Калико

***

      Он рассекал ночную дорогу, как водную гладь. Огромный чёрный байк нёсся посреди шумного города, не обращая внимания на большое количество машин. Он подгонял его, изо всех сил давя на газ, знал, что там, впереди, его ждёт тот самый, самый любимый и родной, самый безбашенный, сумасшедший и непослушный малыш на свете. Его малыш.       Резко свернув с автомагистрали в тёмную подворотню, он сбавил газ и медленно покатил вдоль домов. Один… два… три…              — Да где же он, чёрт возьми, — парень начинал злиться не на шутку, отсчитывая дом за домом.       Десять… одиннадцать… двенадцать…              Звук резких тормозов разрезал тишину проулка. Прямо навстречу мотоциклу выскочил парень, что-то прижимая к груди.              — Да ты издеваешься! — парень слетел с мотоцикла и подскочил к другому, крепко сжимая его плечо. Мотоциклист снял шлем и, внимательно глядя в глаза напротив, спросил:              — И долго ты будешь заставлять меня рыскать по этим подворотням в поисках твоей тощей задницы?       Второй парень поднял руку в кожаной перчатке и изящно откинул чёрную прядь со лба. Затем сощурил и без того лисий взгляд карамельных глаз и томно проговорил:              — Столько, сколько вы будете позволять мне это делать с вами, инспектор Чон. И, к тому же, отнюдь, моя задница совсем не тощая, вам ли не знать, — он усмехнулся, глядя на недовольное выражение лица мотоциклиста.       — Пак Чимин! Ты знаешь, как я к этому отношусь, сейчас же сажай свою «не тощую» задницу на байк, и поехали отсюда, пока на твою голову ещё не прилетела ответочка от того, кого ты на этот раз обчистил, — Чон вытащил второй шлем и со злостью сунул его в руки до сих пор ухмыляющегося брюнета. Тот охнул от соприкосновения и чуть согнулся пополам, скривив лицо.       — Что с тобой? — тут же подскочил к нему мотоциклист, по совместительству полицейский, по совместительству очень злой бойфренд.              — Вражеская шальная пуля, — снова усмехнулся Чимин, потирая ушибленное место.              — А если серьезно? — не отступал Чон.              — Чонгук, все в порядке, правда. Просто, когда я попался, они меня к стулу привязали сильно, рёбра болят, наверное синяки останутся, — недовольно пробурчал брюнет и снова кинул томный взгляд на своего парня, — Поверь, я тогда тебя связал сильнее. Так что, это пустяки.       — Я тебе это однажды припомню так, что сидеть ещё неделю не сможешь, — прищурившись, процедил Чонгук, — И вообще, не думай, что можешь меня сбить с толку и запутать, я все так же злюсь на тебя и просто так прощать не собираюсь. А теперь, повторюсь: посадил свою задницу на байк, дома поговорим.       Чимин закатил глаза, надевая шлем и заталкивая свою сучью сущность куда поглубже. Он знал, что дразнить Чонгука, когда тот и без того злой — гиблое дело. Однако он каждый раз не мог сдержаться.       — Бубубу, — донеслось из шлема, когда Пак устраивался за спиной Чона, закидывая свою сумку на плечи, — Злой Чонни.              — Поговори мне ещё, — так же приглушенно прозвучало из другого шлема.       Резко вдарив по газам, Чонгук повёл мотоцикл вперёд, выискивая глазами выезд из этих лабиринтов. Хмыкнул, когда почувствовал, как Чимин сильнее схватился за лацканы его кожанки. Его самый бесстрашный мальчик все ещё боялся скорости, Чонгука это всегда умиляло.       Он узнал об этом страхе Чимина ещё в первую их встречу, когда убегая от очень злого мафиози и его цепных псов, он гнал по встречке, чувствуя, как сзади к нему прижимается подрагивающее тельце. Знал ли Чонгук, что работая под прикрытием, встретит этого неугомонного воришку? Да ни за что. Все его планы по устранению особо опасного бандита, который держал в страхе целые районы Пусана, пошли прахом, когда он встретился взглядом с глазами Пака, в которых плескалась паника, вперемешку с удивлением и толикой вожделения.              Чонгук был телохранителем Босса мафии и каково было его удивление, когда после тренировки он зашёл в кабинет «начальника», чтобы узнать, нужен он ему ещё на сегодня, а вместо него увидел, как сейф в этом самом кабинете технично взламывает безумно красивая задница, эффектно задранная вверх. Чонгук мягко говоря опешил и не знал, как на такое реагировать. Эффектная задница развернулся и, практически не смущаясь, спросил: «Любуемся видом?»       Все изменилось в момент, когда их взгляды встретились. Любовь с первого взгляда? Да кто в нее вообще верит? Страсть с первого взгляда? Возможно, ведь чертята, которые плясали на глубине карамельных глаз, казалось бы, поработили Чонгука. Он не сможет ответить наверняка, что именно тогда произошло, но он отчетливо помнит, как схватил этого парня за руку и протащил незаметно практически через весь дом.       Тот, естественно, брыкался и явно не собирался идти подобру-поздорову с незнакомым красавчиком, который по видимому работал на того самого денежного мешка, которого он норовил ограбить.       У самого гаража их естественно заметила охрана, но Чонгук не мешкая, выхватил пистолет, который не забывает, даже находясь в душе, и стрелял над головами. Только чтобы припугнуть, в его планы не входило никого убивать, ребята с ним работали не такие уж и плохие.       Подлетев на полном ходу к байку, Чонгук резко его завел и оглянулся на притихшего паренька, что во все глаза уставился на его черного «друга», не выражая при этом никакой радости.       «— Запрыгивай, приглашения ждешь?» — не выдержал Чон.       «— Я на этом не поеду» — сложив руки на груди, упрямо произнес парень, подергивая нервно ногой.       «— Ты верно шутишь? Тебя убьют и даже глазом не моргнут, ты вообще знаешь куда залез?» — Чонгук раздражался с каждой секундой все больше.       «— Может быть ты меня тоже отсюда вывезешь и где-нибудь убьешь на пустыре, я откуда знаю, а может мы вообще с байка твоего навернемся и костей не соберем» — продолжал стоять на своем неугомонный мальчишка.       «— Послушай, не заставляй меня применять силу, я не хочу делать тебе больно, я хочу тебе помочь выбраться отсюда» — Чон слышал, как к гаражу приближается все больше людей, и понимал, что больше тянуть нельзя.              «— Зачем тебе это?» — недоумевал парень. — «Мы с тобой не знакомы, ты мне ничем не обязан».       «— Влюбился! А теперь садись живо!» — Чонгук двинулся в сторону брюнета, но тот решил перестать спорить и взлетел на мотоцикл, ухватив Чона за талию и сжал со всей силы.       «— Задушишь же» — не сдержал смешка тот.       «— Бубубу» — донеслось у Чона за спиной. — «Не сломаешься».

***

      — Все так же боишься? — повернув голову вполоборота, прокричал Чон, когда они остановились на красный сигнал светофора.       — А ты все так же бурчишь, как старый дед, когда я всего лишь пытаюсь развлечься, — пробубнил Чимин.       — Ты не слышишь меня, из раза в раз все та же ситуация, я устал, Чимин, я устал переживать, что не найду тебя, что не верну домой. Я не могу так больше, — парень повернулся обратно и рванул, как только свет изменился.       Они мчались по всё такому же шумному городу, Чимин чувствовал, как Чонгук напряжен под его руками, но не знал, что сделать, чтобы его успокоить, от этого жался все сильнее к его крепкой спине.       Они ехали домой, чему Чимин был несказанно рад, ведь он дико устал обчищая очередного толстосума и соскучился по своему любимому.       Он знал, что Чонгук никогда его не бросит в беде и всегда найдет, где бы он не пропадал, ведь Чимин всегда оставляет ему подсказки. Маленькие ребусы, где его искать и в какое именно время. Чимин обожает такие игры, когда адреналин жжет в крови, когда тебя бросает в жар и холод от ощущения опасности. Он не представляет своей жизни без этого. Ему не нужны все эти побрякушки, все это золото и бриллианты, что он крадет, они с Чонгуком ничего не оставляют себе, Чимину интересен сам процесс. В народе его прозвали бродячий кот, он до сих пор не знает, почему именно так, да и не пытался выяснить, он принимает, как есть то, что люди о нем говорят. Самое главное, что говорит он, тот самый человек, который заменил ему всех: семью, родных, друзей. Кто не боится бросать вызов судьбе ради него, кто готов пройти огонь и лёд только чтобы спасти его.

***

      Чонгук резко остановил байк у их дома, соскочил с него и, не оборачиваясь, топорно зашагал в сторону входа. Опешивший Чимин спрыгнул и поспешил за ним.       — Гука, ну ты куда, не торопись так, подожди меня, — жалобно захныкал Мин.       Чонгук упрямо молчал, поднимаясь по ступеням, Чимин привык, что после каждой вылазки его отчитывают и только, в остальном Чон всегда был с ним мил и спокоен. Но такой игнор был впервые, и Чимин не знал, как себя вести, чтобы всё исправить. В лифте стояла тяжелая тишина, казалось, ножом порезать можно, Чимин напрягался все сильнее, потому что отчаянно хотел вымолить прощения и боялся, что Чонгук не выдержит и бросит его. Мина бросило в жар, ведь не может же он его и в правду бросить, правда ведь? Чонгук любит его, он доказывал это не раз, но что, если это была последняя капля?       Чимин был очень рад, что их лофт находится не так высоко, и ехать в этой удушающей тишине было недолго. Чонгук со скрипом отворил дверь и вошел в просторное помещение. Чимин обожал их дом, лофт находился в здании старой фабрики, они сами его обустраивали и переделывали: кирпичные стены, много свободного пространства и огромные окна во всю стену, в которых было видно большой и шумный Пусан, а вдали даже кусочек океана.              Чонгук прошествовал в ванную с громким хлопком закрыв за собой дверь. Обычно Чимин ласковым котёночком жался к Чонгуку и тот ему все прощал, но что-то подсказывало, что на этот раз такая тактика не прокатит. Чимин знал все фетиши и кинки своего партнёра, поэтому решил, что сегодня он должен поглубже в себя запихнуть капризы, смешки и желание подразниться. Нельзя сейчас выкидывать красную тряпку перед разъяренным быком, Пак прекрасно знал, что у его парня есть другая сторона, тёмная и устрашающая. Он видел его в работе, видел под прикрытием, Мин знает, как жестоко парню приходилось расправляться с врагами мафии и, что отчасти, это его сломало. Сам того не подозревая, Чимин выпустил зверя из клетки и будет очень плохо, если он не сумеет его обуздать.       Осознав все это, Чимин опрометью бросился в их спальню, попутно выпутываясь из рубашки и стягивая с себя кожаные штаны.       — Чёрт, чёрт, чёрт, да быстрее же, — отчаянно шептал он, выпутываясь из этой узкой западни, — Чёртовы штаны, чтобы я еще хоть раз…       Ни договорить, ни додумать он не успел, дверь ванной с хлопком отворилась, ударившись о стену. Чимин замер, как олень в свете фар, одна нога так и оставалась застрявшей в штанине. Пак слышал, как Чонгук вышел и, громко топая пятками, прошел на кухню.       — Отлично, — прошептал он, — Не торопись, любимый, чайку с ромашкой попей. Хотя, лучше виски, наверное. Может сказать ему? — Чимин развернулся в сторону кухни, — Да ну, нет, скажу ему хоть слово, он меня с говном съест. Моя тактика на сегодня другая, дорогой инспектор!       Чимин, выпутавшись наконец из своих штанов, в одних боксерах прошел к комоду и открыл нижнюю полку.       — Давненько мы этим не занимались, инспектор Чон, думаю, пора ваших демонов подкормить, чтобы они меня заживо не зажевали, — Мин склонился над открытой полкой и задумчиво почесал подбородок, — Наручники? Скорее всего, ошейник точно, я же послушный котик. Флоггер или ремень? А бить будет вообще? Кто его знает в таком-то состоянии, может вообще меня спать на балкон выгонит… — продолжал бубнить себе под нос Чимин, — Ну это точно лучше использовать, чтобы после сегодняшних извинений я смог сидеть и, возможно, даже ходить немного, — он достал с полки средних размеров пробку с черным кошачьим хвостом на конце, — Ну и ушки, чтобы уж наверняка.       Чимин быстро нацепил ошейник черного цвета, схватил ободок, пробку и бутылочку смазки. Рванул в ванную, осторожно выглядывая из-за углов, чтобы, не дай Бог, не столкнуться с Чон-я-убью-любого-кто-ко-мне-сейчас-сунется-Чонгуком. Услышав, как на кухне льется вода, Чимин успокоился, но газу прибавил: «Хозяюшка моя, — тихо прошептал он на бегу, — Правильно, зайка, в любой непонятной ситуации моем посуду, прелесть».       Заскочив в ванную, он тихонечко прикрыл за собой дверь. Чимин достал все необходимое из шкафчика под раковиной, глубоко вздохнул и стянул с себя трусы.       — И почему это пассивам всегда так страдать приходится? — продолжал он бубнить, — Может мы с ним местами поменяемся? Я бы не прочь испробовать его сочную задницу. А бедра то какие, м-м-м… — Пак загадочно закатил глаза и тихонечко вздохнул, — Задушиться бы ими… — Чимин резко дернул головой, — О чем это я, нельзя заставлять злого папочку ждать.       Чимин чистоплотный парень, поэтому о гигиене перед половыми актами с любимым он не забывает никогда, сегодня утром он уже очищался, но закрепить процесс было необходимо, к тому же душ никто не отменял. По-быстрому проведя все процедуры, Чимин смазал пробку и аккуратно ввел в себя, слегка дергая ногой.       — Лучше бы это был твой член, папочка, он хотя бы теплый, ненавижу холод, — его передернуло всем телом, но пробка стояла уверенно, — Что ж, время шоу.       Чимин выплыл из ванны в чем мать родила, не считая ошейника, черных ушек в брюнетистых волосах и хвостика сзади. Тихонько проскользнул в комнату, разложил все, что ему показалось нужным из волшебной полочки с игрушками и тихонько присел на колени возле кровати, склонив голову и покорно сложил руки перед собой.

***

      Чонгук устал прятаться на кухне, он знал, что поговорить и обсудить эту ситуацию они обязаны, но он продолжал злиться и не знал, как себя успокоить. Он боялся причинить своему мальчику боль физическую и эмоциональную. Чон чувствовал, что еще немного и он взорвется, как атомная бомба и разнесет все вокруг себя на мелкие кусочки. Проглотив вторую чашку крепкого черного кофе, он решился, тем более услышал, как Чимин вышел из ванной и прошел в их спальню.       — Ты как-то подозрительно притих, малыш, — тихонько заговорил сам с собой Чон, — Неужели опять задумал что-то?       Чонгук напрягся и двинулся в сторону комнаты, где только что скрылся его неуловимый парень. Тихонько подойдя к дверному проёму, он услышал копошение, а затем наступила тишина. Любопытство пересилило, Чонгук заглянул в комнату и обомлел. Возле кровати, сложив лапки сидело самое наимилейшее существо в мире, Чон даже злиться ненадолго перестал, пока не вспомнил, что этот самый котенок настоящее исчадие ада.       — Так ты хочешь поиграть, непослушное создание? — вкрадчиво спросил Чонгук, медленно подходя к парню, который так же, не поднимая взора, тихонько угукнул.       — Я тебя не слышу, прелесть моя. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты меня игнорируешь, — все тем же вкрадчивым голосом продолжал говорить Чонгук, уже почти вплотную приблизившись к брюнету.       Котенок поднимает голову и смотрит на Гука невозможно огромными глазами с расширенными зрачками и тихонько произносит:       — Да, хозяин, я хочу поиграть.       Чонгук чувствует, как его желудок делает сальто. Его руки тянутся к этому неописуемо прекрасному человечку, но он вовремя себя одергивает, потому что еще злится и не готов так просто прощать.       — Но мы же знаем, что ты очень плохо себя вел сегодня и не заслужил, чтобы я тебя нежно любил, правда? — Чон принял правила игры. Если его малыш хочет вымолить у него прощение, он не может ему отказать, а поговорить они всегда успеют.       Чонгук прошел мимо Мина, снова опустившего голову и принимающего поражение. Парень хотел уже было встать с колен, когда голос Чонгука его остановил:       — Куда это ты так торопишься, малыш? Мы ведь только начали, и я не помню, чтобы позволял тебе двигаться.       Пак замер, только что уши не навострил и сел обратно, положив немного подрагивающие ладошки на бедра.       — Как я погляжу, ты отлично подготовился, — Чонгук развалился на краю кровати лицом к Чимину и обратил своё внимание на вещи, которые тот разложил, — М-м-м, а вот это нам пригодится прямо сейчас, — он поднял вверх небольшой черный пультик с парой кнопочек и нажал сразу на большую красную.       Чимин сдавленно охнул, когда почувствовал, как пробка начала безумно сильно вибрировать, и покачнулся вперед.       — Ах прости, — наигранно проговорил Чон, — я, видимо, скорости перепутал, давай-ка уберем немного, чтобы ты не возбудился раньше времени.       Он нажал на самую первую скорость и наблюдал, как Чимин вернулся в исходное положение, слегка подрагивая телом, видимо, когда пробка задевала еще не до конца возбужденную простату. Чонгуку нравилось наблюдать за смесью эмоций на лице Мина: медленно разгорающееся возбуждение, желание угодить своему хозяину и полную покорность. Его аккуратный член пока что только начал твердеть от всех чувств, что он испытывал, но у Чонгука была еще одна идея.       — А кое-что ты не достал, это я бы очень хотел использовать сейчас, — Чонгук поднялся и пошел в направлении комода, — нечто, что очень пригодится нам, чтобы раньше времени ты не получил свое удовольствие.       Чимин снова вскинул голову и ошалелым взглядом уперся в спину Чона, который что-то искал на полке. С победным криком он развернулся, держа в руке весьма интересную вещицу. Это был длинный металлический зонд, с большим кольцом на конце.       — Саундинг?!— Чимин было дернулся, но Чонгук со скоростью резвой дикой лани преградил ему путь, схватив за запястья, одновременно с этим застегивая на них большие серебристые наручники, — Еще и свои наручники настоящие притащил? Так может это ты готовился, а не я? — ехидно спросил Пак, сощурив глаза.       — Мне кажется, ты вышел из роли, — Чонгук склонился к ушку Чимина и низким тембром голоса обманчиво мягко заговорил:       — Малыш, ты начал эту игру, теперь у тебя только один выход, а у меня вход, — Чонгук засмеялся, опаляя лебединую шею горячим дыханием, по коже Чимина побежали приятные мурашки.       Чон отошел на пару шагов, сложив руки на груди, стал выжидающе внимательно изучать лицо напротив, слегка задрав одну бровь. Чимин тяжело вздохнул, чуть повёл руками звякая наручниками, затем так же тяжело выдохнул, присел обратно на колени и, в очередной раз, положив ладошки на бедра, тихим голосом проговорил:       — Хорошо, папочка, я на все согласен, — поднял глаза на все так же стоящего Гука, который даже не пошевелился, и продолжил: — Извини, пожалуйста, что вспылил, просто, ты же знаешь, как я боялся использовать эту вещь, — и снова тяжелый вздох.       Чонгук сжалился над своим чудом, опустился на корточки перед ним и поднял его голову за подбородок вверх, заглянул в карамельные омуты и проговорил:       — Ты же знаешь, что можешь мне доверять? Я никогда не сделаю тебе плохо, как бы сильно не злился, как бы сильно не хотел тебя наказать, ты все равно остаешься моим малышом, и даже, если вдруг я перейду черту, ты всегда можешь меня остановить, — он ткнулся своим лбом в лоб Чимина, — Договорились?       — Да, любимый, — Чимин хитро улыбнулся и клюнул Чона в губы, после этого резко отстранился, как будто ничего не было, и продолжил играть роль послушного котенка.       Чонгук обреченно покачал головой, поднялся и подошел обратно к комоду, где оставил ту самую, запугивающую Чимина вещь. Достал баночку специального антисептика и опустил туда зонд на несколько минут, а чтобы Чимин не заскучал, за это время он достал из кармана все тот же пультик и слегка выкрутил скорость вибрации пробки. Услышав за спиной полу-стон, полу-всхлип он улыбнулся и повернулся посмотреть на эту красоту. Уши Чимина были приятного алого оттенка, Чонгук бы хотел все это белоснежное тело раскрасить этим приятным цветом, оставить везде свои метки, чтобы все знали, кому принадлежит вся эта прелесть, но он еще успеет этим заняться. Достав зонд из раствора и взяв в руки смазку на водной основе, Чон мягко двинулся в сторону Чимина, который с каждой секундой начинал дышать быстрее и более загнанно.       — Успокойся, дыши глубоко, малыш. Ложись на кровать и расслабься, — Чимин выполнил приказ молча и молниеносно, насколько позволяла пробка, которая продолжала волнами отдавать вибрации по телу. Чонгук склонился над его полуэрегированным членом и аккуратно начал его массировать. Мин начал тихонько похныкивать, прикрывая лицо руками в наручниках.       — Чш-ш-ш, малыш, сильно не заводись, нам нужно, чтобы ты максимально расслабился сейчас, — взяв смазку, Чон вылил большое количество и распределил по всему зонду, так же нанес немного Чимину в уретральное отверстие, спокойно и медленно поднёс его ко входу и смотрел как зонд миллиметр за миллиметром стал скользить внутрь. На середине пути, Чимин начал ерзать и слегка хныкать, Чонгук мягко положил руку ему на талию слегка поглаживая, и нашептывал ему успокаивающие вещи на ушко. Когда зонд практически вошел до конца, Гук слегка покрутил его, наблюдая за реакцией, которая не заставила себя ждать. Тело Чимина слегка подбросило вверх и с его губ сорвался первый стон. Довольный собой Чон встал, вытирая руки, — Ну что же, теперь мой котенок готов выполнять мои желания и удовлетворять потребности, — одним движением Чон скинул с себя футболку, но штаны снимать не стал, сел на кровать привалившись к изголовью и вальяжно раскинулся на подушках.       Мин, успокоивший слегка свое сбившееся дыхание, посмотрел вопросительно на Чона, пытаясь понять, что ему делать дальше. Чонгук не говорил ни слова, продолжал так же расслабленно восседать на своих подушках. Чим приподнялся на локте и аккуратно, не задевая член, на который надавливал зонд, пополз в сторону Гука. Провел руками со звенящими наручниками по его бедрам и аккуратно стал подбираться к самому ценному.       — Может хотя бы наручники снимешь? — поднял он руки повыше, слегка их встряхивая, —Ты же знаешь, с двумя руками я могу сделать больше.       — Будешь много говорить, я тебе и ноги свяжу, хотел бы ещё ротик заткнуть, но этим я займусь иначе, — Чон хмыкнул указывая на свою ширинку, — Давай, малыш, заставляешь хозяина ждать, а ты знаешь, что он этого очень не любит.       Чимин коварно улыбнулся и потянулся руками к поясу штанов, расстегнул пуговицу и остановился, снова взглянул из-под ресниц и мягко повёл ладонями по талии Чона, выше. Ласково провёл по груди, еле задевая бусины сосков, склонился и втянул носом запах, самый лучший и пьянящий запах в мире. Легонько прошёлся губами от солнечного сплетения вверх, лизнул кадык, втянул воздух на шее и присосался к выемке ключицы. Начал ее самозабвенно вылизывать, пока не услышал тяжелый вздох над ухом и хриплый шёпот:       — Так и будешь дразниться, малыш? Задумывалось, что дразнить тебя сегодня буду я.       — Простите, мистер Чон, я не смог удержаться, вы такой вкусный, так бы и съел, — сведя брови на переносице, мягко проговорил Мин.       — Я вкусный ещё во многих местах, можешь не сдерживаться, Минни, пока что я даю тебе карт-бланш, — Чонгук откинулся обратно на подушки и развёл руки в стороны, — Делай, что твоей душе угодно, любимый.       — Аттракцион невиданной щедрости, прямо, — процедил сквозь зубы Чимин.       — Ты что-то сказал, родной? — оторвав голову от изголовья поинтересовался Гук.       Чимин интенсивно замотал головой и решил больше не размениваться на лишние слова, его и так уже ощутимо потряхивало от ощущений, которые приносили пробка и зонд. Также раздражало то, что Чон его не касался, и Чим знал, что если коснётся себя сам, будет наказан в два раза сильнее, а ему все же хотелось бы получить наслаждение и доставить его этому невыносимо прекрасному мужчине.       Выгнувшись в спине, словно кошка, Чимин прижался губами к прессу, Чонгук резко выдохнул, эти пухлые малиновые губы всегда вводили его в состояние рая на земле, только эти губы будоражили его и наяву и во снах. Продолжая позвякивать наручниками, парень подобрался к ширинке штанов, продолжая выцеловывать тазовую косточку, медленно потянул бегунок вниз, снова взглянув из-под невероятно длинных ресниц слегка слезящимися глазами. Чон приподнялся на локтях и не мог взгляд оторвать от своего такого порочного, но невыразимо прекрасного мальчика. Мин начал медленно, со знанием дела, стягивать узкие джинсы с бёдер парня, слегка путаясь из-за наручников, но помощи не просил, только молча взглядом показал Чону слегка приподнять зад, чтобы легче было тянуть. Чонгук с удовольствием выполнил невысказанный приказ, продолжая наблюдать за манипуляциями брюнета с лёгкой улыбкой на губах.       Помучившись в районе лодыжек Пак откинул ненужную тряпку с восторгом глядя на идеальное тело перед собой, он мог вечно смотреть, как перекатываются мышцы под бронзовой кожей, мог вечно касаться ее губами и руками, это то, что будоражило его кровь и он не хотел останавливаться. Склонившись, мягко чмокнул коленку и повёл губами вверх, по моментально напрягшемуся бедру, оставлял лёгкие, как пёрышки поцелуи, иногда чередуя с несильными укусами и засосами. Услышав, что дыхание Чона стало тяжелее и чаще, Чимин хитро улыбнулся и ткнулся носом в уже образовавшийся бугорок под боксерами. Глубоко втянул носом воздух у самой мошонки и на ощупь стал ее посасывать.       — Фетишист недоделанный, — охнув, прошептал Чонгук.              Не обращая внимания на замечание, Чимин не отвлекался от процесса, добавил руку и принялся перебирать яички, губами переходя на головку. Продолжал дразнить, пока не почувствовал, что член становится все тверже и больше, и только тогда начал медленно снимать трусы, снова вернувшись с поцелуями к прессу и тазовым косточкам.       Чонгук не выдержал и начал подергивать ногой от нетерпения:              — Не тяни, малыш, я начинаю закипать.       Приняв поражение, Чимин прошёлся языком по всей длине, задержавшись на головке, щекоча уретру. Затем мягко обхватил головку губами и плавно стал насаживаться, убрав предварительно зубы. Чонгук не смог сдержать стона, глядя на то, как эти соблазнительные розовые губы растягивались на его члене, разнося волны блаженства до самых кончиков пальцев. Мужчина не выдерживает и подаётся бёдрами вверх, заставляя Мина поперхнуться от неожиданности.       — Прости сладкий, — хрипит Чон, — Твой рот создан для меня, не могу терпеть эту пытку.       Его пальцы впутываются в темные волосы и резко тянут голову Пака наверх. С очень развратным хлюпающим звуком Чимин отлипает от члена и смотрит, казалось бы, в самую душу, слизывая стекающую слюну с распухших губ.       Чонгук тонет, в глазах полных похоти, в губах отливающих малиной, в юрком язычке, что без устали облизывает те самые губы. Резко тянет за волосы на себя и впивается грубым поцелуем, сминая губы, проталкивая язык глубже, туда, где совсем недавно был его член. Не может остановить эту жажду, хочет испить до дна, сожрать, чтобы ни кусочка не осталось. Чтобы никто, никогда не отобрал. Поселить в себе и никуда не выпускать.       Чимин стонет Гуку в рот, ему нравится дразниться, но ещё больше ему нравится, когда Чон не спрашивает и берет, что хочет и как хочет. Мина ведёт, его собственный член уже стоит, и он по полной ощущает каждое, даже самое малейшее движение зонда, внутри его уретры. Это причиняет небольшой дискомфорт, но огромное удовольствие, тянущее чувство, разливается негой.       Чон отрывается от манящих губ и так же грубо направляет голову Чимина обратно к своему члену, взглядом заставляя расслабить того горло и принимать то, что ему дают. Пак и не против, открывает рот пошире и сам насаживается до самого основания, упираясь носом в гладко выбритый лобок. Затем подаётся назад, делая щеками вакуум и снова вперёд до самого конца, Чон сдавленно стонет и сильнее оттягивает чёрные пряди волос. Снова подавшись назад Чимин с громким чмоком выпускает член изо рта и кладёт на него ладошку, начинает тихонько надрачивать.       — Руки, — шипит Чон и сверкает чёрными, как сама ночь глазами.       — П-прости, хозяин, — невинно хлопает глазами Чим, — Тяжело в таком положении находиться, спина не выдерживает и руки уже устали, — он показушно потряс руками, изображая вселенскую печаль.       — Ты же знаешь, что наказан, какое мне дело удобно тебе или нет, — продолжает Чонгук тоном, не терпящим никаких возражений.       Чимин жалобно скривился, исподлобья рассматривая Чонгука, пытаясь понять, может он ещё покапризничать или лучше так не рисковать.       Чонгук резко подскочил с кровати и прошёл в сторону брошенных штанов, достал из них нечто маленькое и пульт от пробки, повернулся к Чимину и подкрутил скорость глядя ему прямо в глаза. Парень ойкнул и упал грудью на простыни, приподняв пятую точку кверху.       — Какие виды, — облизнувшись промурчал Чон, — Так и сиди малыш, пока я не разрешу двигаться.       Чимин замер, боясь даже сделать глубокий вдох, пробка продолжала вибрировать в нем, ему казалось, что скорость все увеличивалась, хотя это было не так. Его налитый кровью член, казалось, всем видом жалобно просил, чтобы его коснулись, но Чимин знал, что делать этого ни в коем случае нельзя.       Он услышал краем уха какое то шуршание, исходящее из шкафа, постарался напрячь слух, чтобы понять что там происходит, но тут прямо над его ухом раздалось вкрадчивое:       — Подслушиваешь?       Чимин дёрнулся всем телом, но остался лежать в том же положении.       — Не переживай, сейчас все узнаешь, — Чон просунул руку и обнял его поперёк груди приподнимая туловище вверх. — Можешь привстать прелесть, я разрешаю.       Чимин медленно приподнялся и присел на пятки. Чонгук медленно потянулся к наручникам и расстегнул их, разминая раскрасневшиеся кисти. Мин смотрел с любопытством на манипуляции парня, смиренно ожидая того, что ждёт его впереди.       Откуда ни возьмись перед Чимином появился чёрный галстук, в котором он узнал рабочий галстук Чона и на заднем плане заметил свои собственные цепи, которые он обычно цепляет на свой, так сказать, «сценический» костюм. Те самые, в которых он всегда ходит на дело, те самые которые были надеты на нем в момент их знакомства.       Брюнет открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут на его глаза легла темная ткань:              — Никаких вопросов, малыш. Ты же не хочешь, чтобы я заткнул тебе рот и лишился возможности слушать твои невероятно прекрасные стоны?       Мин помотал головой и сидел спокойно, пока Чонгук повязывал ему на глаза свой галстук.       Забренчали цепи, и Чимин снова напрягся.              — Заведи руки за спину, Минни, и не зажимайся так, потом все тело будет болеть и мне придётся носить тебя на руках, потому что ты будешь ныть каждую минуту, — хихикнул Чонгук.              — Буду конечно, потому что ты дьявол во плоти, — возмутился Чимин.       — Мы оба знаем, что такой я тебе даже больше по душе, чем добрый и ласковый, — проговорил тихонько Чон наматывая цепи, связывая руки Чимина позади спины и зацепляя край цепи на ошейник, фиксируя руки слегка в приподнятом положении.       Мин на секунду задохнулся от неожиданности, но приподняв руки собрался и с негодованием, насколько позволяла повязка на глазах, повернул голову в сторону Чона.       — Я люблю тебя одинаково во всех твоих ипостасях, — с возмущением проговорил он.       — Я думаю, мы оба сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять отношения, — хмыкнул Чонгук и слегка провернул пробку держа за хвостик, — Не находишь?       Чимин почувствовал, как кровь снова прилила к члену и истома прошлась по низу живота. Он заёрзал по простыням, Чонгук резко дернул его за цепь на себя, перекрывая кислород, перевернул и плюхнул себе на колени животом вниз. Чимин застонал от прикосновения зонда и чонгуковских бёдер и подался задом наверх, за что получил смачный шлепок по одной половинке и снова прокрученную пробку.       — Какой же ты резвый, — в голосе Чона сквозили недовольные нотки. — В следующий раз будем практиковать шибари, еще и к потолку тебя подвешу, чтобы ты вообще дёргаться не смог.       Чимин замер, насколько позволяла цепь, урывками глотая воздух, которого с каждым вдохом поступало все меньше и меньше. Руки уже начали потихоньку затекать и ему пришлось опустить их, чтобы не свело судорогой раньше времени. От этого действия воздуха стало ещё меньше, и перед глазами Чимина ненадолго возникла чёрная пелена. Ему уже не впервой задыхаться, не только в сексуальных играх, но и «по работе» такое случалось не раз, поэтому отбросив панику он вновь приподнял руки вдыхая новую порцию кислорода спокойно и без рывков.       — Какой молодец, мой малыш так хорошо справляется, может мне его наградить? — замурлыкал прямо парню на ушко Чон. — Ты сейчас выглядишь потрясающе, Минни, в моих мыслях сейчас крутится только «валить и трахать», но так просто будет неинтересно.       Он провёл с нажимом по спине Чимина начиная с лопаток и спускаясь все ниже, мягко надавил в ямочки на пояснице, заставляя его ещё немного выгнуться и захныкать. Переместился ниже сжимая и разжимая мягкие полушария, вынуждая Чимина подаваться навстречу и хныкать громче. За что он и получает снова сильный шлепок на этот раз по другой половинке и резко вытянутую пробку. Почувствовав пустоту, Чимин дёрнулся нечаянно перекрывая себе кислород. Чон приподнял ему руки, когда услышал покашливание.       — Чш-ш, я же говорил вести себя спокойно, сам себе делаешь больно, когда-нибудь надеюсь выбить из тебя эту дурь, — проговорил Чонгук и снова шлепнул по аппетитным ягодицам, наблюдая, как те начали краснеть под его ладонями, — Пусть меня назовут извратом, но этот вид мне безумно нравится, — прошептал себе под нос Чон, чувствуя как собственное возбуждение уже давит не только на тело, но и на мозг, — Ты такой беззащитный сейчас, котёнок, — уже громче проговорил он, засовывая два пальца в растянутую дырочку, слушая тихие стоны Чимина.       Тихонько надавил на простату на пробу, Чимин задрожал и начал стонать чуть громче. Слюни уже ручейками стекали из его распахнутого рта, он чувствовал дикую жажду, но не посмел бы сейчас остановить Чона, даже если бы умирал от обезвоживания.       Чимин начал млеть от приятных ощущений, но резкий удар выбил почву у него из-под ног, а вернее из-под живота. Он вскрикнул, скорее от испуга, чем от боли и чуть не скатился с коленей Чона.       Чонгук удержал его рукой с зажатым в ней ремнём и мягко проговорил:       — Чего ты так испугался, маленький мой, неужели так больно было?       — Н-нет, просто неожиданно, — проблеял Чимин, стараясь выровнять сбившееся дыхание и снова расслабить, но в нужных местах наоборот напрячь своё тело.       Пальцы Чона продолжали мягко поглаживать внутренние стеночки, лишь иногда задевая простату, почти не надавливая на неё.       Ко второму удару Чимин был готов, но он не ожидал, что тот будет почти в два раза сильнее предыдущего. Он сильно закусил нижнюю губу, чтобы заглушить то ли стон, то ли жалобный всхлип. Чонгук отложил ремень и потянулся к лицу Мина, мягко высвобождая из плена зубов нежный бутон:       — Не кусай себя, родной, не сдерживайся, я хочу слышать твой голос.       Темнота мешала Чимину сосредоточиться на чем-то одном, его руки начинали уже болеть от натяжения, пальцы Чона внутри не давали покоя, нежность в его голосе сбивала с толку, а саднящие ягодицы напоминали о том, что его все-таки наказывали, а не поощряли. К третьему удару Чимин был уже готов, он знал, что Гук на двух не остановится, слишком много злости скопилось у него внутри и выплеснуть это наружу было уже необходимостью. Мин чувствовал, как Чон сам стал подрагивать под ним, это означало, что дьявол вырвался на свободу и теперь уж точно пощады не жди.       Чонгук вытащил пальцы из растраханной дырочки и удары ремня посыпались один за другим, чередуя более сильные с более слабыми. Чимин сбился со счета после двадцатого удара, продолжая постанывать и иногда вскрикивая на особо сильных.       Через некоторое время все прекратилось, защёлка цепи звякнула, отцепляясь от ошейника, и Чимин грузно упал грудью вперёд, как марионетка которой подрезали нити. Руки Чонгука нежно подхватили его под подмышками и положили хрупкое тело на кровать, также животом вниз. Чимин пытался отдышаться, слыша, что Чон тоже пытается восстановить сбившееся дыхание.       Погруженный в темноту Чим, не сразу почувствовал лёгкие прикосновения к опухшим и тянущим ягодицам. Мягкие губы приятно холодили разгоряченную плоть, шершавый язык, словно кошачий, зализывал, как бы вымаливая прощения за причинённую боль. Мягкие поцелуи перешли на копчик, слегка засасывая кожу, Чон аккуратно, не торопясь, положил прохладные ладони на красные полушария. Чимина передернуло от контраста температур, но сказать, что было неприятно, он не мог. Поглаживания продолжались, губы же спускались ниже к расселине, Чон развёл половинки в стороны, чтобы открыть себе прекрасный вид, медленно лизнул слегка опухшую дырочку и мягко на пробу ввёл язык вовнутрь. Чимина бросило в жар, возбуждение ударило новой волной, слегка приподняв таз он насадился сильнее на язык Чона, издав при этом сладостный стон. Этот звук раскалённой кочергой прошёлся по паху Чонгука, но он не стал отвлекаться на себя, его мальчик заслужил пряник, ведь кнута отведал сполна. Прошёлся языком по кругу, слегка засасывая нежную кожицу, ощущая привкус малиновой смазки.       — Моя ягодка, — нежно проурчал Гук, снова погружая язык в тёплое нутро, добавляя к нему один палец.       Непристойные хлюпающие звуки и громкие стоны Чимина казалось заводили его ещё больше, хотя куда ещё больше. Возбуждение пульсировало уже до кругов перед глазами, Чонгук не знал, сколько ещё сможет сдерживать себя.       — Ч-Чонгук, пожалуйста, — взмолился Чимин, дергая руками и бренча цепями на них, — возьми же меня, пожалуйста, я больше не могу.       Чон пропустил мимо ушей просьбу Чимина, продолжая вдалбливаться языком все глубже, добавляя ещё два пальца себе в помощь, Пак взвыл и проговорил громче:       — Гука, вытащи хотя бы зонд, дай мне кончить, умоляю, мне кажется, я сейчас умру или меня разорвёт изнутри.       Не обращая никакого внимания на мольбы брюнета, Чон продолжал растрахивать его, всё увеличивая темп и амплитуду. После нескольких минут такой непрерывной стимуляции Чимин не выдержал и наплевав на свою роль послушного котёнка проорал:       — Чон, мать твою, Чонгук! Если ты сейчас же меня не трахнешь, я разорву эти сраные цепи и трахну тебя сам!       Не ожидавший такого напора Чонгук резко остановился, засосав в последний раз нежную кожу, он с громким чпоком оторвался от дырочки, попутно вытаскивая свои длинные пальцы.       — Вот это да, не знал, что у тебя есть желание сделать такое со мной, — с хрипотцой в голосе произнёс удивлённо Чон, облизывая покрасневшие губы.       — Сейчас у меня одно желание, чтобы ты заполнил меня как можно глубже, сильнее и быстрее, пока я окончательно не сошёл с ума, — подрагивая всем телом, проговорил Чимин куда-то в подушку, которую до этого уже искусал и исслюнявил вдоль и поперёк.       — Твое слово для меня закон! Как скажешь, родной, — Чон потянулся за смазкой обильно смазывая свой член и подставляя его к призывно раскрывшийся дырочке.       — Ну же, что ты… — договорить Чимин не успел, одним плавным быстрым движением Чон вошёл сразу на всю длину. Чуть приподнял бедра Чимина, продавив руками в пояснице, чтобы слегка изменить угол попадания. Начал двигаться спокойно, почти не выходя, размеренно набирая темп.       — Быстрее, Гук-и, я же знаю, что ты хочешь, — осипшим от продолжительных стонов голосом, прохрипел Чимин, — Я не хрустальный, не сломаюсь, пожалуйста, мне это тоже нужно.       На этот раз Чонгук решил послушаться, потому что сам уже был в шаге от сорванной крыши и больше терпеть не было сил. Сжав одной рукой красную от шлепков половинку, вторую он положил на заднюю часть шеи Чимина, вдавив того сильнее лицом в подушку. Вышел почти на всю длину и вошёл обратно с громким шлепком. Чонгук начал трахать сильно, размашисто и быстро, вжимая Чимина все сильнее в кровать, отвешивая то и дело новые шлепки многострадальным ягодицам. Чимину было жарко, душно, он потерялся в пространстве и времени, казалось кровать горит в адском костре. Горячий чонгуков язык скользил по плечам и лопаткам, сменяясь укусами. Он хрипло выдыхал в самое ухо:       — Как жаль, что ты не видишь того, что вижу я. Как идеально ты подходишь мне, как хорошо принимаешь мой член, Минни. Ты мой самый главный грех и, в то же время, мое спасение.       Чувства Чимина обострились ещё сильнее, он ощущал Чонгука в себе и физически и эмоционально, хотел сохранить это чувство у себя на подкорке, под кожей, в венах вместо крови. Он хотел бы так много сказать ему сейчас, извиниться сто раз или в миллионный раз сказать о любви, но все, что Чимин мог сделать это отчаянно стонать и задыхаться от переизбытка чувств.       Чонгук резко вышел из парня, срывая цепи с уже онемевших рук. Чимин завыл от неожиданности и боли в руках. Чон перевернул его на спину, снимая галстук с глаз, остановился на секунду, в ожидании пока тот проморгается и посмотрит ему в глаза. И он смотрит, в эти чёрные омуты, где даже радужки не видно за огромными расширенными зрачками. Онемевшие руки, которые начинает колоть от разгоняющейся по венам крови, отходят на второй план. Этот животный взгляд не пугает, он завораживает, всего минуту, казалось, они смотрели друг на друга, но понимали все без слов. Глаза ведь зеркало души? Все так же, как тогда, как в первый раз, глаза в глаза и пусть вокруг хоть потоп, хоть ураган, даже если небо рухнет на землю, они не заметят этого. Ведь в глазах напротив ты видишь всю вселенную.       Чонгук первым разрывает зрительный контакт, подхватив Чимина под бёдра, и входит снова одним резким движением. Мина ведёт, он пьян от такого Чона, он больше не отвечал за своё тело, он мог только покачиваться и принимать член Чонгука, который без устали грубо и часто проходился по его простате, прошивая все тело электрическим разрядом. Его собственный член уже не просто ныл, а по-настоящему болел, чувство наполненности не давало вздохнуть.       Губы Чонгука, приоткрытые в стонах, манили Чимина, он мечтал их коснуться, но даже руку не мог поднять, чтобы как-то показать свои намерения. Казалось, Чон услышал его мысли, слегка замедлив темп он склонился к его лицу, языком проводя по искусанным губам, но не целуя их.       Чимин захныкал и потянулся сам:       — Поцелуй… — голос звучал надтреснуто и чуть ли не жалобно.       Чон сжалился, подался вперёд, с жадностью вгрызаясь в чужие губы, так мокро и грязно, вылизывая десна и острые зубки.              — Кончишь для меня, малыш? — шепчет, оторвавшись на секунду от сладких губ.       — Д-да, пожалуйста, — увидев, как Чонгук потянулся к кольцу зонда, Чимин широко распахнул глаза, — Н-нет, погоди, сто… — договорить он снова не успел, быстро, но максимально аккуратно Чонгук вытащил зонд. Чимин захлебнулся стоном, все тело пошло рябью, казалось, что он тонул и одновременно всплывал на поверхность, тугие струи спермы вырывались из него, пачкая его торс и казалось долетели даже до подбородка.       Пытаясь успокоить сердце, стучащее как барабан, Чимин увидел, как Чонгук вышел из него и навис над его лицом схватившись за изголовье кровати одной рукой и надрачивая себе другой, он все понял и прикрыл глаза открывая рот. Через пару секунд он почувствовал горячие вязкие капли, которые покрывали его потрескавшиеся искусанные губы. Услышав грудной стон Чонгука над собой, он нежно обхватил головку губами, высасывая последние капли, пока Чон не начал трястись всем телом.       После этого Чонгук склонился и поцеловал Чимина, ухватив за подбородок и размазывая губами сперму, пробуя самого себя на вкус. Откинувшись на подушки, он шумно выдохнул не отводя глаз от парня, лицо которого светилось, он мягко улыбался зажмурив глаза. Прекрасней этой картины, Чон представить не мог. Он хотел бы продлить этот момент, растянуть его навечно, чтобы всегда быть рядом с этим невыносимым, но таким родным человеком. Сердце кольнула дурацкая мысль, что сегодня все это могло оборваться и его маленький котёнок мог не вернуться домой. Не хотелось разрушать это спокойствие, что поселилось между ними, но и молчать он больше не мог.       — Чимин, — тихо прошептал он, — нам нужно поговорить.              Чимин резко распахнул глаза и посмотрел в глаза Чону, испугавшись тоски в голосе парня.              — Любимый, что-то не так? — сорванным голосом прошептал он.       — Ты должен закончить со своими делами, — коснулся тот следов на кистях брюнета, оставленных наручниками и цепями и начал нежно их поглаживать, — Знаю, у нас был этот разговор уже сотню раз, но на этот раз я серьёзен как никогда.

Lauv — Who(feat.BTS)

      Чимин покачал головой и начал отворачиваться, Чонгук привстал и схватив его за подбородок, удержал в том же положении, заглядывая в глаза, пытаясь углядеть в них понимание.       — Это не шутки, Чим, ты можешь пострадать, я могу не успеть, да мало ли, что может произойти, — чувствуя накатывающую панику он сжимал подбородок парня все сильнее, возможно там даже останутся синяки в виде его пальцев, но в тот момент ему было плевать. Приложив свой лоб ко лбу Чимина он надтреснуто прошептал:       — Я люблю тебя больше жизни, ты и есть моя жизнь, Пак Чимин, я хочу прожить ее только с тобой. Я не переживу, если тебя не станет, без тебя меня не существует, ты это я…       — Я это ты, — тихо, но уверенно проговорил Чимин. — Я тоже люблю тебя, не описать словами насколько сильно. Ты мое сердце и моя душа. Пожалуйста, поверь мне, я могу за себя постоять и мне никогда не угрожает настолько серьезная опасность, как ты себе представляешь.       Громко цокнув языком Чон откинулся обратно на подушки, понимая, что чтобы он ни сказал, у этого невозможного человека найдётся на все свой ответ.              — У меня есть стойкое ощущение, что только мне нужны эти отношения и только я за них борюсь изо всех сил, только я сражаюсь за тебя, а ты уже сдался.       — Не драматизируй, молю всех существующих богов, — подскакивая и опираясь на локоть восклицает Чимин и тут же валится обратно на постель, не рассчитав, что руки ещё слабо его слушаются, — Я просто ворую у богатых и злых и раздаю бедным и добрым, я, считай, Мессия, — сказал он высокопарно задрав указательный палец вверх.       — Какой ты Мессия, окстись, — буркнул Чон, стукая его по тому самому пальцу, — Максимум Робин Гуд, и то, с натяжкой, разбойник из тебя тот ещё.       — Да ну тебя, — надулся Пак, — Зато ты старый дед, бурчишь и бурчишь, может из тебя там ещё песок сыпется?       — Я тебе покажу сейчас, дед, — Чонгук подскочил и, навалившись на Чимина, начал щекотать его во всех местах, куда мог дотянуться, при этом уворачиваясь от летающих во все стороны конечностей.       Чимин хохотал во все сорванное горло, иногда ойкая, когда Чонгук попадал по особо нежным местам. Неделю спустя       Черный байк рассекает оживленную автостраду, водитель нервничает и это видно по тому, как временами дергает мотоцикл. Он торопится.       Темная подворотня, дома, похожие друг на друга, тишина, которую разрезает только звук мотора.       Один… два… три...       Десять… Одиннадцать… двенадцать...              Тринадцатый дом, не опять, а снова. Перед ним стоит и улыбается красивый парень с волосами цвета воронова крыла и улыбается так открыто и заразно, что хочется ему все простить, и Чонгук простит.       Как, впрочем, и всегда...