То, что уже и так понятно

      Казалось, что она вот-вот рассыпется в прах. Что о ней никто больше не вспомнит. Что она так и останется в этом болоте из ноющей тоски, которая не утихает который день.       Чтобы понять, что ты кого-то любишь, не нужно много усилий. Так думала Пенни. И осознать, что она всем своим сердцем дорожит дядей не составило труда, когда тот попал не в то место и не в то время.       Мы начинаем ценить, когда теряем? Да, что-то такое она, кажется, слышала. И пусть он до сих пор жив, его сердце наверняка бьется, она знает, каковы риски. И что, возможно, в тот день она последний раз видела его живым.       С того самого дня она не выходит на миссии. Подавленный вид Пенни заставляет всех в агенстве проявить хотя бы толику сочувствия. Шеф, со всем уважением к племяннице Гаджета, не дает ей никаких заданий. Думает, что сейчас не время, и так будет лучше. Ему ли решать, как будет лучше?       Она перечитывает отчеты, в сотый раз пересматривает записи происшествия, в надежде найти то, чего там быть не должно. Она сама не знала, чего искала в одних и тех же записях. Возможно, свое спасение, от этих скрученных тугой веревкой, пропитанных едкой желчью дней.       Пенни перестала верить в сказки и чудеса еще в далеком детстве, и до этого момента, полагалась лишь на себя. Но сейчас, она готова поверить хоть в Санту Клауса или Зубную Фею, лишь бы ее дядя выжил.       На улице моросило, неприятный холод, пробирающий до костей забирался под футболку. Окна в доме она не закрывала, надеясь, что ветер сам нашепчет ей ответ в этой, казалось бы, простой головоломке. Ей нужно было что-то, чтобы отвлечься. Или кто-то.       Она сидела за столом в гостиной, смотрела в одну точку, перед собой. В голове проносились воспоминания, как каждое утро дядя Гаджет из раза в раз готовил самые ужасные блюда, которая видела планета Земля.       Прямо сейчас, Пенни была готова съесть любое из них, лишь бы он был рядом.       Сзади послышался скрип окна, но она не обратила на это внимания. Слишком привыкла к снующему туда-сюда ветру. А дядя Гаджет бы сейчас наверняка попросил ее надеть носки и закрыть окно.       До Пенни донесся еле уловимый, но такой до боли знакомый запах. От удивления, она чуть не выронила чашку.       — Ну привет, Милашка.       Любой агент Управления сейчас бы позавидовал Талону. За все те дни, что Гаджет попал в больницу, ни на кого Пенни не смотрела так, словно он принес за собой живого и здорового дядюшку. В голубых глазах на секунду промелькнула радость, но тут же растворилась за тенью недоумевания.       — Что ты тут делаешь?       Талон было отшатнулся. Голос той Милашки, что он знал охрип, был осипший, непривычный для него. Парень слез с подоконника и начал отряхиваться.       Он тоже знал, что случилось с Инспектором. И понял это, как только увидел по телевизору шокирующую новость. В тот день даже Доктор Кло не сильно радовался.       — Зашел переждать дождь. Ох, Пенни, знала бы ты, как без тебя на миссиях скучно. Когда вернешься?       Он ухмыльнулся. Так, словно ничего и не произошло. Не было того злосчастного дня, и недели, проведенной в полумертвом состоянии.       — Другие агенты настолько скучны? Или же ты просто боишься им проиграть? Они по рангу выше меня.       Возможно, шеф был не прав в своих убеждениях. Ведь за то долгое время, Пенни впервые улыбнулась.       — Еще чего, конечно нет. Посмотрим, кто кому проиграет. Но сейчас, я бы предложил выпить по чашечке чая, если ты не против. Не стоит тратить время на то, что уже и так понятно.       Он поправил рукой мокрые от дождя волосы. Она закатила глаза. За эту неделю, она выпила столько чая, что в пору уже самой стать чайным пакетиком. Но кивнула.       — И что же тебе понятно?       — То, что ты соскучилась по мне! Даже мой дядя догадался бы.       Он вальяжно двинулся в сторону кухни, пока она провожала его взглядом.       Возможно, это был первый героический поступок юного злодея. Он пришел и подпёр плечами стены этого дома. Чтобы они не раздробили ей кости.       Талон знал, что он ей нужен.       Может, понять что любишь кого-то оказалось чуточку сложнее, чем думала Пенни.