти в самом конце длинного стола и поначалу совсем не понял, что именно имел в виду Хуа Чэн, когда строил хитрое лицо и уползал под дурацкий стол со сплошным массивным крестообразным основанием, в которое постоянно упирались коленки, за упавшей ручкой. А потом в зал вошли Му Цин и Линвэнь, а Хуа Чэн не вылез, и Хэ Сюань начал подозревать. Не то, чтобы он был сильно удивлен очередной провокационной выходке Хуа Чэна, но, если честно, подобное попахивало стрессом, а стресс Хэ Сюань не очень любил, стресса ему и просто так в жизни было предостаточно. И можно было бы сейчас громко позвать, мол, «чего ты там так долго возишься, вон она, твоя ручка, закатилась под стул» и обнаружить Хуа Чэна перед остальными, но Хэ Сюань молчал. Потому что еще подобное попахивало любопытством. И если кошку любопытство сгубило, любопытная рыбка знала, что ей стоит только сказать «нет» — любым из языков тела — и Хуа Чэн остановится, даже если придется до конца совещания сидеть за столом. Потому что Хуа Чэн его любит и никогда не сделает то, чего он не захочет. И уж тем более не позволит опозориться. А если так, почему бы не попробовать? Понемногу комната заполнялась людьми, присаживающимися на свои места, а во главе стола, рядом с интерактивной доской сел Цзюнь У. Сел он ненадолго, снова поднимаясь, когда наконец все были в сборе, и подошел к доске, на которой тут же появился какой-то очередной рабочий график. Хэ Сюань раскрыл перед собой блокнот и взял ручку. Он не всегда хорошо вел записи, но всегда хорошо делал вид, так что и сейчас постарался сосредоточиться на этом. Все головы повернулись к Цзюнь У. И тогда Хэ Сюань ощутил первые прикосновения. Ладони Хуа Чэна легли на колени и медленно огладили ноги до бедер и обратно. Хэ Сюань постарался сосредоточиться на презентации, но проиграл в этом сражении сразу же. Хуа Чэн не торопился (хотя, может, и следовало бы — никто не знал как долго продлится совещание), плавно гладил ноги, иногда аккуратно массируя член сквозь ткань офисных брюк. Дурацкий стол мешал ногам, но Хэ Сюань все равно непроизвольно развел их пошире, давая больше пространства для действий. Он не видел, но был уверен наверняка, что Хуа Чэн довольно улыбался от такой реакции. А затем потянул руки к поясу брюк, расстегивая пуговицу и ширинку. Возможно, ему стоило сделать это заранее. Определенно стоило, потому что вышло слишком громко, но Хэ Сюань тут же принялся строчить в своем блокноте, срисовывая диаграмму с доски под пристальным взором Цзюнь У, будто ученик, не желающий, чтобы его спрашивали на уроке, пока под столом Хуа Чэн стягивал с него штаны. Хэ Сюань знал, что тот задумал. Они говорили об этом на какой-то скучной конференции, перешептываясь на задних рядах. «Бессмысленная трата времени». — сказал Хэ Сюань. «Лучше бы я трахал тебя прямо на лекторском столе, да?» — сказал Хуа Чэн. Хэ Сюань прекрасно помнил как его обдало жаром. Прямо как сейчас от прикосновений чужих рук к возбужденному члену. Но не это тогда стало главной идеей Хуа Чэна. Прикосновения рук были приятными, но Хэ Сюань с замиранием сердца ждал того, что должно было за ними последовать. Ждал и бесполезно пялился куда-то в невидимую точку на уровне интерактивной доски. Пальцы Хуа Чэна гладили по основанию, задевали головку, скользили ниже, обхватывая яички, но Хэ Сюань почти вздрогнул только ощутив влажное и теплое прикосновение языка. Хуа Чэн широко прошелся по длине, лизнул кончик, а затем медленно и неслышно взял в рот, тщательно насаживаясь до самого конца. Хэ Сюань заметно напрягся, стараясь не издать ни звука, но все же словил вопросительный взгляд Ши Цинсюаня, мотнув головой в ответ. Хуа Чэн подождал несколько долгих и феерически прекрасных секунд, а затем так же медленно отстранился, полностью выпуская член изо рта, вероятно, облизываясь или утираясь рукой, пока второй снова гладил мокрую от слюны кожу, а затем прильнул вновь. Хэ Сюань, конечно, предполагал, что когда тебе сосут под столом во время совещания, ощущения должны быть немыслимыми, но в реальности все оказалось в разы хуже. Или лучше? Он очень сильно старался не выдать себя и оттого, возможно, становился только еще чувствительнее к все ускоряющимся прикосновением. Хуа Чэн был хорош, боги, как он был хорош. Двигаясь быстрее и глубже, помогал себе рукой, резко менял темп и замедлялся, почти срывая вздох с плотно сжатых губ, и успокаивающе гладил по ноге, целуя колено, прежде чем напасть с очередной порцией ласк. Хэ Сюань сдерживался с великим трудом, удерживая пытающиеся закатиться от наслаждения глаза. Он думал, это все. Сдержаться во время оргазма он более-менее мог, так что, в целом, риск был просчитан. Вот только он оказался плох в математике, потому что Хуа Чэн вдруг ненадолго затих, а затем подтянул Хэ Сюаня к себе за колени, заставив чуть сползти на стуле, и раздвинул его ягодицы. Хэ Сюань успел ощутить два коротких прикосновения языка, прежде чем осознал, что происходит, а затем почувствовал холодное прикосновение чего-то вязкого, даже не удивляясь, что у этого демона в одном из карманов оказалась смазка. Член снова обхватили горячие губы и язык, сразу насаживаясь глубже, и одновременно с этим Хэ Сюань почувствовал, как в него медленно проник палец. И натурально задрожал. Это уже было рисковано. Взгляд второго Ши — на этот раз старшего — был осуждающим, но Хэ Сюань постарался поморщиться и проигнорировать, как делал всегда, что было, в общем-то, довольно легко, учитывая обстоятельства. Сейчас куда важнее было сдержаться и не начать стонать от ощущений горячих губ вокруг члена и ловких пальцев, массирующих изнутри. Хуа Чэн был самым подлым существом во вселенной, таким, который знал как именно трогать, чтобы было лучше всего себя чувствовать и хуже всего себя контролировать, и касался именно так. Хэ Сюань слышал тихое хлюпанье смазки и слюны, когда Хуа Чэн уже откровенно трахал его и пальцами и собственным ртом, двигаясь так быстро и слаженно, что трудно было не потерять голову. Хэ Сюань напряженно сжимал в руках ручку и держал вторую рядом каким-то нечеловеческим усилием воли, уже не замечая подозрительного взгляда Цзюнь У и только пытаясь не стонать в голос. Он чувствовал как трясутся под неудобным столом его ноги, которых иногда ласково касалась чужая рука, и сжимал пальцы вокруг несчастной ручки так, что грозился сломать ее пополам. Как же сильно хотелось застонать или хотя бы отпустить сдерживаемое дыхание, позволить себе дышать глубже и чаще, пока пальцы Хуа Чэна вдалбливались в его податливое тело, а язык ласкал плотно обхваченную губами головку члена. Но вместо этого Хэ Сюань совсем перестал дышать, когда удовольствие достигло своего пика, и он кончил, все же не сдерживая нервной дрожи. Хуа Чэн отстранился не сразу, еще какое-то время продолжая двигаться в том же темпе, издеваясь над чувствительным после оргазма телом, но затем все же выпустил его, снова ласково касаясь ног теплыми ладонями. Он так и просидел под столом до окончания совещания, и, пока все расходились, Хэ Сюань очень тщательно собирал свои вещи: один (1) блокнот в клетку и одну (1) шариковую ручку, пока в зале снова не осталось никого, кроме них двоих. Облегченно выдохнув, он отодвинулся вместе со стулом и наконец натянул штаны, сразу чувствуя себя лучше. — Ты ужасный. — сказал Хэ Сюань появившемуся из-под стола Хуа Чэну. Тот довольно улыбался и оправлял костюм. — Мне кажется, Цзюнь У понял. — Я тебя ненавижу. — Ты врешь. — Хуа Чэн самодовольно улыбнулся, жмуря глаз. — Вру. — признал Хэ Сюань, недовольно глядя в ответ. — Но мне не понравилось. — М? — брови Хуа Чэна взлетели вверх, кажется, он действительно удивился, и Хэ Сюаню пришлось побороться с желанием помучать его подольше. — Потому что я не мог тебя трогать в ответ и слышать, как ты горячо говоришь мне на ухо все эти твои пошлые вещи. Хуа Чэн замер на одно мгновение, а затем воодушевленно заулыбался. — Тогда я трахну тебя сейчас прямо на этом столе! — Я тебя ненавижу. — Ты врешь! — Вру.