Сквозь снег

Чонгук с детства считал северные городки немного более мрачными, чем все остальные. Связано это было с тем, что сам он вырос как раз на Севере, а значит, должен был доподлинно вникнуть в суть такой жизни или же в природной склонности к типизации, до сих пор неизвестно. Однако сам факт того, что Чонгук, объездив не только Корею, но и многие другие страны, считал Север домом мрака и консерваторства, невозможно оспорить. К счастью, или к сожалению, но свое мнение он не изменил и в этот раз. Только приехав, Чонгук уже знал – этот опыт не станет для него чем-то новым. И все же решил, по традиции, остаться на две недели, раздумывая, чем себя в это время развлечь. И сразу же наткнулся на краеугольный камень нового места путешествия. Заняться тут было совершенно нечем. Вокруг простирались снежные просторы и покореженные временем и погодой четырехэтажные здания. Изредка архитектуру разбавляли трехэтажные памятники прошлого. И при этом не было видно ни кинотеатров, ни ресторанов, кафе и те открывались часа на два – не более. Сам город, как и люди в нем, смахивали скорее на останки похороненной под гнетом изменившейся политической системы цивилизации. По словам местных, еще пятьдесят лет назад город был третьим по величине в округе. Тут ежемесячно проводились праздники, зарплаты удивляли своей величиной, а медицина слыла лучшей в округе. И никто не знает, что с этим местом случилось. Главный вопрос к каждому заброшенному городу – почему ты заброшен? Чонгук, по природе своей любопытный, задавал его каждому, кого встречал на улице. Но то ли люди слишком осторожны – а на севере осторожны все, это Чонгук помнит еще с детства, – то ли вопрос слишком тяжел, но никто не захотел ему на него ответить. Чонгук нашел ответ сам. Когда количество полезных ископаемых оказалось не так значительно, и были открыты новые месторождения – власти о городе забыли. А вместе с ними о нем забыла и вся страна. Люди толпами переселялись в города крупнее и перспективнее, совершенно не заботясь о родном доме. А тем, кто остался, пришлось столкнуться с рядом проблем, преодоление которых всегда ставилось в почет, но никогда – в заслугу. И все же заброшенность не была самой большой проблемой города. Как среднестатистический житель Сеула, по воле случая повидавший многое за его пределами, Чонгук слишком хорошо знал, что такое бедность. Чонгук сам большую часть жизни был беден как дырявый носок, чудом уцелевший в однушке с крысами. Пока его родственница не отдала богу душу и не позволила парню жить в достатке на оставшиеся после нее деньги, Чонгук понятия не имел каким образом в будущем станет обеспечивать семью, включающую не почивших пока родителей. Это как раз та история, когда неузнанная ни на одной фотографии родственница решила окатить щедростью ничего не подозревающих родственников. За два года двадцатипятилетний Чонгук так и не привык жить как богатый человек. По сути, владельца огромного состояния в нем не видел никто. Модную одежду и технику он не покупал, деньгами во все стороны не сорил, даже нищим не помог за всю жизнь ни воной. Единственное, что могло показаться странным, это отсутствие работы у молодого парня и совершенно не соответствующая подобной безалаберности страсть к путешествиям. Которая, как бы это было не странно признавать окружающим, удовлетворялась в полном объеме. Кто такой Чон Чонгук и что с него взять можно, а что никак нельзя, не знал ни один человек в целом мире. И все же знаниям Чон Чонгука о бедности не могло быть края. Он мог часами рассуждать о том, как прожить на десять тысяч вон в неделю и при этом ни на грамм не скинуть в весе. Мог сутками строить схемы о том, как получить обед бесплатно, авторитет без усилий, пару на вечер без особых затрат. Чонгук в свои двадцать пять был опытным нищим при состоянии в размере в несколько миллионов долларов, и ни за что не стал бы ничего менять, поверни его жизнь в другую сторону. И все же город поселил в нем сомнения. Так ли подкован был Чонгук по сравнению с местными жителями? Дело в том, что сама жизнь в этом городе была ежеминутным испытанием на прочность. Когда квартира продается за сто вон – и ее никто не покупает. Когда продуктовых магазинов почти нет – людям не на что покупать в них товары. Когда лютый голод, что обуревает каждую семью настолько потерял свои пределы, что на улицах нельзя встретить ни одного животного. За столько лет люди научились отлавливать крыс, кошек, собак, и иных братьев наших меньших, и съедать их – порой тельце до приема пищи даже не трудились как следует обогреть на огне, пихая в рот и чавкая челюстями. Преступность в таких условиях процветала. Сначала Чонгук этого даже не заметил. В абсолютной уверенности в серости и скупости на эмоции городе, парень брел по пустым улицам, не поднимая головы выше уровня своих сапог. А затем услышал крик. Некоторые считают, что крик всегда одинаков. Когда одичалый ребенок ревет от голода. Когда молодая женщина требует зарплату. Когда пожилой отец поучает сына. Некоторые считают, что крик остается неизменным в каждом конкретном случае. Чонгук же считает иначе. Чонгук всегда слышал различие в крике. Он чувствителен к такого рода вещам, как только может быть чувствителен человек, сталкивавшийся с криком на постоянной основе. Поэтому этот крик пронял его до глубины души. Наверное, именно поэтому он мигом спрятался за обветшалым зданием и затаился подобно грызуну, не желающему расставаться со своим драгоценным тельцем. Потому что крик, что он услышал, кричал о надвигающейся буре. Этот крик мог знаменовать лишь ад в самом буквальном обозначении этого слова. Это был первый, но далеко не последний раз, когда Чонгук его услышал. Выглянув из-за здания, Чонгук увидел свой самый страшный кошмар и одновременно обыденность, заледеневшую в глазах каждого жителя снежного города. Женщина, стоявшая в центре заснеженной улицы, прижимала к себе самое дорогое, что только можно было найти в этом богом забытом месте – буханку хлеба. Грязная местами, откусанная по краям – видно, женщина пыталась утолить голод по пути к дому, но все же видно свежая и сиротливо притаившаяся у самого сердца крупно трясущейся женщины. Взгляд же ледяных глаз не выдавал паники. Северные люди намного сильнее южных, когда дело доходит до трудностей. И в этот момент Чонгук смог прочувствовать это высказывание в полной мере. По кругу женщину обступило шесть парней в изорванных куртках, поношенных ботинках и с ножами в каждой из двенадцати рук. Чуть позже Чонгук узнал, что здесь каждый носит как минимум что-то, напоминающее оружие. По-другому здесь не выжить. Женщина же сжимала в свободной руке ржавую трубу, наверняка оторванную в одном из нежилых домов. Она размахивала трубой с отчаянием крысы, загнанной в угол и готовой заразить неизлечимой заразой каждого, вставшего на пути. Чонгук искренне болел за женщину. Без сомнений встал бы на ее сторону, будь у него возможность. Но все, что оставалось испуганному парнишке, до синяков прижимать ко рту окоченевшую руку и прикусывать бесполезный язык в попытке сдержать душераздирающий крик боли. Это был первый раз, когда Чонгук своими глазами увидел убийство, но далеко не последний. Парни не смеялись. Не пытались показать свое превосходство. Даже не пробовали показаться хотя бы довольными совершенным бесчеловечным деянием. Все, что обычно обозначает психологически неуравновешенных, безумцев, психов – в них этого не было. И это испугало Чонгука больше всего. Парни делали это не ради получения удовольствия. Не ради удовлетворения больных наклонностей. Парни делали это для того, чтобы выжить. Разделив добычу, они разделились и покинули улицу. Только тогда Чонгук смог спокойно выдохнуть. Это был первый раз, когда он увидел эту компанию, но впоследствии, они встречались снова и снова. Сначала Чонгук от них прятался. Затем они нашли его сами.

*

Если ты живешь в заброшенном городе, ты должен быть готов ко многого рода вещам. Ты должен быть готов быть ограбленным. Ты должен быть готов жить на грани жизни и смерти и перестать молиться о чуде. Ты должен быть готов сказать нет любым светлым мыслям. И все же к тому, что произошло в последний день пребывания Чонгука в городе, ни один житель готов не был. В воздухе накрапывало подступающей опасностью, и Чонгук по пять раз оборачивался, опасаясь прихода своей смерти. И все же Чонгук понимал – приди за ним костлявая, пропустить ее он, как ни старайся, не сможет. Это единственное, что было стабильным в этом городе. Смерть все еще играла по предсказуемым правилам. Приходила, когда ее звали, и пряталась, когда позвать ее было некому. Чонгук за эти дни сотни раз порывался уехать. И сотни раз понимал – бежать некуда. Оказалось, что попасть в город намного легче, чем из него выбраться. Оказалось, что билетов в любую точку в и без того скудном списке было ограниченное количество. Чонгук чудом купил обратный билет еще во время планирования поездки. Теперь он был его единственным шансом вырваться из этого места. На много миль город окружала густая стена снега, и найти в ней дорогу не представлялось возможным. Да и реши Чонгук вырваться, ему нужна была машина, единственный шанс заполучить которую было воровство у банды – как Чонгук выяснил, одной из двух банд, циркулирующих в этом городе. На такой риск Чонгук пойти готов не был. Несмотря на все испытанные ужасы и сердобольность натуры, Чонгук так и оставался немым свидетелем происходящих событий. Его присутствие носило эфемерный характер. Его будто и вовсе здесь не было. Лишь иногда, чтобы не сойти с ума, Чонгук разговаривал с местными. И всегда следил, чтобы рядом не было ни одного члена банды. Парень быстро выучил их всех в лицо. Имен он, естественно, узнать не мог. Но сами лица говорили о многом. Это были жестокие и отчаянные в своем голоде люди. Люди, способные на убийство, чтобы протянуть до следующего дня. В нечеловеческих условиях они боролись за существование на этой обледенелой точке на карте. Порой Чонгуку было даже жаль этих обреченных. Он видел, что их следующий пункт назначения земля и соджу на краю свежей могилы. Таких людей не спасают. Такие люди не способны узнать, что спасение значит. Но в этот день мир, за недели сжавшийся в точку, начал задувать ледяные просторы. Началась снежная буря. Люди, неспособные противостоять стихии, заперлись в своих квартирах, наблюдая за происходящим в округе. Чонгук же был одним из немногих, оказавшихся вдалеке от какого-либо здания. Дома стояли на значительном отдалении друг от друга, и подсознательно Чонгук всегда понимал – это может стать его погибелью. И все же не придавал этому столько значения, сколько должен был. Парень мечтал дожить до этого дня, и внезапно его мечта обрела реальность. Добраться до продовольственного вертолета и сбежать из города было единственным шансом на спасение. Он не смог бы продержаться в этом месте ни дня более. Казалось, сердце Чонгука должно было либо взорваться от боли, либо заледенеть до сердцевины. С каждым днем он все ближе подбирался к одному из краев. Чонгук не замечал ухудшения погоды, будучи полностью поглощен открывшейся перед ним возможностью вырваться из этого ада. А когда заметил, молить о помощи было некого. Он продвигался короткими перебежками, периодически грея в карманах куртки руки. Тяжелые сумки оттягивали привыкшие к нагрузкам конечности, а снежные просторы, открывавшиеся на каждом шагу все шире, заставляли проклинать этот мир с удвоенной силой. От места, где он мог бы укрыться от непогоды, его отделяли километры пешим ходом. К моменту, когда игнорировать разыгравшуюся бурю стало невозможным, Чонгук принял, что умрет. И все же он шел обратно, насколько хватало сил. По пути бросив все свои вещи и не пожалев об этом, он продвигался в снежном хаосе налегке. Чонгук потерял всякую надежду на спасение. Качаясь из стороны в сторону, сгибаясь пополам от усталости, протирая глаза от снега вновь и вновь, Чонгук шел, пока не встретил человека. И сидящего рядом с ним кота. Решив, что это мираж, Чонгук даже не остановился. А затем человек схватил его за руку. Его взгляд не знаменовал ничего хорошего. В его глазах демоны отплясывали канкан и заливали в себя соджу без перерывов. Но когда человек потянул его за собой, определенно зная правильное направление, Чонгук руку вырывать не стал. Потому что в этот момент человек, грубо тянувший его за собой, был его единственным спасением. Потому что в этот момент все демоны ада во главе с Сатаной были бы не в силах испугать Чонгука в сравнении с перспективой смерти в заснеженной пустоши. Так, не обменявшись ни словом. Не зная имен друг друга. Не догадываясь о сути случившегося, два парня пробирались вперед, стремясь успеть перед тем, как им придется найти вечный покой в таком месте, как это. И к тому моменту, когда они наконец добрались до квартиры, и парень, отперший дверь и впустивший Чонгука внутрь, зашел за ним следом – это было похоже на чудо. Одно из тех, в которые Чонгук никогда не верил, но которое в этот момент обрело для него лицо парня с нахмуренными бровями и пылающим от беспокойства взглядом. - Где твои вещи? – первый вопрос, что тот задал ему. - Сбросил по пути, – Чонгук и не думал скрывать от него что-либо. Словно младенец, перед своим спасителем он был готов раскрыть все карты. - Черт, – выругался тот, пнув подвернувшийся так кстати столик. Следом снова перевел взгляд на Чонгука, – мобильник там же? – Чонгук кивнул, и парень тяжело вздохнул, садясь прямо на пол и указывая Чонгуку сделать тоже самое. Их обоих трясло от холода, и отапливаемая квартира совершенно не помогала. Но ни один из них даже не задумался о том, чтобы согреться. Парень сидел погруженный в свои мысли, Чонгук же занимал себя тем, что рассматривал своего спасителя. Он все никак не мог осознать, что тот спас его. Что сам он выжил. У спасителя Чонгука были густые нахмуренные брови, правильной формы нос с родинкой на кончике, и полные, как спелая вишня, губы. В пустой квартире парень казался намного старше Чонгука, тот не мог дать ему меньше тридцати с виду. И все же интуитивно был уверен, тот не намного старше его самого. - Почему ты спас меня? – вдруг спрашивает Чонгук, совершенно себя не контролируя. - А не надо было? – внезапно вскидывается парень, устремляя на него взгляд чернее ночи. Его корпус подается вперед, и Чонгук почти уверен – он кинется на него при любом неверном слове, – нужно было тебя подыхать как собаку кинуть? - Нет, нет, – быстро выставляет перед собой руки Чонгук, боясь, что ненароком обидел своего спасителя, – я безумно тебе благодарен. Ты спас мне жизнь, я всем тебе обязан. - Рано благодарить, – отрезает, успокаиваясь и возвращаясь в прежнее положение, прижимаясь лопатками к стене, – у нас обоих нет телефонов. А без них нам будет очень сложно выбраться. - Как выбраться? – интересуется Чонгук, осторожно растирая руки. - Мой знакомый должен вытащить меня отсюда. И тебя заодно, раз уж ты тут со мной застрял. Но у меня отобрали телефон незадолго до начала бури, у тебя его тоже нет. А это значит, – парень замечает, как Чонгук неловко пытается растереть руки, едва двигая одной по другой, настолько они замерзли и перехватывает его ледяные пальцы своими – более теплыми, сильными движениями растирая кожу, – давай я, – отрывисто бросает и вновь поднимает на него взгляд, – а это значит, что нам не выйти с ним на связь. Он знает адрес квартиры, но добраться сюда для него будет проблематично. Я должен был встретить его, но набрел на тебя, так что теперь ему остается полагаться на свои мозги. Чимин-хен гений, но я не уверен в нем на двести процентов. Он может бросить меня при первом удобном случае. - И тогда? – пытается не поддаваться панике Чонгук. - И тогда мы оба трупы. Отсюда, как ты уже наверняка понял, взять билет невозможно. Личный самолет есть только у моего знакомого. Если он не постучит в дверь в течение часа, нам останется выбрать наименее болезненный способ самоубийства. Так как мы тут застрянем. Чонгук испуганно сглатывает и старается не показывать, что перспектива пугает его до чертиков. Если бы парень врал, все было бы намного проще, жизнь казалась бы не такой безнадежной. И все же, зная парня всего минут сорок, Чонгук уже успел понять – тот не станет врать кому бы то ни было. Благородство для этого человека не было пустым звуком. - Не стоит отчаиваться раньше времени, – заметив состояние Чонгука, советует парень, придвигаясь к нему ближе и обнимая за плечи, – есть и хороший момент, – Чонгук вскидывает голову, и парень отвечает на его вопросительный взгляд, – ты не один. Нас теперь двое. Не знаю, как ты, а я чертовски устал от одиночества и постоянного страха. Чонгук кивает, потому что парень читает его мысли, и потому что никто не смог бы выразить их точнее. - Чонгук, – представляется первым, едва повышая голос. - Тэхен, – отвечает парень, укладывая голову Чонгука у себя на плече, – поспи, так быстрее пройдет время. - А как же ты? – пытается воспротивиться Чонгук, хотя глаза у него уже слипаются, так как смена температур повлияла на него слишком сильно. - Со мной все будет в порядке, Чонгук, – уверяет. Еще никогда его собственное имя не звучало так сладко. Еще никогда его имя не произносил Тэхен. … - Просыпайся, – расталкивает его парень, и Чонгук поднимает мутные веки, замечая, что все еще лежит на груди Тэхена, а к его виску прижимается что-то мягкое, – тут кое-кто хочет с тобой познакомиться, – добавляет со смешком, и Чонгук тычется пальцем в это мягкое, что внезапно издает пронзительное мяуканье, заставляющее Чонгука в испуге распахнуть глаза и повернуться в направлении звука. - Это? – рассеянно бормочет Чонгук, не пришедший в себя от шока. - Кошка, – кивает Тэхен, поглаживая белоснежное создание по пушистой шкурке. Зверь начинает урчать, и Чонгук вздрагивает. Он кошек две недели в глаза не видел. - А разве? – пытается мягко намекнуть на то, что домашнее животное вряд ли просто так здесь находится. - Что разве? – усмехается Тэхен, не переставая зарываться длинными пальцами в шерсть. - Разве их тут не едят? – в испуге округляя глаза, заявляет Чонгук. Тэхен восхитительно округляет глаза сам. И становится похож на нахохлившуюся сову – волосы в беспорядке, глаза круглые, губы тоже – зрелище, заставляющее Чонгука смягчиться. - Мистера Великолепие?? – замечает таким тоном, будто Чонгук только что сообщил полный бред. Но ведь это не так. Чонгуку местный сказал, что они так делают. Он и сам это однажды видел – Чонгуку не понравилось. - Это его имя? - Да, это его имя, – с вызовом отвечает Тэхен, прижимая кота к себе ближе. Кот, что удивительно, не вырывается, даже когда очевидно едва дышит от хватки парня – лишь обвивает хвостом своего хозяина крепче. - Местные едят животных. Ты же ни одного в округе не видел, так? Тэхен видно, что задумывается, не прекращая с сомнением переводить взгляд с Чонгука на кота и в конце концов останавливается на Чонгуке, кивая. - Никогда не видел. - Потому что их съели. - Звучит, как лагерные страшилки, – все же сомневается Тэхен. - Я своими глазами видел, – добавляет, слегка вздрагивая при накатившем воспоминании. - Я тебе Мистера Великолепие съесть не дам, – заявляет так, будто Чонгук собирался. - Я не местный! – восклицает с обидой, на что Тэхен смотрит на него настороженно в последний раз и нерешительно кивает. - Понял. Тогда знакомься. Мой единственный друг, – представляет кота с гордостью. Иные так близких друзей не представляют. А Тэхен к коту так относится. Еще и имя такое – Мистер Великолепие. Странный человек. Очень странный. Но спаситель – таким все заскоки прощаются. - Приятно познакомиться, – кивает Чонгук, смотря в янтарные глаза кота. Таких спокойных животных он отродясь не видал. Будто еще при жизни его соломой напихали и моргать заставили, – а почему он у тебя такой… пассивный? - Весь в своего хозяина, – отвечает Тэхен, и Чонгук кивает. Тэхен не похож на пассивного человека, но есть ведь такое поверье, что животные похожи на своих хозяев. Может, сейчас просто чрезвычайная ситуация. Чонгук бы не удивился, будь это так – слишком много испытаний на их век выдалось, – ты можешь его подержать, – говорит Тэхен, передавая кота. Чонгук осторожно берет животное и укладывает его в руках как ребенка. А затем начинает качать, потому что понятия не имеет, как с котом Тэхена обращаться. Только понимает, что делать это нужно бережно. По Тэхену видно – кот для него целый мир. Тэхен же с минуту наблюдает за амебным котом и аккуратным Чонгуком, а следом подходит к окну, выглядывая наружу. Стоит так несколько минут и следом оборачивается к Чонгуку, пожимая плечами и прислоняясь к стене. Чонгук не знает, сколько проспал, но Тэхен выглядит совсем иначе. Не так, как когда Чонгук его только встретил. И совсем не так, как когда они только вошли в квартиру. - Буря продолжается. Судя по всему, в ближайшие дни не закончится. Что будем делать? – спрашивает так, будто Чонгук знает ответ. - Приготовим поесть? – интересуется под заунывные звуки кита из своего желудка. Этот звук пугает даже Мистера Великолепие, что вырывается из рук Чонгука и под веселый смех Тэхена скрывается под диваном. Чонгук впервые видит улыбку своего спасителя – квадратная, очень необычная. А следом Тэхен опускается к батарее, подкручивает регулятор температуры и довольно хлопает в ладоши. - Теперь можно и готовить. … Тэхен и правда изменился – думает Чонгук, когда разбивает куриное яйцо в кипящее масло на сковороде. Тэхен в это время аккуратно – чтобы не порезаться – режет лук. При этом он плачет. Прямо навзрыд, будто у него Мистера Великолепие украли. - Что с тобой? – интересуется, краем глаза следя за этой картиной. - Лук глаза режет, – сопит парень, шмыгая носом. - Он зеленый, – подмечает, помешивая яичную смесь на сковородке. - И что? – продолжает сопеть парень. - Он не может жечь тебе глаза. - А мне жжет, – отворачивается от него Тэхен, следом добавляя лук в сковороду. Чонгук присматривается к пучку лука внимательнее. Сам он никогда не плакал от такого лука. И его друзья тоже. И мама. Может, люди от него все же плачут? Нет, не плачут – откладывает от себя лук Чонгук. Просто это Тэхен. В нем все дело. Это Тэхен плачет, а не лук, а вот что делать со взрослым парнем, ревущим над зеленым луком и скрывающем причину этого, уже другой вопрос. - Что-то произошло? – интересуется Чонгук, когда они приступают к еде. Тэхен все продолжает вытирать глаза, хотя лук уже давно не режет. Чонгуку страшно смотреть на такого Тэхена. Его сердце болит за парня, и он совершенно не хочет признавать, что успел привязаться к своему спасителю, но это так. И теперь он не может спокойно смотреть на его слезы. - Что произошло? – спрашивает Тэхен, в пятый раз за последние пять минут втыкая вилку в еду и не приступая к обеду? Ужину? Сколько сейчас? Чонгук не знает. - Ты ведешь себя странно. Ты всегда такой? – уплетая еду за обе щеки, чтобы не смотреть на Тэхена, интересуется Чонгук. - Я всегда такой, – подтверждает Тэхен. Как Чонгук понимает, что Тэхен врет? Не ясно, но Чонгук знает, что тот врет. - Все будет хорошо, – пытается подбодрить, заканчивая с едой, – буря закончится, вертолеты снова будут летать, и твой знакомый через час вернется. - Конечно, – говорит Тэхен с улыбкой, не достигающей глаз. Его настроение снова изменилось. Он будто кнопку переключает – то безумно радостный, то наоборот – безумно грустный. Тэхен для Чонгука загадка. А загадки Чонгука пугают. Но, смотря на Тэхена, Чонгук ощущает лишь серую грусть, оплетающую душу. … - Нарды? – изумленно интересуется Чонгук, подползая к огромной коробке в центре гостиной. Гостиная, к слову, единственное уцелевшее в квартире место. Тэхен также, как и он сам выбрал не совсем развалившееся здание в городе и самовольно заселился. Тут все так делают. Об отелях здесь и не слышали. Но квартира Тэхена не так плоха. Кое-где есть обои, немного мебели – среди которой одна двуспальная кровать, на которой парни уже успели поспать. Они оба не знают, сколько времени провели здесь, за окном ничего не меняется, а часов или телефонов у них нет. Но когда они захотели спать – они уснули. И вот, недавно проснулись, позавтракали. И Чонгук нашел нарды. - А, это моей кузины. Она настояла, чтобы я взял их с собой. Считает, что они приносят удачу, – пожимает плечами, присаживаясь рядом, – как думаешь, она права? - Ну, ты же меня встретил. Я приношу удачу, – поддразнивает Чонгук, пихая Тэхена в бок, и тот закатывает глаза. Настроение Тэхена опять изменилось. Совсем недавно он долго плакал в подушку, думая, что Чонгук спит. Чонгук не спал. Он не знает, как поддержать парня, даже не зная причины его грусти. Но тогда он придвинулся к нему ближе и постарался обнять. Так, чтобы Тэхен не понял, что он проснулся. И Тэхен обнял его в ответ, шмыгая носом ему в плечо. А теперь он отвечает на поддразнивания Чонгука и даже улыбается этой своей странной – квадратной улыбкой. Сколько бы раз Чонгук ни спрашивал – Тэхен не говорит, в чем дело. - Думаешь, сумеешь обыграть меня? – улыбается парень, и Чонгук с сомнением смотрит на коробку. Сидящий рядом с ними Мистер Великолепие вылизывает лапы, но Чонгук уверен – осуждает его. Кот Тэхена относится к Чонгуку с легким презрением. Видно, что терпит его, потому что Тэхен хорошо к Чонгуку относится. - Думаю, тебе придется пожалеть о том, что ты спросил меня об этом, – заключает Чонгук, решая обыграть Тэхена во что бы то ни стало. … - Почему эта игра такая трудная? – воет Чонгук через бесконечное количество попыток обыграть Тэ-мастера-по-нардам-хена. - Потому что ты не думаешь головой, – самодовольно отзывается парень, упирая свой палец в выбритый висок Чонгука. Тот уклоняется от прикосновения, недовольно смотря на своего спасителя. Стоит ли говорить, что, выиграв однажды, Тэхен стал высокомерно смотреть на него? Чонгук понятия не имел, как выглядит высокомерный взгляд, но у Тэхена он именно такой. Пробивает на желание отстаивать свое мнение. - Моя голова в порядке, – бурчит, собирая нарды обратно в коробку, – мы больше не будем играть в эту пародию на состязание с дьяволом. - Говоришь, что я дьяволенок? – усмехается Тэхен, поигрывая бровями, и Чонгук закатывает глаза. - Говорю, что мы не будем в это играть. - Хорошо, сдаюсь, – поднимает руки парень, – что ты тогда хочешь поделать? - Расскажи мне что-нибудь, – пожимает плечами, приближаясь к Тэхену, парень, – что-нибудь личное. Что мало кто знает. - С чего бы это? – поднимает бровь парень, устраивая подбородок на раскрытой руке и с сомнением смотря на Чонгука. - Спустя столько побед, ты мне должен, – обиженно тянет Чонгук, потому что чертовски не любит проигрывать. - Ладно, – мягко и вместе с тем с улыбкой, соглашается Тэхен. Его глаза сверкают, когда он смотрит на Чонгука вот так. Расслабленно и с улыбкой во взгляде. У Чонгука перехватывает дыхание, – я расскажу. Чонгук усаживается удобнее, складывая ноги вбок и придвигаясь к Тэхену ближе – будто тот сейчас расскажет ему увлекательную историю. - В детстве я часто убегал из дома. Мне было всего девять, и я понятия не имел, насколько опасна ночь. Мне никогда не рассказывали страшилок и не говорили о преступности. Я был ребенком, не знающим страха. И в один день я встретил Юнги-хена. Он сказал, что мне не стоило выходить в эту ночь, а затем познакомил со своими друзьями. Их четверо – Сокджин-хен, Намджун-хен, Хосок-хен, и Чимин-хен. Я им понравился – они мне так и сказали. Так что они начали тренировать меня, чтобы я мог к ним присоединиться. Мы помогали своим семьям. Мы не могли иначе. Нам нужно было выжить. И мы выживали. Это было тяжело, но стоило того. Пока мои родители не погибли. Их убил черный крест. Знаешь их? – спрашивает Тэхен, внезапно став мрачным, и Чонгук отрицательно качает головой. Он понятия не имеет о названиях банд города – только знает, что их две. – Я вернулся домой и не обнаружил их. Тогда мы с парнями прочесали весь город, пока черный крест не подбросил их головы мне под дверь. Это был знак, чтобы мы перестали конкурировать с ними. Они ужасные люди, – заключает, пожимая плечами, – мы тоже, но мне хочется верить, что не настолько. Мы убиваем, чтобы выжить. Они убивают – чтобы выжить и получить удовольствие от убийства. Я хотел отомстить им за родных и сделал это. Я убил двоих из них, – признается с легкостью, ему нечего скрывать. Так он живет – таков мир, который он знает, – и ничуть не жалею. Забрал две жизни взамен жизней моих родителей. А затем подстроил свою смерть. Они уверены, что я мертв и лежу мертвый в своей квартире. Прямо здесь, – стучит по дряхлому полу, – но я живее всех живых. Об этом знают немногие. А вот чего не знает никто, кроме меня, так это то, при каких обстоятельствах я тебя заметил. - Об этом знаю я, – замечает Чонгук, решая не комментировать историю Тэхена. Очевидно, что Тэхен – член одной из банд города. Чонгук это понял с первого взгляда на лицо своего спасителя. И все же он спас его – это значит, что он хороший человек. Чонгуку не нужно знать ничего кроме этого. На что человек готов пойти, чтобы выжить, и на что не готов, всегда разделялось полупрозрачной гранью. Порой ты сам не замечаешь, переступая ее. - Я увидел тебя две недели назад, – несмотря на слова Чонгука, говорит Тэхен, – ты был очень испуган. И наблюдал за той женщиной. Тебе было жаль ее? Хотел помочь? Спорю, что да, – грустно улыбается Тэхен, – я не мог подойти к тебе и успокоить, потому что тогда было неподходящее время для нашего знакомства. Но ты веришь в любовь с первого взгляда? – интересуется, и не дожидаясь ответа Чонгука, продолжает, – я вот верю. Ты выглядел, как испуганный воробушек на холоде. Каждый раз, как я видел тебя после этого, был похож на откровение. Я не умею красиво говорить, меня этому не учили, но я надеюсь, что ты поверишь мне, когда я скажу, как был рад и одновременно зол на тебя, когда увидел посреди бури. Я так сильно боялся, что ты погибнешь, а еще был в восторге от того, что мы все же познакомимся. Я думал, что улечу, не зная тебя. Не сказав тебе ни слова. Это было страшнее всего. А теперь меня пугают совсем другие вещи. И я надеюсь, что ты примешь это спокойно. Даже если сам я не смог этого сделать, – вздыхает, и Чонгук с осторожностью произносит. - Что тебя пугает? - Что мы останемся здесь навечно, – смотрит прямо и с ворохом сомнений Тэхен. Но теперь Чонгук замечает в его взгляде любовь. Все это время Тэхен смотрел на него с любовью, и Чонгук не замечал этого. Насколько же слеп он был. - Но мы не останемся. Твой знакомый поможет нам. - Как ты думаешь, сколько мы здесь находимся? – внезапно переводит тему Тэхен, и Чонгук в замешательстве хмурит брови. - Я не знаю. - Мы готовили, спали, играли в нарды, принимали душ. На это должно было уйти много времени, – раскрывает перед Чонгуком картинку Тэхен, – но это все не важно. Важно то, что я просил дать моему другу максимум час. Час, который прошел, пока ты спал в моих руках в коридоре, – говорит последнее слово, и Чонгук испуганно замирает. Он понимал, что должно было пройти много времени, но не хотел об этом думать. Не хотел даже знать, что это значит, – это может значить лишь три вещи, – тем временем продолжает Тэхен, – либо Чимин-хен заблудился в снежной буре и уже мертв, – Чонгук вздрагивает, – либо он меня кинул, либо, что более вероятно, его перехватил черный крест, и ему пришлось выдать им мое местоположение, а это значит, что они наведаются к нам после окончания бури. - А хорошая новость? – сипит в край перепуганный Чонгук. - А хороших новостей тут нет, – мрачно изрекает Тэхен, смотря в глаза Чонгуку. И тогда Чонгук коротко всхлипывает и подползает к своему спасителю, цепляясь за него – словно дитя за мать, но сейчас это совсем не важно. Он никогда прежде не испытывал такой сильный страх. Ему чудится, что пропади вдруг Тэхен, Чонгук сам на себя руки наложит. Он знает только одно безопасное место – в руках своего спасителя, и благо, что Тэхен это понимает. Парень прижимает Чонгука к себе и целует его в затылок, позволяя лить слезы и мочить в них свою рубашку. Чонгук не может прекратить сотрясаться в всхлипах и через время начинает икать – вздрагивая всем телом. Тэхен не отстраняется от него в течение вечности. … - Знаешь, я никогда не танцевал медленный танец, – внезапно говорит Чонгук, когда они расслабленно лежат запутавшиеся в одеяле на кровати Тэхена. Буря начинает спадать, и они снова могут видеть серое небо. Не то, чтобы им хотелось его видеть. То, что все приходит в норму, означает заканчивающееся у них время. Со стороны улицы не слышится ни одного звука – Тэхен специально открыл окно, чтобы убедиться в этом. В ответ – тишина. Город словно и правда вымер. Они собираются выйти из дома и идти, куда глаза глядят, точно зная – идти им некуда. Из этого города невозможно выбраться без вертолета, даже машина – которой у них нет, не смогла бы проехать по таким сугробам. Но это лучше, чем терпеливо ждать смерти. В последнюю минуту Тэхен заявил, что хочет полежать в последний раз. Они не знают, будет ли этот раз и правда последним. Вероятно, так оно и есть. Чонгук больше не боится смерти – он будет отчаянно бороться за жизнь, но, когда она придет – он примет ее с честью. Рука к руке с Тэхеном. Больше ему ничего от окончания жизни и не нужно. В этом непостоянном мире он нашел своего спасителя, его жизнь уже можно считать значимой. Страшно не умереть сейчас, страшно умереть до встречи с Тэхеном. А еще… - Я бы хотел сделать это. С тобой, – оборачивается к парню Чонгук, и тот вопросительно вскидывает бровь. - Я не умею. - Ничего страшного. Просто покачаемся рядом. - Отдавлю тебе все ноги, – угрожает, улыбаясь Чонгуку. Для него это все как игра. Моменты в этой квартире с каждой проведенной минутой становятся все бесценнее. Ни один из них не хочет омрачать их слезами и разговорами о смерти. Лучше так. О медленных танцах и отдавленных ногах. Так проще. Легче. Спокойнее. - Я выдержу, – усмехается, вставая с кровати и вытягивая Тэхена за руки следом. - Потом не жалуйся, что я тебя не предупреждал, – цокает парень, сдаваясь и становясь рядом с Чонгуком. А следом замирает, – но… у нас нет музыки. Как же мы будет танцевать без музыки? - Я напою, – улыбается Чонгук, начиная петь свою любимую медленную песню и кладя руки Тэхена себе на талию, сам же укладывает свои ему на плечи. Они часто касались друг друга. В первую минуту знакомства, когда и имен друг друга не знали, Тэхен взял его за руку. Когда передавали друг другу полотенца. Когда Тэхен обнимал его, и когда Чонгук обнимал Тэхена. Они часто касались друг друга. Именно прикосновения друг к другу и дают ощущение связи. Но сейчас прикосновения отдают жаром. Они особенны в эту, последнюю минуту. - Ты красиво поешь, – говорит Тэхен, прислоняясь своим лбом ко лбу Чонгука, и парень улыбается, прикрывая глаза. Их танец очень неловкий. Они неловко двигаются, крепко прижимаются друг к другу, отчаянно вдыхают общий воздух. Тэхен и правда несколько раз наступает Чонгуку на ногу. Их танец очень неловкий, но их чувства – обитают на другой планете, где о неловкости и не слышали. - Я думал, что мой приезд сюда ничего в моей жизни не изменит. Что я улечу отсюда прежним. Но это не так. Я настолько наполнен тобой, что едва ли могу вдохнуть без мыслей о тебе. Моя душа, память, мое сердце, настолько полны тобой, что я больше не могу назвать их своими. Я думал, что улечу отсюда прежним, но оказалось, что прежний Чонгук не покинет этот город. Он останется здесь, погребенный в буре. А новый Чонгук продолжит жить. С тобой. Что бы ни случилось дальше, я не отпущу тебя, – шепчет, словно в бреду, не чувствуя соленых дорожек, стекающих по щекам, и улыбки, полной надежды и веры в будущее. Не в это, так в следующее, – я верю в реинкарнацию, Тэхен. Верю, что после перерождения мы снова будем вместе. Это будет новая эпоха, и возможно, мы будем дальше друг от друга, чем сейчас, но мы обязательно найдем друг друга. Я найду тебя, – обещает, отрываясь от Тэхена и глядя ему в глаза, – где бы ты ни был, кем бы ты ни был, с кем бы ты ни был – мы одно целое. Пожалуйста, верь в это, – просит, продолжая ронять соленые слезы и смотря на Тэхена с особым трепетом. Вряд ли он себе сейчас объяснит, что к Тэхену чувствует, – мы будто должны были всегда быть рядом. Что бы ни случилось, я верю только в это. Тэхен утирает ему слезы, и они медленно садятся на пол. Тэхен прижимает Чонгука к себе и кладет голову ему на плечо, целуя в ухо. - Я верю тебе. Шепот – громче крика. Обещание - крепче молитвы. Кот подходит к ним, и Чонгук берет его на руки. Прижимает к себе и зарывается носом в шерсть. Последние минуты такие спокойные. А затем Мистер Великолепие вырывается из его рук и прыгает на подоконник, устремляя взгляд в окно – неизвестно что там высматривая и с каждой секундой наклоняясь все ниже. - Он же не выпрыгнет? – взволнованно интересуется Чонгук, отстраняясь от Тэхена. - Точно не… - начинает Тэхен, но не заканчивает, потому что прямо на их глазах Мистер Великолепие сверкает белоснежным хвостом и выпрыгивает в морозное утро. Парни испуганно переглядываются, и Чонгук подбегает к окну, замечая исчезающее тельце кота, несущегося в направлении пустоши. Вокруг все также никого нет. - Какого черта? – оборачивается к Тэхену парень, что напряженно следит за перемещением своего кота. - Он спятил, – заключает, подхватывая куртки и передавая одну из них Чонгуку, – пойдем, это уже не важно. Он этот город лучше меня знает – будет в порядке. А нам нужно сваливать отсюда. Чонгук успевает только коснуться куртки, как они оба слышат тяжелый шум шагов. И следом соседнюю дверь выбивают – очевидно, с ноги. Тэхен быстро откидывает куртки в сторону и берет лицо Чонгука в руки. - Ты знаешь, что всегда есть только один способ избежать смерти – убедить тех, кто желает тебе ее в том что ты уже мертв. Ничего не бойся, Чонгук. Я рядом, – обещает, а следом прижимается своими губами к губам Чонгука – ледяным и дрожащим от подступающей истерики. Единственное, что не дает ей вырваться – присутствие Тэхена. Он рядом. Он всегда будет рядом. А после этого Тэхен заставляет его лечь на пол и отвернуться к стене, сам же прячется в шкаф, слишком маленький даже для него одного. - Остается молиться, что у этих придурков совсем нет мозгов, – шепчет себе под нос, но Чонгук его слышит и испуганно сглатывает, потому что… Что, если его спаситель ошибается? Но ему не дают шанса додумать эту мысль. В следующий миг в квартиру врываются. Щепки от деревянной двери летят внутрь, и Чонгук едва подавляет дрожь во всем теле, осознавая, что сейчас он будет найден. Мужчины проходят в гостиную, где и лежит Чонгук. Парень насчитывает троих по шагам. Каждый шаг отдается пульсирующей болью в висках, и не стоит даже говорить, что Чонгук похож на трусливую мышь – именно ей он себя и ощущает. Мужчины оглядываются по сторонам и упираются взглядом в Чонгука. Один из них ставит на плечо парня массивный ботинок и поворачивает его тело к себе. Чонгук не меняет выражения лица, и молится всем богам, которых знает, не выдать себя звуком. - Жмурик, – заключает мужчина и презрительно пихает его ботинком в бок, – это последняя? – обращается к кому-то в комнате. - Да, больше в этом здании квартир нет, – поясняет человек, чей голос значительно выше, чем у предыдущего. - Тогда где он? – звереет мужчина, подлетая ко второму и хватая его за одежду – Чонгук слышит треск рвущегося хлопка, – только не говори мне, что это все было частью твоей игры, чтобы мы нашли тут труп и руины. - Вы видели надпись, – хрипит парень, – это Тэхен ее оставил. - Ее мог оставить кто угодно. В доме никого нет, – рычит, не сдерживая голоса, и тут вмешивается третий. - Спокойно, друг мой, если Чимин-а соврал нам, мы легко выманим Тэхена, используя его дружка как приманку. Далеко ему не уйти, сам знаешь. Ситуация безвыходная. - Ты прав, босс, – тяжело дышит мужчина, – ты как всегда прав, – а следом с рывком отпускает Чимина, поправляя на нем одежду. – Но, если мы не найдем его, я тебе лично шею сверну, – обещает, отступая на шаг, – куда дальше? - Наведаемся к его ребятам, да, мой дорогой друг? – интересуется главный, и Чонгук почти слышит скрип натянутых как пружина нервов Тэхена, и молится, чтобы он себя не выдал. Но его молитвам не было суждено сбыться, ведь в следующий миг дверца шкафа распахивается, и, раскрывшему глаза Чонгуку, предстает картина, достойная оскороносных фильмов. Глаза Тэхена горят яростью, грудная клетка ходит ходуном, а ноздри раздуваются от активного дыхания. Тэхен выглядит как главный герой фильма, и Чонгук бы восхитился, не будь он так занят вскакиванием на ноги и заниманием позиции плечом к плечу со своим спасителем. Чонгук лишь надеется, что выглядит хотя бы в половину так грозно, как Тэхен. - Смотрите, кто восстал из мертвых, – шепчет мужчина, находясь в полном шоке. И следом получает кулаком в лицо от Тэхена, Чонгук же бежит к связанному Чимину, но его перехватывает босс, хватая за волосы и ударяя лицом об свое колено. Чонгук чувствует кровь на своем лице, но все равно изворачивается и отталкивает мужчину от себя с такой силой, что тот падает на пол, звонко громыхнув костями, а затем, не отвлекаясь на боль в носу и стекающую по лицу кровь, развязывает веревки на Чимине, следом отходя в сторону, чтобы не мешать парням. Чонгук справедливо полагает, что его помощь тут вряд ли сильно поможет – он никогда прежде не дрался, а теперь и вовсе видит звездочки перед глазами. Он старается не опускать голову и запрокидывает ее вверх, скорее чувствуя, чем видя – что исход драки на их стороне. А затем чувствует на своем лице теплые руки Тэхена, что прижимает к его носовой перегородке лед и осторожно выводит из квартиры. Парни минуют здание, и только тогда Чонгук оборачивается, замечая мелом написанные буквы, образующие слова – Жилой подъезд. Еще одно здание призрак. Такое, как многие рядом, такое, как многие в отдалении. И все же то, что наполняет дома смыслом – это люди. Невозможно вдохнуть в кусок бетона жизнь, не поселив туда человека. Возможно, однажды этот город изменится. Возможно, однажды дом Тэхена станет безопасным. Но они этого уже не застанут. Они построят новый мир. Без монстров и призраков, восстающих из гробниц, чтобы полакомиться свежей кровью. Жизнь человека несравнимо яркая, но только когда он сам зажигает ее смыслом. - Твой вертолет на месте? – интересуется Тэхен у Чимина, пока они пробираются сквозь сугробы. - Естественно, – закатывает глаза парень, – все наши уже там, собираемся на новую землю, – усмехается и следом поворачивает голову к Чонгуку, – а это что за герой? - Мой парень, – просто отвечает Тэхен, даже не смотря на Чонгука, прячущего улыбку в руке. Они ведь даже не успели обсудить, кем друг другу теперь приходятся. - Давно пора, – хмыкает Чимин, кладя руку Чонгуку на плечо, – береги его. Он, конечно, никогда не покажет, но такой нытик, что с него станется зареветь, ударившись мизинцем о тумбочку. - Хен, – сурово произносит Тэхен, и Чонгук быстро кивает, смотря в светящиеся озорством глаза Чимина. Все он сделает. И от тумбочек, и от лука, и от самого себя беречь станет, если придется. - Что, «хен»? Только не говори, что это не правда. Я помню, как ты однажды… - Мистер Великолепие? – перебивает Чонгук, смотря на белоснежного кота, сидящего перед ними и по-собачьи виляющего пушистым хвостом. - Ну вот и вся семья в сборе, – усмехается Чимин, порываясь взять кота на руки, на что тот яростно рычит, и Чимин отскакивает в сторону, чертыхаясь, – твой кот меня не уважает, – жалуется Тэхену, у которого звезды в глазах застряли. Так он смотрит только на Мистера Великолепие и на Чонгука, и ни один из них друг к другу не ревнует. - И правильно делает, – заключает Тэхен, кивая коту, будто тот его понимает. - С возвращением, – смотрит на кота Чонгук, ощущая разрастающееся внутри тепло. Вся семья в сборе. Верная фраза. … Кладя голову на плечо Тэхену и слушая разговоры людей, которые подарили его парню путь, когда он в этом нуждался, Чонгук понимает – не променял бы этот миг на семь чудес света. Некоторые люди приходят в нашу жизнь не просто так. Некоторые люди остаются с нами, потому что им суждено быть рядом. - Итак, мы взлетаем, господа, – оборачивается к парням Чимин, и так это происходит – вертолет набирает высоту, а спокойствие наполняет сердце. - Я люблю тебя, – одними губами шепчет Чонгук Тэхену. Тот его не видит, уснув сразу после того, как поздоровался с парнями, но Чонгук и не расстраивается. Ему просто нужно было сказать это Вселенной. «Я люблю его. Прошу, подари мне его в следующей жизни снова».