Странник: Хогвартс

Pax vobiscum, сестры и братья Дайте мне вас заключить в объятья. Сейчас обращаюсь я к древней культуре Это мое есть право de jure. Речью своей опишу свое credo, Над глупости мраком держу я победу. Bonis avibus, согласно моменту Rem tene, Вася, verba sequentur. Кирпичи, «Lingua latina»

      Мы молча смотрели друг на друга в полумраке Выручай-комнаты. Наконец в этой напряженной тишине Локонс нагнулся за палочкой. — А ну, мать твою, не дергайся! — прикрикнул я, выпуская из палочки пучок красных искр. Просто спецэффекты, но этого хватило, чтобы Локонс от испуга чуть снова не упал. — Не дергайся, — повторил я с нажимом. — Спокойно, Гарри, спокойно, — Локонс широко улыбнулся, поднимая руки. — Я тебе не враг. Похоже, у нас больше общего, чем мы полагали.       Я расслабил руку, но не сводил с него палочки. — Откуда ты знаешь про Роулинг? — уже без агрессии спросил я. — Что вообще ты знаешь? — Неверный вопрос, — Локонс усмехнулся. — Верный — кто я? И кто ты? — К гадалке не ходи, — я шумно выдохнул, опуская наконец палочку. — Попаданцы. Оба. Я знал, что я не один такой, но никогда еще не встречал…       Локонс опустил руки с явным облегчением и поднял, наконец, свою палочку. — Я предпочитаю термин «странник», — он невозмутимо поставил два стула из горы, в которую только что влетел, сел сам и предложил мне. — Его использовал привратник. — Кто? — быстро переспросил я, садясь на стул. — Привратник, — повторил Локонс. — Он объяснил мне, что происходит, когда я умер. А ты… — Да пофиг, странник так странник, — я развел руками. — Зачем тебе нужна была Выручай-комната? — Крестраж искал, — пожал плечами Локонс. — Полагаю, не нашел, потому что ты его уже уничтожил? — Нет, — я закатил глаза. — Потому что тут ангар размером с Большой зал. В одно рыло даже с магией можно перебирать его целый год. — Значит, ты этого не делал… почему? — недоуменно спросил Локонс. — Нафиг, — я пожал плечами. — Пока не разберусь, как уничтожить крестраж в моей голове, не навредив себе, другие задачи существуют исключительно постольку-поскольку. — Но Волан-де-Морт… — Локонс недоуменно приоткрыл рот. — Должно быть, ты все не так понял, — он тут же широко улыбнулся. — Нужно уничтожить все крестражи. Если ты погибнешь, то чем больше к тому времени будет уничтожено крестражей, тем… — Это твой первый мир, не так ли? — я раздраженно ухмыльнулся. — Что? — Ты понял меня, — я машинально поправил очки. — После последней жизни, которую ты помнишь, ты попал сюда, так? — Ну, в общем и целом… — неуверенно протянул Локонс. — Я просто ел вишню, смотрел с одной мадемуазель на небо, подавился, а потом… — Боже мой! — я расхохотался. Локонс сразу же фальшиво рассмеялся в ответ. Но уже через несколько секунд смех мой из веселого стал безумным, и я скривился от раздражения. — Ты что, умер и сразу переродился сюда?       Локонс молча уставился на меня, явно не понимая, что происходит. — Мы странники, Гарри, — снова заговорил он голосом доброго лучезарного наставника. — Мы посланы менять судьбы миров. Да, убить Волан-де-Морта может показаться сложным, но, пойми, — восторженно воскликнул он, — тебе этим телом отведена ключевая роль! Да на твоем месте я бы…       Я тяжело вздохнул, успокаиваясь. — Я тоже забрел куда не следовало, так и стал странником. Но я прошел около сотни реинкарнаций в тела животных. Знаешь, как сложно было заново научиться пользоваться руками и ногами? Я десятилетиями изучал магию, потом перерождался в новом мире, заново строил свою жизнь, и большая часть этих знаний становилась неактуальной. И никто ничего мне не объяснял! Чтобы поговорить с богом, мне пришлось истребить десятки городов и переменить ландшафт! — я говорил спокойно, и лицо Локонса оставалось непроницаемо радостным и восторженным. — Не пеняй мне на роль, я бы поменялся. Не рассказывай, как поступил бы на моем месте: ты не на моем месте.       Локонс сглотнул, на секунду выдавая ужас, но тут же совершенно искренне пришел в норму. — Ну ладно, — он радостно хлопнул в ладоши. — Возвращение Волан-де-Морта и отодвинуть можно. И дальше и дальше. Скажи, как давно ты здесь? Чему уже успел научиться? Оригинальный Гарри тот еще лентяй был… — Завидую ему, — я горько усмехнулся. — Ну, как я и сказал, я изучал магию десятилетиями, а потом снова. По большому счету я все умею, надо только распаковать и привести в порядок этот багаж знаний. В основном… — Получается, — задумчиво протянул Локонс, — у тебя знания по меньшей мере десяти волшебников… — Образно выражаясь, — неуверенно ответил я. — Нет, буквально, — настоял на своем Локонс. — Ты поглотил знания десятерых волшебников, в которых попал.       Мы молча пялились друг на друга с минуту, пока меня не настигло озарение. — Я сейчас расплачусь, — я устало потер лицо. — Ты что, попал во взрослого Локонса? — Ну да, — он снова усмехнулся. — А ты? — Сотня жизней, — обреченно выдохнул я. — Наверное, больше. И все из них я перерождался в… в самое начало. — Начало чего? — не понял Локонс. — Жизни.       Повисла пауза. — Ох… — протянул Локонс. — Как давно ты здесь? — спросил я. — Я переварил воспоминания настоящего Златопуста за минуту до того, как в дверь постучался Дамблдор с предложением о работе, — Локонс явно был рад сменить тему. — Очень удобно, очень своевременно, — согласно кивнул я. — Не надо додумывать канон. Кстати, зови его канонным. Термин «настоящий» подразумевает, что мы не настоящие… — Так что будет дальше? — Локонс уже совсем расслабленно откинулся на спинку стула и улыбался мне своей самой выбешивающей улыбкой. — Свергнем Дамбигада? Воссоздадим уничтоженный философский камень? Убьем Питера Петигрю? — он заговорщически подмигнул мне.       Я устало потер глаза.       У меня миллион вопросов и к Локонсу лично, и к самому феномену странников, но главный вопрос в том, почему я еще не отрабатываю на этом павлине заклинания, способные безвозвратно уничтожить тело и не оставить следов. Не знаю, что случилось, отчего он попал во взрослое тело, но выбор этого тела неудивителен: он так же туп и самовлюблен, как канонный Локонс. А еще он может навоворотить таких делов и пустить канон по такой пизде, что дневник у одной первокурсницы вместо другой покажется сущей мелочью.       В моих правилах уничтожать то, что мне не нравится, но… Сотня жизней. Десяток человеческих воплощений. А я впервые вижу подобного себе. Вы представляете, каково жить странником? Как будто все вокруг энпээсы, управляемые плохим искусственным интеллектом. Их мир так узок…       Да, этот парень мне не ровня и звезд с неба не хватает. Однако, он такой же, как я. Впервые за столетия жизней… Я столкнулся с чем-то, что меняет игру. Такой же, как я… Другой странник… — Просто расскажи, как обустроился, — я натянуто улыбнулся. — Что там с воспоминаниями? Отчего вообще канонный Локонс покинул эту тушку? — Хм… — он неожиданно задумался. — По правде сказать, я не знаю. Последнее, что я помню до себя, это как Локонс лег спать у себя дома недалеко от Лондона и… Проснулся уже я. — Это как-то странно, — хмыкнул я. — Да, пожалуй, — согласился Локонс. — Но не так странно, как сдвиги в каноне. Полагаю, с философским камнем все пошло не так именно потому, что ты не стал рисковать, как канонный Гаррик?       Я скривился. — Еще раз так его назовешь, до конца дней своих будешь Златопусечкой. — Ой, да брось! — Локонс жеманно поморщился. — Все знают: канонный Поттер был тем еще идиотом. Взять хотя бы… — Нам с тобой легко рассуждать, — заметил я. — Мы заведомо видим большую картину, чем кто-либо, мы опытные, и мы взрослые. Я намного старше даже Дамблдора. А он был всего лишь ребенком… Хотя это не повод повторять его ошибки. — Как бы там ни было, что происходит?! — нетерпеливо воскликнул Локонс. — Без понятия, — соврал я. — Дневника у Джинни нет. Кто его получил и почему нападения пошли не по плану — я не знаю. — Наверняка это происки Дамби! — Локонс сделал характерный жест яростного удара по столу, но стола под рукой не было. — Старый интриган что-то почувствовал, что планирует…       Локонс разразился бессвязной, но очень уверенной речью то ли об устройстве общества, то ли о человеческой природе, то ли об ориентации Дамблдора. Я устало вздохнул. — Да охлади же ты траханье, в самом деле, — спокойно перебил я. — Дамблдор хоть раз был замечен за чем-то похожим на то, что ты описываешь? Нет, даже не так: вообще кто-то когда-то был замечен за массовым убийством собственных студентов? — Вот именно! — только еще эмоциональнее вскричал Локонс. — Не был замечен! Это значит, что таких злых гениев просто не поймали… — Нельзя затыкать дыры в теории невозможностью обнаружения ответов! — раздраженно буркнул я. — Дамблдор не дает никаких поводов заподозрить его в подобном. Ну, кроме желания заподозрить, конечно. — Ну уж ты, как минимум, не поспоришь, что Хогвартс — та еще дырень! — Локонс самодовольно выпятил грудь, после чего сразу же поправил волосы. — Эм… Нет, поспорю! — решительно возразил я. — Какая дырень?! Одна из самых престижных магических школ в этом мире! — Да какая же престижная? — Локонс, казалось, был искренне оскорблен. — Зельевар сатрап и социопат, по уходу за магическими существами со следующего года был бы Хагрид, будь он жив, прорицания ведет шарлатанка! Руны вообще преподаются только с третьего курса, а это, считай, магическая грамматика… — Ну снова здорова! — я нервно рассмеялся. — Лювлю гермионовские флешбеки. Ты еще скажи… — …беспалочковой магией никто даже из профессоров не владеет! — Ага, вот именно это, — я обреченно потер лоб, пока Локонс резко замолчал. — Да что, черт побери, ты такое несешь? — Да что? — он посмотрел на меня с еще большим интересом. — Что такое? — Почему ты решил, что руны — это магическая грамматика; почему ты решил, что беспалочковая магия здесь возможна и что это показатель хоть чего-то; почему ты решил, что метод преподавания Снейпа в корне неверен и не имеет права на существование? Собственно, почему ты решил, что лучше местных знаешь о быте местного зельеварения и о его устройстве?! А о прорицании?! — я принялся засыпать Локонса претензиями к его теории, пока сам он продолжал смотреть на меня со смесью интереса и острого желания вставить хоть слово. — Почему, наконец, ты логику в полный зад развернул? Если Хогвартс — одна из лучших школ мира, а преподают тут именно так, то, наверное, это и есть максимально эффективный метод обучения. Наверное, твои представления об устройстве этого мира ошибочны, но не всех его жителей? Как по мне, это очевидно, — закончил я, переводя дыхание. — Неужели ты не допускаешь, что все происходящее — большая игра Дамблдора? — задал, наконец, волнующий его вопрос Локонс. — По-моему, тебе просто не нравится такая возможность. — Конечно, не нравится, — согласился я. — Но дело не в том, что нравится или не нравится. Смотри, миров существует огромное количество. Уж мы-то знаем. — Локонс обменялся со мной кивком. — Это не единственный мир с Гарри Поттером, Златопустом Локонсом и прочей массовкой. Более того, утверждаю, что есть и миры, где Волан-де-Морт победил, и где Гермиона родилась в семье Малфоев, и где Дамби действительно гад… — Но? — Но нельзя одни возможности навязывать в другие! — практически выкрикнул я. — И нельзя, черт побери, объявлять всю местную логику неверной по причине отдельных дыр в ней. — Ты что, мне хочешь сказать, что условный канон — штука целостная? — возмутился Локонс. — Да хер там! — теперь уже я стукнул по фантомному столу. — В нем дыр как в расстрельных… — Это жестоко, — Локонс поморщился. — Но если и нужно затыкать эти дыры… Передать не могу, насколько больше это «если»! То в корне некорректно делать это, снося весь остальной канон к ебене фене. — Ты же сам сказал, что существует бесконечное множество вероятностей, — Локонс пожал плечами. — То есть такие миры с перепиленным каноном тоже возможны. — Конечно, возможны! — я устало откинулся на спинку стула. — Но это другой вариант, понимаешь, другой! Нельзя его логику проецировать на логику условно каноничных вселенных. Это я сейчас про твои рунически-дамбигадские бредни.       Нужно было отдышаться. На секунду мне показалось, что Локонс смотрит на меня с некоторой обидой, однако уже через мгновение он снова широченно улыбнулся. — А ты интересный малый! — он добродушно расхохотался. — Не смотри на тело, я тебе не малый. — Пожалуй, — согласился Локонс. — Только насчет Волан-де-Морта… — Да я не собираюсь давать ему бродить без присмотра, — поспешил я успокоить собеседника. — Просто не вижу причин суетиться. Придет время, раскопаю и уничтожу диадему. И остальные крестражи, а пока… Поднаберусь сил. Этот сосуд еще совсем не готов для магической войны, так что лучше вовсе обойтись без нее.       Я не удержался и в очередной раз ощупал свои руки и грудную клетку. Не худший вариант для жизни, но… — Ясно, — неожиданно коротко для него согласился Локонс. — А что насчет… Ну, ты знаешь, восьмого крестража? — Я пролистал твою книгу, — кивнул я ему. — Фундаментально концепции применимые, но по сути все, кроме фундамента, придется строить с нуля, а еще… — я углубился в действительно занимающие в моей голове место мысли об избавлении от засевшего в моей голове крестража.       На лице Локонса за непроницаемой самоуверенной улыбкой читался полнейший «пык-пык». Ну или обезьянка с тарелками, тут уж вкусовщина. Мда… Непонятно, что забрало оригинального Локонса, но неудивительно, что в его тело затянуло именно этого типа. Он же и есть канонный Локонс по всем параметрам, только… со знанием канона, а значит, опасен. Не из злобы, а из глупости, как слон в посудной лавке. Интересно, почему прочих попаданцев не затягивает в это тело? — Ты явно опытнее и искуснее меня, — слащаво улыбаясь, мягко сказал мне Локонс. — Но у меня тоже многое есть. Только представь, на что мы способны вместе! — Великие свершения, пожалуйста, без меня, — я отмахнулся. — Слишком трудоемко. И бесцельно, как правило. Оптимальный для меня масштаб проекта: бутылка виски и тарелка картошки с ростбифом… — Тем не менее, — продолжил он. У меня почему-то не нашлось желания перебить. — Ты совсем не против масштабный свершений как таковых? — Виски и картошку хорошо употреблять в комфортных условиях, — я ухмыльнулся. — Предпочитаю считать комфортным полное уничтожение врагов, штат обслуги и панорамные окна. — Тогда нам стоит работать вместе. С твоим опытом и моими связями, потенциалом и обаянием…       Я не удержался и закатил на секунду глаза. — Да, определенно, — искренне согласился я. — Даже если это твой первый мир… и если наши цели глобально отличаются… — я тяжело вздохнул. — Определенно нам есть, о чем поговорить и что сделать вместе, а пока… — Я достал карманные часы и взглянул на них. — Пол первого ночи. — Не так уж поздно, — заметил Локонс. — В прошлой жизни… — У тебя больше нет прошлой жизни! — неожиданно резко огрызнулся я. Локонс удивленно посмотрел на меня, поджав губы, и я продолжил уже спокойнее: — Это ты попал из взрослого тела во взрослое. А для моего ночь без сна это мировой армагедец. Пока во всяком случае… — Ладно, понимаю, Гарри, — Локонс снова улыбнулся мне. — Разойдемся на сегодня. Но учти, нам и правда есть, о чем поговорить.

***

      Умываясь перед сном, я пребывал в очень странном состоянии. Минут двадцать переливал горячую воду из одной ладони в другую и смотрел на себя в зеркале.       Не первое мое лицо, одно из многих, и не самое лучшее, если уж на то пошло. Но это всего лишь лицо, всего лишь сосуд. Настоящие, действительно значимые качественные изменения за эти столетия приобрел другой я, настоящий, тот, что внутри.       Я сражался с армиями людей, демонов, с богами, я… Много чего я сделал. Всегда гордился, что я обращаю свои проблемы в пепел. Если повезет, то в зародыше. И вот мне повезло: другой странник. Потенциально самая большая проблема, с какой я сталкивался, сравнимая разве что с самим богом игр. И эта проблема у меня в руках в самом своем зародыше — авада кедавра и вуаля! Я снова акула в маленьком пруду, в безопасности.       Но я устал быть акулой в маленьком пруду! Такая акула… одинока. Забудем о странных чувствах в пищеварительном тракте по отношению к Гермионе… да к любой юбке на горизонте. Никто из них никогда не сможет понять меня в полном смысле, с тем же успехом Христофор Колумб мог бы рассказывать о своих странствиях и о дальних землях своей собаке, ждавшей его в Испании. Несоизмеримая разница в ширине наблюдаемых миров…       И вот я играю с огнем, оставляя неподалеку от себя другого странника. Потому что какая бы пропасть между нами ни лежала, впервые за сотни лет я не на сто процентов одинок…