Рак

      Чуя никогда не жаловался на здоровье. Да, он вырос в трущобах Чаши, питался, когда придется, не всегда зная, чем именно, а порой и голодал. Но Чуя все равно никогда не жаловался, чувствуя только благодарность за заботу «Овец», его первую настоящую семью и друзей.       Стоило ему вступить в Портовую Мафию и обрести новый дом, как все изменилось. Чуя впервые поддался болезни. И ладно бы это была какая-нибудь простуда с соплями, температурой и кашлем, от которого хочется выблевать легкие. Жизнь и тут его не пощадила.       У Чуи обнаружился рак. И не абы какой. Имя ему Дазай Осаму.       Как и любой другой вид рака, он развивался постепенно. Мучительно медленно он захватывал один орган за другим, распространяя губительные метастазы. Чуя не знает точно, когда именно подцепил эту заразу. Может, когда впервые встретил его в Чаше, а, может, чуть позже, когда вступил в Мафию и отправился на первое совместное задание. Вряд ли это важно, потому что как бы рак не появился в теле, от него в любом случае не так просто избавиться. Только вырезать.       Зато Чуя почти уверен, когда именно первая стадия перешла во вторую.       Новая миссия, несколько дней в засаде, сопровождающиеся нытьем Дазая о всепоглощающей скуке и жажде смерти. Чуя без понятия, как схватил Дазая за воротник рубашки и заткнул его рот своим. Губы обожгло огнем, который через кровь распространился по всему телу, оставляя от души только пепел.       После миссии Двойному Черному дали неделю отдыха, которую Чуя провел дома с вином под грохот соседа сверху. Альбатрос не единожды пытался вытащить Чую в люди. Но, каждый раз получая в ответ хмурый взгляд, опускал уголки рта и удалялся обратно наверх.       Выбросив последнее пустое Шато Марго в мусорное ведро, Чуя выбросил туда же еще и воспоминание о поцелуе, списав все на адреналин, пубертат или чем там страдают обычные подростки, когда им шестнадцать лет. Выкинул воспоминания о том, как Дазай отвечал, лаская холодными сухими руками чокер на шее. Его короткие стоны, частое дыхание и черный живой взгляд.       Истлевшая после поцелуя душа Чуи, подобно фениксу, возродилась, но ныть не перестала. И заныла сильнее, когда через некоторое время Мори позвал его к себе в кабинет.       Мрачное помещение с зашторенными окнами отражало суть самого Мори. Единственным ярким пятнышком была Элиза, увлеченно рисующая что-то красным фломастером, расположившись прямо на полу.       Мори был немногословен. Все, что узнал Чуя, так это то, что их с Дазаем отправляют завтра утром на новое задание. Детали нужно было уточнить у самого Дазая, который заходил в кабинет с отчетом несколькими часами ранее.       — И где мне его искать? — спросил Чуя, безуспешно пытаясь скрыть нарастающее раздражение.       — Он сказал, что пойдет прыгать с крыши! — веселым колокольчиком отозвалась Элиза, показывая рисунок. На нем был изображен красный Дазай, падающий с красной башни Портовой Мафии, а чуть ниже красный Чуя с расставленными в стороны руками.       Мори мягко улыбнулся Элизе, чем дал Чуе понять, что разговор с ним закончен и он свободен.       Как и сказала Элиза, Дазай нашелся на крыше. Он стоял неподвижной мраморной статуей на противоположном от лестницы краю. Полы длинного плаща развивались на ветру и, впитывая в себя кровавые лучи закатного солнца, казались живее Дазая.       — Эй ты, в бинтах! — крикнул Чуя, направляясь к Дазаю.       — Бессовестная Элиза сдала меня, — заныл Дазай, глядя вниз. Город разжигал огни улиц, баров и кафе и шумел сигналами машин и линиями электропередач. Город жил, чего нельзя было сказать о Дазае. Взгляд его левого глаза был потухшим, будто внутри него никогда не светилась душа.       — У нас новое задание, — Чуя скрестил руки на груди, а Дазай продолжал смотреть вниз, — может, поделишься планом?       — Он такой скучный и длинный. Не хочу тратить воздух.       — Ладно, — вздохнул Чуя, — тогда хотя бы скажи, что мне надо делать?       — Чуе надо оставаться Чуей, — Дазай посмотрел на Чую, и впервые за их разговор на его лице отразилась эмоция, похожая на ребяческое любопытство. — Хотя даже Чуя иногда действует не по моему плану.       — Ясно, — рыкнул Чуя, даже не пытаясь понять смысл сказанных слов. — Увидимся завтра в восемь. Не сдохни раньше!       Чуя хотел было уже пойти прочь, но странного рода шорох его отвлек. Почуяв очередное жжение в груди, Чуя развернулся и широко распахнул глаза. Дазая на крыше не было.       Наверное, именно тогда стадия рака резко перешла в третью. Чуя даже не понял, как активировал способность, и через мгновение уже летел вниз, не отбрасывая тени. С грохотом приземлившись, Чуя расставил руки в стороны. К нему в объятия, пару секунд спустя, упал Дазай, смеясь как безумец.       — Может, Принц-Барашек отпустит меня? — улыбнулся Дазай, а Чуя наконец-то отмер и выпустил Дазая из крепкой хватки.       — Ты больной ублюдок! — заорал Чуя, замахиваясь для удара.       — Ты тоже болен Чуя, — ловко увернулся Дазай, веселясь, будто разгадал какую-то головоломку, но в глазах была лишь пустота, — может, даже сильнее меня.       Чуя еще долго вспоминал тот инцидент на крыше, оставаясь наедине со своими мыслями, лишь иногда приглашая вино и пачку сигарет. Больше Дазай не пытался сброситься. Вместо этого только сильнее изводил Чую, позволяя ему зашивать окровавленные руки и целовать куда попадали губы. Только посмей сдохнуть.       Спустя два года Дазай все же умер, покинув Мафию и оставив Чую со сгоревшей машиной и неоперабельной четвертой стадией.