Безмятежный пес

Иногда некоторые истории кажутся до глупого нереальными. Заставляют посмеяться или выдохнуть, ведь они не двигаются к сложному логическому завершению. Однако так же иногда нам не хватает этого в жизни. Этих банальных историй любви, когда казалось бы две души, что нуждаются в ней, обрели свой покой в сердцах друг друга. Но не сочту за грубость сказать, что это ещё не конец. Не конец нашей истории. Конечно, он обещает быть счастливым. Но согласитесь, разлука это всегда страшно. Четыре жестоких месяца. Четыре месяца борьбы. Четыре месяца боли. И четыре месяца сопротивления. Иногда нам кажется, что самые близкие люди находятся с нами даже тогда, когда казалось бы на самом деле они находятся за огромное расстояние от нас. Иногда нам кажется, что мысль о этих людях единственное, что даёт нам стимул двигаться дальше. Однако.. когда речь о войне, мысли забиты совсем иными мыслями. Кажется, после встречи с Аратаки Горо стал все больше бояться умереть. Как бы ни было эгоистично с его стороны генерала, ни в одной атаке он не чувствовал уверенность. Не было того бесстрашия и желания вырываться вперёд. Не было того желания защитить всех собой. Да, он был верен. Верен своим людям. Верен Сангономии. Но страх начинал владеть их все больше и больше, заставляя ночью, лёжа на холодной земле под деревом в разбитом лагере, просыпаться поту. Да, холодная земля уже не казалась столь удобной. Не было мысли, что сойдёт и так. Была лишь мысль о том, как поскорее хочется домой. Но не в духе Горо было сдаваться. Он и не смел, лишь допускал мысли о том, что на самом деле их сопротивление может спасти только чудо. А ещё страшнее стало в последний месяц. Тогда погибло куда больше солдат, чем при любом нападении. Конечно, Горо как генерал не мог показать испуга или ужаса от сложившейся ситуации, однако внутри все сжималось от мысли, что это могло произойти с кем угодно. Может сказать, что произошло в принципе то, чего ожидать было невозможно. Глаза порчи, что убивали собой своих носителей, попали в руки десятка солдат, что без задних мыслей были уверены в том, что смогут обрести силу, что поможет им и их острову. Уничтожение фабрики по их производству прошло успешно. И все это благодаря вовремя успевшему чужеземцу, что буквально присоединился к армии сопротивления Ватацуми. Тогда это был словно дар свыше. Человек, что был словно уготован судьбой для того, чтобы все исправить. Исправить безумие, что охватило всю Инадзуму. И верно произошедшее будет ещё долго в сердцах любого жителя этой страны. Каждый будет помнить бесчинства, что происходили буквально на улицах армией сёгуната. Каждый будет помнить о своих героев. Тех, кто отдавал жизнь за свободу и независимость выбора. Тех, кто жертвовал собой и своей жизнью для того, чтобы все исправить. И никто не забудет путешественника из дальнего Мондштада, что изменил хоть событий, выстояв против величайшего архонта Сегун Райден. Вот что писал Каэдахара Кадзуха Горо по поводу своего нового знакомого, которого они с Бей Доу лично доставили в Инадзуму: «Здравствуй, Горо. Я представляю твои терзания и полностью понял вопрос, что тебя так тревожит. Хочу сказать, что мой знакомый или как говорит он сам – друг – Итэр, надёжный человек. Отчаяние, в котором он вершит благие дела, не знает границ. И ты, как генерал, должен понимать всю силу утраты, что он испытывает. Итэр в своем долгом странствии потерял сестру. Он уверен и знает о том, что она жива и горячо ждёт с ней встречи. Его сила, что он использует ради дел, что вершит, неоспорима. Об этом знает весь Мондштад, об этом знает все Ли Юэ. Именно он, во время трагедии, что развернулась вокруг смерти гео Архонта Моракса, участвовал в сопротивлении против Архонта Вихрей – Осиала. Эту историю передают от человека к человеку вот уже несколько месяцев. И думаю, что с твоей стороны было бы правильно понять, что Итэр тот человек, на которого стоит положиться. Вы прошли очень доблестный и тяжёлый путь, мой друг. И я думаю, что вам пора отдохнуть. Окончание охоты на глаз бога и открытие границ Инадзумы радость не только для вас. Я, наконец-то, смогу вернуться домой. Но не отрицаю, что моя жизнь странника продолжиться. Нет лучшего вдохновения и наслаждения, чем шум прибоя, крики чаек и песни пиратов, что я часто слышу на борту. Я благодарю вас лично за путь, что вы проделали для того, чтобы ваш народ был свободным. Это невероятный труд и невероятное количество жизней. Отпусти все сомнения и начни жить заново, Горо. С наилучшими пожеланиями, Каэдахара Кадзуха.» Прочитав это письмо, что было ответом на многие вопросы Горо в его первом письме своему другу, парень кажется не сдержал слез. Сказать честно, сколько бы он не старался держать лицо, со временем это становилось невыносимо. Впервые у него было ощущение, что он лжет сам себе. Не чувствуя себя собой, как не звучало шаблонно. После встречи с несносным о́ни Аратаки, Горо стал понимать, как на самом деле важно быть с кем-то собой. И он был. В письмах и сердце был. До невозможного ожидая встречи, что должна была вот вот состояться спустя четыре мучительных месяца разлуки из-за войны, что начала разгораться новым пламенем, словно кто-то раздул тухнущее пепелище. Сам же Итто теперь знал все. Он знал о состоянии армии Ватацуми от рыбаков. Знал о том, что происходит. Цеплялся за любой слух. И донимал почтовое отделение, где должен был получать письма. Не сказать, что они были частыми. Но каждое значило слишком много. Это заметил даже Аято, что последнее время не особо часто встречался с Итто. Лишь пару раз за все время из-за происходящего в стране они встречались в порту. Тогда впервые Итто отказал в игре в оникабуто. Со словами о том, что он не может сосредоточиться на веселье, когда в стране происходит хаос. Сказать честно в тот вечер глаза Аято полезли на самый лоб. Он не мог поверить, что его беззаботный друг вдруг интересуется подобными делами. – От чего тебя так заинтересовала вся ситуация? – спросил тогда Аято, на что получил довольно простой ответ: – Мне есть за кого переживать. Вопросы Камисато сразу отпали. Не было и мысли спрашивать взрослого парня о том, что же это за человек, о котором независимый Аратаки Итто может переживать. Даже у Аято тогда появился стыд. Ведь высмеять друга, что был максимально серьёзен, было бы по-скотски. И Итто ждал. Ждал до середины осени. Собирая все письма от Горо в один общий конверт. Получив строгое указание о том, что ему нельзя отвечать ни на одно. Однако один раз Горо все же пришел конверт. В нем был засушенный цветок наку и открытка. Открытка, что Итто нарисовал сам, выпросив у детей краски. Тогда Горо узнал, что все таки у величайшего о́ни Аратаки Итто есть некоторые проблемы с искусством. Однако он понял.. понял, что изображено на открытке. И ему было этого достаточно. Достаточно, чтобы жаждать встречи с человеком, который позволял себе все. И строгому Горо кажется не хватало этого. Этой беззаботности, отваги, свободы. Ему не хватало громкого смеха и высокомерных оптимистичных речей. Не хватало леденцов и больших теплых рук. О них он мечтал в самую последнюю, но самую до ужаса пленящую очередь. И, к сожалению, не было никого, кому Горо мог бы рассказать о своих переживаниях. Ведь нет ничего простого в том, чтобы жаждать мужчину. Чтобы хотеть его прикосновений или объятий. Не было ничего простого в том, чтобы ночью в своей комнате поглаживать себя между ног с мыслями о нем. О нелепом шепоте и грубых прикосновениях рук, что были наполнены невероятной нежностью. Горо ждал.. Ждал до мурашек. И, казалось бы, вы спросите, а что в этом трагичного? Разлука порой тоже самое, если человеку постепенно перекрывает воздух. Если постепенно его лёгкие будут умещаться в объеме. И вместо ста процентного объема сначала будет девяносто. Потом будет восемьдесят. И вскоре это дойдет до десяти. Порой прикосновения значат больше, чем любые слова. А действия и взгляды больше, чем любой подвиг. И, могу вам сказать, эта детская, невинная и первая любовь могла остаться самым невероятным ощущением для обоих. Ведь не всегда от радости можно испытать весь спектр чувств, что некоторые могут испытать от любви. – Горо, весь наш путь твой хвост неугомонно бегает из стороны в сторону? Ты обеспокоен? – спросила Кокоми, отрывая Горо от своих мыслей. Подходя к парню, что стоял вплотную к борту и смотрел вперёд параллельно ходу корабля. – Я.. наконец-то встречу того, с кем могу быть собой – впервые столь искренне и без укрывательств ответил Горо, на что Кокоми даже сама покраснела, сразу же расплываясь в улыбке. – Это замечательно. Быть собой с кем-то единственным волшебно, проведи с этим человеком побольше времени, ничего страшного, если ты не будешь сопровождать меня. Тем более, я знаю, как ты не хочешь встречаться с Яэ Мико – ответила девушка, переводя взгляд в тоже направление, что и ее подчинённый. Все так же искренне улыбаясь – Мирное небо над головой давно не было таким чистым, согласись? Буря окутывала всю Инадзуму – сказала девушка, совсем не ожидая ответа. Ощущая весь трепет Горо, лишь стоя с ним рядом. А стоило порту постепенно начать виднеться впереди, парень был готов, словно выпрыгнуть с палубы прямо в воду и поплыть первым к берегу. Настолько сильно ему не терпелось наконец-то высадиться. От чего момент швартовки длился словно вечно. На что Горо решил думать: я ждал четыре месяца, потерплю и несколько минут. Выходя буквально самым первым на причал. Ощущая стук своего сердца буквально в ушах, чувствуя, как оно начинается заходиться. Итто не было.. его не было на причале. Не было слышно ни его громкого голоса поблизости. Не было видно и его крупной фигуры в толпе торговцев. Но от чего же? Он ведь сообщил время и сообщил день. Он сообщил все до секунд. И был уверен, что письмо доставлено. Однако сейчас он не видел противного о́ни в порту. – Горо, этот человек.. не пришел? – послышался испуганный голос Кокоми, что словно и сама волновалась о том, что Горо никто не встретил. Не было того самого человека, с которым он мог быть собой. От чего после вопроса, что она задала, она впервые увидела в Горо раздражение. – Я останусь здесь. И.. буквально ненадолго. Вдруг он опаздывает. Это в его духе – опаздывать – ответил Горо с растерянность во взгляде. Сжимая руки в кулаки. На что Кокоми лишь кивнула, уходя в сопровождении Итэра, что встречал их на пристани. Страх.. тогда, кажется, впервые Горо ощутил страх не за свое физическое тело. Тогда он впервые ощутил страх за сердце, что все это время так ныло и скулило в ожидании встречи, что по его мнению должна была изменить его жизнь хотя бы на минуту. Хотя бы на минуту он мечтал оказаться в объятиях человека, о котором извращённый мозг теперь задавал вопрос: а точно ли ему были нужны эти письма? Точно ли он так жаждал встречи, как и сам Горо. Были ли у него мокрые мысли на счёт парня, которого он нагло очаровал. – Горо! Святые архонты! Я чуть не умер пока бежал сюда! Моя пустая голова была уверена, что ваши корабли, как и все, приходят на остров Рито! – раздался громкий и оглушающий голос о́ни, что был весь растрёпан и держал в руках букет кровоцветов, запыхавшись, пока бежал на причал. А Горо же, как вкопанный, словно в прострации смотрел куда-то вдаль. В какой-то момент, поднимая злой взгляд на мокром месте на Аратаки. Заставляя его отшатнуться. – Т.. ты чего? Я вот.. я вот даже заработал денег, чтобы угостить тебя в своей любимой лавке! – Ты, Аратаки «самый противный, медленный и глупый о́ни из всех в Инадзуме» Итто! Я думал, что ты не придешь! Что забыл обо мне! – разъяренно сказал Горо, дрожа в ушках и хвосте, как осиновый лист. Готовый вот-вот пустить слезы, однако, имея над ними поразительный контроль. – Я тоже очень скучал, Горо – в какой-то момент с очень глупой улыбкой прошептал Итто, делая несколько шагов в сторону Горо, нагло обнимая его и прижимая к себе. Такого маленького и хрупкого на своем фоне – ты наконец-то вернулся, щеночек – повторил Итто, утыкаясь носом в волосы и пушистые ушки парня. Посмеявшись после этого как обычно по-глупому. – Ты.. ты! Да ты! С тебя две порции рамэна! И моти! Нет, три порции моти! – прокричал недовольно Горо, навострив ушки и хвост, ударяя им Итто по ноге. С чего Аратаки рассмеялся: – Разве в тебя, такого маленького, столько влезет? – Запихну! Противный! Противный, противный извращенец непристойный о́ни Аратаки Итто – раздалось громко на весь порт. С чего Аратаки лишь вновь громко рассмеялся. Конец.