Потому что ты мой друг, - не раздумывая ответил я.

Парень на секунду замер, а потом начал безудержно смеяться, тыча в него пальцем: - Ну, ты даешь, - сквозь слёзы проговорил он. – Чистой воды неудачник! Мой друг опустил голову и, сжав кулаки, стал с силой нажимать ногтями на подушечки пальцев, как он обычно делает в стрессовых ситуациях. Это был его особый ритуал успокоения. Я знал: он расстроен, обижен, задет за живое, и ему точно теперь не выбраться самому из этой пучины страха, который подкрепился издёвками этого человека. Надо что-то делать. Я, как истинный друг, не мог проигнорировать всё это и остаться в стороне. Крепко взяв его руку, потянул своего друга за собой. Пока мы шли, я терпел, слыша, как он тихо всхлипывает, чтобы не начать поучать его прямо здесь и сейчас. Ещё не время. Надо дать ему принять ситуацию. Мы прошли вдоль дороги, заполненной машинами, и зашли в парк с другой стороны. Затем направились в наше тайное место, где располагалась старая лавка, ещё времён СССР, спрятанная за деревьями и густыми кустами. Мы нашли её случайно, когда играли в салки несколько лет тому назад. Тогда она выглядела лучше: краска ещё не так сильно слезла, а ножки не были такими изогнутыми. Мы аккуратно сели, стараясь не подцепить занозу и не порвать школьные штаны. Я всё ещё держал его руку в своей, давая понять: я рядом, и не позволяя ему окончательно расклеиться. Мой друг был очень ранимым и принимал всё слишком близко к сердцу. Недолго думая, я решил зайти издалека. - А помнишь, - начал я, – как мы нашли это место? Мой друг согласно моргнул, и очередная слезинка лениво покатилась по его покрасневшей щеке. - Хей, посмотри на меня, - мягко произнес я, но мой товарищ проигнорировал просьбу и вместо этого сказал: - Помню, - прохрипел он и тут же кашлянул пару раз, прочищая горло. – Мы играли в салки. Я был водящим и не мог тебя догнать. Ты очень быстро бегал тогда.. - А сейчас? – я решил немного снять напряжение, намекнув на шутку, которая обязана последовать за моим вопросом. Он должен был понять это по моей интонации. Но мой друг все также смотрел на землю. Я слышал, как бешено бьётся его сердце. - Сейчас, мне кажется, ты стал недосягаем, – ответил он чересчур серьёзно для такого несерьёзного вопроса. – Я никогда не мог за тобой угнаться. Я почувствовал, как кровь начала закипать где-то в районе щёк, а сердце, похоже, решило биться в такт его сердцу. Теперь я не хотел, чтобы он смотрел на меня. - Ой, да ладно, - хохотнул я, отгоняя пришедшее смущение. - Может я и быстрый, но вспомни, как однажды не заметил эту лавочку и, врезавшись в неё, ударился головой о сиденье. - Да, ты повис на ней, как тряпка, - сказал мой друг, шмыгнув носом. К своему счастью, я заметил, как приподнялся уголок его губ. Отлично. Это означало, что я иду в правильном направлении. - Но ты всегда во всем был лучше меня, – еле слышно проговорил он. Я тяжело вздохнул. Ну почему он старше меня, а ведёт себя, как ребёнок? Или я чего-то не понимаю?.. - Вспомни, как ты умудрялся давать мне списывать на контрольных, когда за нами пристально следили, или как ты здорово придумывал отговорки, когда я жестко косячил. Вспомни, как ты учил меня кататься на велосипеде и делать корабли из подручных материалов. Да ты же такой..такой талантливый! И умеешь найти выход абсолютно из любой ситуации! По-твоему, это ничего не значит? Мой друг молчал. Сложно сказать, сколько прошло времени, но для меня оно показалось бесконечностью, прежде чем он ответил: - Я не знаю. – Он уже не плакал, его ладони перестали дрожать, и, кажется, нормализовался пульс. Похоже, он успокоился и о чём-то задумался. Однако ответ меня не устроил. Я почувствовал, как сам начинаю заводиться, и, дабы не устраивать конфликт, решил высказать ему всё сразу. - Не знаешь, значит? – я резко обхватил руками его опухшее от слёз лицо, притянув как-то слишком неприлично близко к себе и заставляя посмотреть мне прямо в глаза. Мой друг явно начал волноваться из-за такой внезапной близости: я понял это по его тяжелому дыханию и расширяющимся ноздрям. За столько лет дружбы я изучил его настолько, что мог читать, как открытую книгу. - Давай, поцелуй ещё, - пробурчал он, не пытаясь даже высвободиться. Его большие карие глаза блестели от слёз, и в них отражался свет солнца, исходивший от проблесков в кронах деревьев. - И поцелую, если не перестанешь нести такую чушь. - Тогда не перестану. Мы молча уставились друг на друга, а затем взорвались от смеха. - Ну, ты удивил, конечно, - мой друг успокоился и посмотрел на меня, слегка улыбнувшись. - Я серьёзно. – Мне стало обидно, что он снова глушит в себе боль, не пытается бороться, не даёт себе шанс. Сейчас он смеётся, а вечером придёт домой и опять будет рыдать в подушку, как девчонка от неразделённой любви. И причиной тому буду не только я. - Серьёзно поцелуешь или.. - Да прекрати ты! – я повысил голос. Руки начали чесаться из-за желания дать ему хорошую пощечину. Сдерживаться было трудно. - Прекратить…что? Иногда меня поражает его тугодумство. Либо он просто издевается надо мной. - Притворяться. Делать вид, что все хорошо. Лицо моего друга исказилось от удивления. Но оно было наигранным, ненастоящим. И мы оба это знали. Мы оба знали, в чем дело. - Я иногда не понимаю тебя. Сколько мы знакомы, – я попытался говорить более мягко. – Зачем ты это делаешь? Мой друг сник и отвернулся. По тому, как вздрогнули его плечи, я решил, что сейчас он снова начнет плакать. Только этого не хватало. - Прошу тебя, не надо.. – похоже, я ошибся. Его голос звучал тихо, но он сдерживал свои эмоции. Я всегда был поражен, как мы хорошо можем понимать друг друга. Без слов. И сейчас, смотря ему в затылок, я чувствовал, что он знает, о чем пойдёт речь. - Нет, надо. Я устал наблюдать, как ты мучаешься из-за меня, из-за себя, из-за других. Перестань это делать, – я взял паузу. – Перестань сравнивать себя с другими и говорить, как ты плох во всем. Он снова начал исполнять свой ритуал успокоения, привычный для стрессовой ситуации. Конечно, тяжело говорить о своих проблемах, когда негатив копится долгие годы, а рассказать, поделиться своими переживаниями очень страшно. Особенно, когда ты парень. Особенно, своему лучшему другу, который, как считает мой одноклассник, превосходит его во всем. - Может мои слова для тебя ничего не значат, - продолжил я, стараясь тщательно подобрать выражения, чтобы донести до него суть, - но для меня ты особенный. Творя всякую дичь, я знаю, что могу на тебя рассчитывать, знаю, что ты всегда поддержишь меня. Для меня ты – защита. И я готов покорять любые вершины, только чтобы ты был счастлив, – выпалил я на одном дыхании. Меня начала мучить неожиданно пришедшая жажда, но я упорно игнорировал её. Я готов был отдать все, только чтобы ОН меня услышал. Мой друг поёжился от внезапного дуновения ветра. Небо заполонили тёмные пышные облака, отчего наше тайное место полностью погрузилось в тень. Стало действительно прохладно. - И не говори мне, что я неправ, - я не дождался от него ни ответа, ни реакции, поэтому, после небольшой передышки, решил продолжить. – Я всегда считал, что недостаточно хорош для дружбы с тобой. Ты превосходишь меня в учебе, и высокие оценки я получаю только благодаря тебе. Я всё думал, почему ты общаешься с таким балбесом, когда в нашем классе есть действительно умные и крутые парни. Поэтому я много тренируюсь, чтобы хоть как-то приблизиться к твоему уровню, быть наравне хоть в чем-то, чтобы ты гордился таким другом.. А ты, как баран, упёрся в своё «я неудачник, они во всем лучше меня» и ничего больше не видишь. Я замолчал. Меня начало раздражать, что мой друг не хочет даже повернуться ко мне. Разговаривать с его спиной было как-то не очень приятно. Но дружба с ним научила меня терпению, поэтому я знал: он всегда меня слушал. Каким-то волшебным образом этот человек мог ответить на все мои вопросы, дать совет в любой, даже самой абсурдной ситуации, разрешить любой конфликт простыми словами, однако помочь сам себе был не в состоянии. И даже сейчас он наверняка обрабатывает каждое мое слово, возможно, ищёт подвох или пытается понять, насколько я серьёзен. Он никогда не говорит, не подумав. Никогда не перебивает, даёт высказаться до конца. Но теперь я был уверен на сто процентов, что он хочет ответить, перебить меня, что он сдерживает свои эмоции, боясь сделать что-то не то, разозлить меня или обидеть. Об этом говорило то, как он периодически сглатывал накопившуюся от волнения слюну, как дрожали его руки и набухли вены. Как он тайком пытался поймать мой взгляд, но боялся повернуться. Я наблюдал это все, просто сидя за его спиной. Он знал, что я сканирую его, отчего ещё больше не решался признаться в своих чувствах. Я усмехнулся. Его плечи дрогнули. - Посмотри на меня. К моему удивлению, он не стал упираться и медленно повернулся ко мне. Будто ждал этого момента. Однако взглядами мы не встретились. Мой друг даже не планировал плакать, как я думал. Нет, он не плакса, просто подобные темы очень задевают его за живое из-за неприятностей в прошлом. Я никогда не смеялся над ним, как это делали другие, видя его постоянно хныкающим. Этот человек наотрез отказывался принимать чью-либо помощь, хотя знал, что одному ему не справиться. Но все равно терпел и терпел..В итоге любая оплошность и смешки со стороны могли с легкостью довести его до слез. После перехода в среднюю школу об «особенности» моего друга узнали задиры из старших классов. Тогда начались серьёзные проблемы: их позабавила история о «вечной плаксе», и они стали преследовать нас везде, чтобы только кинуть издёвку и хохотать над тем, как мой друг убегает со слезами на глазах. Помню, тогда они сказали мне: - Зачем ты водишься с ним? Он же ревёт от любого слова в его сторону, как девчонка. Будешь тусить с плаксой, сам таким станешь. Тогда мы тебя жалеть не будем. - Мне не нужна ваша жалость, - твёрдо ответил я. – Если хотите, издевайтесь и надо мной. Но своего друга я не предам. Может он и плакса, но человечности в нём куда больше, чем в вас всех, вместе взятых. Через несколько дней нам пришлось сменить школу. ... - Я не могу. Мы сидели довольно долго, и я почувствовал, как мой живот начал потихоньку урчать. «Надо будет зайти в пиццерию после» - подумал я. - Почему? – я потянулся к его лицу, чтобы повторить тот трюк, но мой друг резко ударил меня по рукам и поднял на меня глаза, полные решимости. - Не могу, потому что я трус. Потому что мне стыдно признаться тебе, что я слаб. Я всё видел: как ты заботился обо мне, как защищал от задир, этих проклятых старшиков, как постоянно находился рядом, жертвовал временем и силами, чтобы успокоить меня, помочь и не обижался, не злился, когда я отказывал тебе, обзывал тебя и убегал..Зачем ты это все делаешь? Почему ты терпишь меня таким.. - Потому что ты мой друг, - не раздумывая ответил я. – Люди не видят в тебе то, что вижу я. Поэтому я дружу с тобой, а они нет. Поэтому ты должен слушать меня, а не их. Потому что я никогда не пожелаю тебе плохого. Я видел, как ему тяжело открываться мне, даже после стольких лет общения. Однако он упорно не отводил взгляд, словно пытался найти подвох в моих словах, но, конечно, не нашел его. Тогда он опустил голову и закрыл лицо руками. Я успел лишь заметить еле различимую улыбку на его лице и то, как порозовели щёки. На душе стало легче. Однако этот разговор затянулся слишком долго. Я любил всегда говорить с ним по душам, но зачастую (точнее всегда) я рассказывал о своих проблемах, а из него невозможно было вытащить ни слова. Сначала я бесился, но потом смирился. Принял своего друга таким, какой он есть. Я решил не давить на него и терпеливо ждать, когда он сам всё расскажет. И вот, я наконец дождался, когда этот человек решится доверить мне самое ценное – свои чувства. - Спасибо, - чуть слышно проговорил он. – Если бы не ты, я уже давно превратился бы в сплошную лужицу боли. Однако теперь слишком поздно, ничего не изменить.. – его голос дрогнул. – Я так и останусь вечной плаксой и.. - Ты что совсем идиот или прикидываешься, что ничего не понимаешь? – я схватил его за ворот и начал трясти, не боясь порвать любимую рубашку. – Я пытаюсь донести до тебя, придурок, что ты не должен занижать себя только потому, что ты в чем-то хуже кого-то. Для меня ты всегда будешь лучше других, и ты, черт возьми, не должен ненавидеть себя из-за того, что кто-то над тобой посмеялся. И с чего ты вообще взял, что плох во всем? Все люди разные, и каждый не будет гладить тебя по головке и говорить, какой ты молодец. Почему ты слушаешь других, но не слышишь меня? Ты не думаешь, что они просто завидуют тебе, поэтому пытаются оборвать тебе крылья? Ты совсем слепой? Очнись уже! Начавшийся мелкий дождь остудил мой пыл, и я ослабил хватку. Мне не хватало воздуха, чтобы сказать ещё, как можно больше, постараться достучаться, чтобы он понял меня. Однако этого не потребовалось: друг мягко разжал мои пальцы и вдруг замахнулся для удара. На его щеке остался красный след. Он сморщился от боли и подставил лицо под холодные капли дождя. - Хорошо, - протянул он, закрыв глаза. Я смотрел на него в оцепенении, не моргая и пытаясь понять его действия. А затем вспомнил, что мой друг очень любит дождь. И всегда, когда жизнь заставляла его плакать, в дождь он находился на улице, чтобы тот смешал воду с его слезами и заглушил боль. Это был своего рода ещё один ритуал утешения. Однако часто после такой процедуры мой друг неделю лежал с температурой, а я прогуливал уроки, чтобы быть рядом. Придумывал отговорки, чтобы он не чувствовал себя виноватым, однако мы слишком хорошо знали друг друга и распознавали ложь. Но мой друг молчал, потому что знал: я его слушать не буду. Он также терпел мои выходки, и я был безумно благодарен ему за это. - Что «хорошо»? – я всё-таки решил на всякий случай подтвердить свои догадки и вновь ошибся. Потому что его ответ застал меня врасплох. - Хорошо, что ты у меня есть, – сказал мой друг, и на его лице появилась самая искренняя, самая прекрасная улыбка – та, которую я редко видел, но очень любил, как и его самого. - Я проголодался, так что давай сходим в пиццерию. Дождь закончился. И мне ничего не оставалось, как согласиться.