Сон, в котором я увидела тебя

Каори слышит стук собственного сердца. Удары такие редкие, но такие громкие, что каждый раз закладывает уши. Хочется зажмуриться, спрятаться куда-то, чтобы не слышать и не видеть абсолютно ничего. Хочется, чтобы всё происходящее снова оказалось дурным сном, который не имел ничего общего с реальностью. Но она смотрит. Смотрит и понимает, насколько всё реально. Следит за движениями Акааши, которые были такими же медленными, как её собственное сердцебиение. И кажется, в голове успевает пронестись миллион мыслей.

***

Я не помню, когда это началось. Возможно, ещё в утробе матери? Можем ли мы видеть сны до того, как появились на свет? Интересный вопрос, на который вряд ли получится узнать ответ. В любом случае, осознание происходящего пришло далеко не сразу. Сколько мне было? Пять или шесть лет? Примерно тогда я впервые особенно остро ощутила то самое чувство, которое посещало меня ещё сотни, а то и тысячи раз. Дежавю. Ощущение, что я уже видела то, что происходило у меня на глазах. Тогда я не знала, как это называется, но запомнила какого это. Видеть будущее, которое сбылось. Сначала мне казалось, что это лишь случайность. Но череда случайностей – это уже закономерность. Были ли все мои сны закономерностью, которые вели к одному единственному исходу? Трудно сказать. Не знаю, в силах ли я была что-то изменить? В силах ли была войти в реку и повернуть течение руками? Что для этого требовалось? Я много раз пыталась. Если видела во сне, как разбивается любимая чашка, берегла её, прятала подальше. Если видела, как попадаю под ливень, то не выпускала из рук зонт даже в самую солнечную погоду. Это смахивало на помешательство, но вселяло веру в то, что, если ты предупреждён, значит вооружён. Так казалось. Вот только жить в вечном ожидании чего-то было просто невозможно. В конце концов, чашка падала с полки, стоило бабушке лишь слегка задеть её во время уборки. Зонт был забыт в кафе и именно в этот день город накрывал сильнейший тайфун. Итог всегда был неизменным, как бы я не старалась. Так зачем тогда стараться? Вот только... Правильно ли я всё делала? Мне всегда казалось, что для того, чтобы не дать чему-то произойти, нужно просто препятствовать этому. Поступать так, как ты не поступил бы ранее, не зная о том, что случится. Я читала про эффект бабочки и была уверена, что малейшее изменение в настоящем значительно изменит будущее, но жизнь будто насмехалась надо мной, показывая, что мои усилия ничего не стоят. Стоило задуматься раньше, но осознание пришло лишь сейчас. "Вмешательство почти всегда влечёт за собой последствия и плату. Цена может быть незначительной или смертельно высокой: потеря времени, здоровья, эмоциональной связи или даже жизни." У всего есть цена. Миром правит принцип равноценного обмена. Хочешь сберечь любимую чашку? Разбей другую. Хочешь не промокнуть от дождя? Найди способ получить новый зонт. Хочешь спасти чью-то жизнь? Дай умереть кому-то другому. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Так просто и сложно одновременно. У меня ушло слишком много времени, чтобы осознать это. Но теперь я точно уверена, что смогу повернуть течение.

***

Всё происходило, как в замедленной съёмке. Акааши вынимает пистолет, наводит дуло на свернувшегося на полу от боли Сугавару и уже кладёт палец на курок. Каори не знала, откуда в ней вдруг появились силы, не знала, как смогла так быстро встать и оказаться рядом с Кейджи. Её движения казались слишком резкими и неестественными на фоне медленных движений мужчины и стука её собственного сердца. Но этого хватило, чтобы вцепиться в запястье Акааши и дёрнуть его на себя со всей силы. Грохот от выстрела разносится не только по дому, но и по всему району. Сугавара жмурится в ожидании резкой боли, но уже через секунду понимает, что её не последовало. Открывает глаза и чувствует, как в одно мгновенье обрывается сердце. Пистолет направлен не на него. Он направлен на Каори. Девушка продолжает сжимать запястье Акааши, чувствуя обжигающую, словно раскаленное железо, боль где-то в районе живота. Казалось, если она сейчас его отпустит, то всё окажется напрасно. Тело забилось крупной дрожью, а во рту появился ощутимый привкус железа. На пол упало несколько капель крови. Девушка всё же ослабила хватку, мир вокруг стремительно потерял очертания и закрутился с такой силой, что стоять на ногах было уже просто невозможно. Куроо безвольной куклой рухнула на пол, но боли от удара уже не чувствовала. Только жар от растекающейся под ней лужи крови. Веки в момент стали неподъемно тяжёлыми. – Каори! – пересиливая боль, Коуши подскочил на ноги, преодолел расстояние между ними и упал на колени рядом с девушкой. – Нет, нет, нет, только не это... Паника накрыла с головой. Коуши дрожащими руками перевернул девушку на спину и стиснул зубы от расплывающегося алого пятна на её одежде. Нащупал место, где находилась рана, и зажал её обеими руками. Нужно только продержаться. Нужно только... Акааши выпустил пистолет из рук и тот с громким стуком отскочил куда-то в угол. Коуши поднял на него взгляд и ужаснулся. Лицо Кейджи перекосило такой гримасой боли, словно это он только что получил огнестрельное ранение. – Я убил её... Она мертва... Я убил её... Сугавара скривился и еле сдержал себя, чтобы не подскочить и как следует врезать этому психопату. Но жизнь Каори была важнее его злобы. Воздух прорезает вой полицейской сирены и уже через несколько секунд в помещение вваливается несколько мужчин в форме и оружием в руках. – Это полиция! Руки за голову! Коуши на мгновение чувствует облегчение, но тут же снова окунается в море паники и начинает искать в толпе друга. – Дайчи! Савамура протискивается между другими полицейскими и тут же оказывается рядом. – Чёрт возьми... Суга, держи и не отпускай ни в коем случае! Акияма, вызывай скорую! Иида, Кояма, вяжите этого ублюдка! Двое мужчин не сговариваясь хватают Акааши под руки и, не особо церемонясь выводят на улицу. Тот абсолютно не сопротивляется и лишь продолжает что-то бормотать себе под нос. – Дайчи, я... – Коуши пытается подобрать слова, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, но не может связать и двух слов. – Потом всё объяснишь, – обрывает его Савамура и перемещается к Шимизу, прощупывая у той пульс. – Сейчас главное доставить этих двоих в больницу. Ты сам то цел? Сугавара лишь молча кивает и переводит взгляд на лицо Куроо. Если не обращать внимания на его мертвенно бледный цвет и кровавые следы в уголках рта, то казалась, будто она просто спит. Оставалось только надеяться, что она очнется от этого сна.