You will leave too..?

            Прохладный ветерок плавно скользит в открытое настежь окно, а темно-синее небо открывает вид на усеянное звёздами пространство. Ночная атмосфера разлетается по комнате сразу после двенадцати.       За стеной приглушённо играет музыка, пока в маленькой уютной комнатке слышны всхлипы. Чимин пытается отдышаться, жадно глотая воздух, а слёзы скатываются с невероятно красивых голубых глаз. На дрожащих ногах и хватаясь за сердце, парень подходит к окну, а лëгкий ветер окутывает невидимой шалью.       Когда паника отходит, а сердечный ритм приходит в норму, Чимин начинает вглядываться в черную пустоту за окном. Перед глазами расплывается ночной город. Он тонет перед ним в ярких разноцветных тонах: сотни ещё не потухших в домах окон, фонари, освещающие дорогу, машины, изредка проезжающие по трассе, и миллиарды белых звёзд.       Паку хотелось бы посмотреть на пейзаж подольше, но время вышло. Нужно возвращаться в главное помещение.       Щелчок, и яркий свет ослепляет глаза. Привыкнув, мальчишка поправляет макияж, смытый от слез, а после, уняв румяный цвет на щеках, выходит из комнаты.       Сегодня Чимин в более закрытой одежде, чем обычно. Туфли на платформе, черные брюки со множеством ремешков и довольно открытая, такого же цвета рубашка. Для клуба его наряд в этот вечер был слишком официальным. Но со своей изюминкой: строгий и сексуальный.       Паку в таком образе было более чем комфортно. Это его стиль. А красивое ухоженное лицо, стройная фигура, укладка и пронзающий притягательный взгляд лишь дополняли его.       Зайдя в главный зал и окунувшись в море страсти и веселья, Чимин проследовал к своему месту.       Наверное, гей-клуб не самая классная подработка, но умение танцевать на пилоне, а также владеть своим телом дают свои плоды для будущего Пака.       Может, его наряд и был невероятно красивым и сексуальным, но только не тогда, когда приходилось обхватывать пилон ногами. Брюки не давали нормально зацепиться за шест, иногда скользя и подвергая танцора опасности. Но он всегда находит выход. Для каждого стиля одежды свои движения.       На самом деле Чимину это нравится. Крутиться вокруг железа и выполнять самые разные трюки. Это хорошо подтягивает фигуру, делая талию уже, не говоря о растяжке. Теперь мальчишка может без проблем сесть на шпагат.       Громкая музыка эхом разносится по залу, а разговоры подвыпивших парней почти не слышно. В их затуманенных алкоголем глазах нет ничего, кроме похоти. Удовольствие от танца медленно сходит на нет, уступая место горечи, что оседает где-то на уровне желудка. Хочется, чтобы это поскорее закончилось. Слышатся последние аккорды, и Чимин быстрым шагом уходит со сцены, не обращая внимания на бурные овации. Бежит, куда глаза глядят.       А ведь этого могло и не быть. Он мог жить обычной жизнью школьника, что иногда прогуливает уроки, но прилежно учится, возвращается домой и видит в глазах матери волнение и любовь. Чимин всë бы отдал, чтобы увидеть в её глазах хоть что-нибудь кроме холодного безразличия.       Задумавшись, Чимин не замечает, как врезается в силуэт напротив.       — Ой, ой… простите меня, пожалуйста, — проговаривает Пак, не поднимая глаз.       — От кого бежим? — слегка недовольным, но добрым голосом звучит напротив.       Все же взглянув на собеседника, он проговаривает:       — А что вы тут делаете?       — Да вот, решил пройтись, посмотреть за порядком. Не бегают ли мои работники, сбивая с ног людей на пути.        И без того розовые щëки приобретают более яркий оттенок.       — Будешь объясняться?       Перед Чимином стоит в официальном рабочем костюме сногсшибательный молодой мужчина лет тридцати. Он, бесспорно, подошёл бы на роль модели. Его черты, фигура, харизма создают шикарный образ успешного бизнесмена. Половина нового персонала днём и ночью трещит о директоре, обсуждая его красоту.       — Пройдём в мой кабинет.       Несмотря на разницу в возрасте, Пак и Ким стали довольно близкими друг другу людьми. Чимин не имел секретов от Джина и всегда делился новостями, если было время. О боли в сердце и стрессовом состоянии директор тоже знал, поэтому выделил небольшую уютную комнатку специально, на случай приступа. И каждый раз настаивал пойти в больницу.       Пройдя в такой же стильный и опрятный кабинет, Чимин присаживается на привычное место. В нос ударяет легкий запах кофе вперемешку с парфюмом хозяина комнаты. Кабинет оформлен в спокойные мягкие тона, в отличие от других комнат этого заведения, что, несомненно, помогает отвлечься от терзающих душу мыслей. В такой обстановке напряжение снижается, а внутри становится приятно и комфортно.       Каждый раз оказываясь здесь, Чимин хочет остаться подольше. И, включив какую-нибудь спокойную тихую музыку, именно в такой успокаивающей атмосфере, наконец-то выспаться.       — Рассказывайте, работник.       Несмотря на дружеские отношения, Джин старался различать работу и личную жизнь. Получалось не всегда. Они проводили много времени вместе. Или в переписке, или в его кабинете.       — Эти взгляды… я уже привык, но иногда такое бывает. Они все так смотрят на меня.       — Чимин. Сходи в больницу. Поговори с родителями. Так не может больше продолжаться.       — Мои родители меня не любят. У меня нет времени ходить по врачам. Джин хён, я справлюсь. Мне просто нужно время. И деньги.       Тяжёлый вздох, полный разочарования. Неловкое молчание заполняет комнату, и только тихое шуршание прерывает неприятные ощущения.       — Это успокоительное, — от безысходности и без возможности помочь произносит старший.       В глубине души он тянется к мальчику, желает забрать всю его боль и укутать в своей дружеской любви. Но боится ещё больше травмировать детскую психику и лишь отстраняется. Как бы он хотел стать родителем и облегчить жизнь дорогому для него человеку.       — Иди домой.       Со стороны может звучать грубо, но теперь это приказ. Как владельца клуба.

Flashback

      — Принимайте, — двое охранников заходят в кабинет, притаскивая вырывающегося мальчишку за руки.       Его блондинистые волосы растрепаны в разные стороны, а дыхание сбито. Когда Чимин понимает, что бежать некуда, сильная ранее надежда на побег исчезает, оставляя за собой лишь большие проблемы.       Молодой директор подымается со своего места, подходя и осматривая загадочного подростка. Его лицо явно выражает недовольство и даже какое-то возмущение. Взгляд сменяется на томный и холодный, буквально заставляя младшего вздрогнуть.       — Ну и что он натворил? — уже лёгким, но строгим голосом спрашивает директор, отстраняясь от «преступника». — Как он вообще сюда попал?       — Мы не знаем. Господин Лим клялся, что никого постороннего не видел. Ему не больше шестнадцати, а он шастает по клубам. Барную стойку чуть не перевернул. Вроде ещё не пьян.       — Мне через месяц уже будет шестнадцать! — возмущается младший, снова пытаясь вырваться из хватки.       — Оставьте его.       Охранники лишь кивают, оставляя двоих наедине. Сокджин закрывает дверь изнутри на ключ, окончательно намекая, что второму отсюда просто так не выбраться.       — Что же нам делать… — по-актерски вздыхает старший, в какой-то степени насмехаясь над Паком.       — Ладно, так уж и быть. Сам мне все расскажешь или устроим допрос? — продолжает язвить мужчина, наблюдая за реакцией растерянного ребенка.       А Чимин будто язык проглотил, сидит и только смотрит на устрашающего директора заведения. Тело мелко подрагивает от скопившихся нервов, а в горле появляется ком. Ким ждёт минуту, две, а затем лишь цокает и присаживается обратно в свое роскошное кресло.       — Хорошо, я помогу. Имя?       — П-Пак Чимин.       — Возраст?       — Пятнадцать.       — Родители?       — Ч-что? — недоумевает подросток, вновь смотря на Джина полными страха глазами.       — Родители есть, спрашиваю? — повторяет мужчина, беря ручку с листом и протягивая их Паку. — Номер пиши.       — Послушайте, а…       — Номер, — перебивает Чимина собеседник, не желая ничего слушать.       — Не з-знаю.       — Плохо, парень, плохо. Что ты тут забыл?       — Эм, я… мм, хотел устроиться на работу, — смотрит прямо в глаза напротив, надеясь, что такой трюк сработает. Он уже не раз использовал этот взгляд, и в большинстве случаев у него получалось. Но точно не в этот.       — Не ври мне. Ты серьезно думал, что я куплюсь на такое? Пак Чимин, я владею этим клубом. Вход строго с восемнадцати, хоть это ты знаешь?       Чимин молчит, понимая свое поражение, отводит глаза и мысленно вспыхивает. Но уже через минуту злость на себя уходит, оставляя чувство печали и обиды. Эмоции затмевают разум, а потом и вовсе переходят в приступ. Пак хватается за сердце, пытаясь успокоиться, но выходит только хуже. Джин, заметив это, подрывается со своего места и шустро подходит к подростку, большими глазами осматривая его, а после, не зная, что делать, присаживается и говорит: — Эй, все хорошо. Дыши, — он тормошит мальчика за плечи, пытаясь привести в чувство.       Медленно, но атака проходит, и дыхание возвращается в норму. Слёзы не текут из отчаянных глаз, а на душе становится легче. Директор берет пластиковый стаканчик и подходит к кулеру, наполняя ёмкость водой.       — Держи. И не пугай так больше, Пак Чимин.       Тело ещё мелко подрагивает, и трясущимися руками подросток принимает «помощь», залпом выпивая жидкость. Она приятно растекается по стенкам горла, попадая в желудок.       После в комнате повисает абсолютная тишина. Нет, она не напрягает, а наоборот, помогает расслабиться.       Директор будто специально отвернулся от него и встал около окна, помогая тем самым успокоиться. В кабинете тепло и уютно, а после небольшой истерики тело размякает и все больше желает погрузиться в сон. Мысли внезапно куда-то исчезают, оставляя лишь некую грусть. И через некоторое время ощущение рядом какого-то директора, какого-то клуба и какой-то местности пропадает.       Яркие солнечные лучики заполняют комнату, а из окна слышаться птичьи голоса. Окно приоткрыто, и в помещении теперь гуляет прохладный бодрый ветерок. Чимин же от него только кривится, лучше укутываясь в откуда-то взявшийся плед. Ноги в ботинках быстро мёрзнут, и Пак непроизвольно сжимает пальцы, пытаясь их согреть. Парень ещё в полусне смотрит по сторонам, подмечая, что в комнате, похоже, он один. Но как только тело снова пытается уйти в дрём, дверь кабинета тихонько открывается и заходит его хозяин с двумя чашками кофейных напитков.       — Утречка, — очень просто, по-дружески здоровается старший, проходя дальше и ставя посуду на стол.       Второй только молчит, пододвигая свою порцию «завтрака» к себе. Обхватывает чашку руками и смотрит в коричневого цвета какао. Оно, как и кофе Джина, наполняет комнату приятным ароматом, и кажется, что от этого часть неловкости отходит на задний фон. Чимин все также не решается взглянуть на директора, боясь увидеть в его глазах что-то страшное. Только вот что?       Ким садится напротив, берет ёмкость в руки и медленно растягивая удовольствие, делает глоток. Он ждёт, пока младший расслабится, но тот все также смотрит на жидкость, лишь глубже погрузившись в свои мысли. Они путаются в голове, образуя все больше вопросов, получить ответы на которые крайне сложно.       — Тебе ни разу никто не звонил. Что, черт возьми, у тебя с родителями? — немного твердо выдает старший, ловя себя на мысли, что это могло звучать слишком резко. — Прости, я не хотел так грубо. Но просто действительно… — ещё один глоток, греющий горло, — интересно.       Пак молчит, не зная что ответить, что придумать. Рискнуть или все же рассказать правду?       — Я хотел бы устроиться сюда работать, — второй раз, смотря прямо в глаза, без доли юмора повторяет подросток, всерьёз ожидая ответа.       — Не смешно уже, Пак Чимин, — хмурится Ким, меняя свое выражение лица с ясного и веселого на серьезное и удивлённое.       — А я не смеюсь, — в этот раз издевается Чимин, проходя по грани. По грани, где одно неверное слово — и он упадёт с нее, не имея возможности выбраться.       — Что ты несёшь?! — непонятным, вмещая злость и возмущение тоном реагирует старший, совершенно не зная, что делать дальше. — Ха… — протягивает он, находя только один безумный выход.       — Иди домой.       И младший встаёт, подходит к двери и перед тем как уйти, бросает короткое: — Я буду здесь работать.

•••

      Напряжённый день не даёт присесть ни на минуту: то персонал вечно обращается по пустякам, то с документами что-то не то. Поэтому директор мечется по зданию, совсем не заходя в кабинет. Но вот в один прекрасный момент, когда он решает хоть немного отвлечься, мимо пробегающий сотрудник задевает своим плечем руку Сокджина, в которой, как назло, оказывается только что сделанное кофе. Оно летит на обладателя ужасного настроения, пока работник чуть ли не слёзно извиняется перед своим начальником. Горячая жидкость обжигает грудь, от чего хочется выть, но старший, спихивая все на неудачный день, чудным образом прощает подчинённого и, наконец, идет в свой кабинет, чтобы переодеться. Он заходит в него и, не припоминая, что зашторивал окна, включает свет. Увиденное далее просто возмущает, шокирует, ведь на том самом небольшом диванчике сидит Чимин. Пак, мать его, Чимин.       — Ну, здравствуйте.       Ну, здравствуйте.       Старший находится в замешательстве. Как только этот мальчишка пробрался в здание, а уж тем более в его кабинет? После Джин обязательно проверит все камеры, допросит каждого из сотрудников и поменяет замок в этой комнате.       — Как ты…       — Птичка нашептала, куда и как. Впрочем, это же мое будущее рабочее место. Нужно походить, освоиться.       Лишь раз перед этим человеком он показал настоящие эмоции. Он был первым и последним.       Старший проходит дальше в комнату, забывая о липкой рубашке и остальных событиях дня. Он снова здесь.       — Если вы мне вновь откажете, я буду приходить ещё и ещё, пока вы не измените свое решение, — нагло заявляет подросток, словно весь мир у него перед ногами.       — Нет. Если ты, парень, сейчас же не уйдешь, то тебя ждёт полицейский участок. Запомни, и больше здесь не появляйся, — Джин ожидает, что Чимин испугается и выбежит, как сделали бы все остальные дети. Но тот не поддается.

Конец Flashback

      Падая на мягкую чистую постель, Чимин устало вздыхает. Сегодня одеяло кажется ещё теплее, чем обычно. Хотя только середина сентября, но уже очень холодно.       Хорошая разминка и тяжёлый день дают о себе знать. Организм постепенно размякает, погружаясь в сон.       7:20       Будильник, как всегда, издаёт уже надоевшую мелодию, оповещая о начале нового дня. Солнечные лучики один за другим заглядывают в окно, медленно доходя до парня. Тело ломит, желая отдохнуть подольше, но времени нет. Нужно вставать. Через силу поднявшись с кровати, Чимин направляется в душ.       Холодные капли воды ободряют, не давая уснуть снова.       Ещё один противный день. Жизнь продолжается. Встав около зеркала, парень поднимает на себя взгляд. Видит напротив худое, измученное, но красивое тело и мысленно добавляет: «Надо прекратить это». Но весы показывают обратное. Нужно сбросить ещё два килограмма.       Доделав водные процедуры, из ванны выходит уже стильный школьник и направляется обратно в комнату, чтобы собрать вещи.

Flashback

      — Ты опять здесь, — в который раз за день вздыхает старший.       Джин почему-то никак не может сдать его. Покончить с этим раз и навсегда. Может тогда мальчишка опомнится и перестанет каким-то образом залезать в уже знакомый кабинет. Но директор не может. Чувство жалости засело в мозгу с их первой встречи и не выходит оттуда уже длительное время. Чимин для него необычный мальчик. Хоть очень капризный и пытается скрыть свои истинные чувства, но все равно где-то в глубине души директор видит эту небольшую, почти незаметную дверь, ключик от которой потерялся среди всех остальных. Может, Чимин просто напоминает ему его?       Пак уже в который раз смотрит на свои наручные часы, спешит, что ли, куда-то.       — Давай так. Я беру тебя на работу и обучаю обязанностям, а ты, в свою очередь, рассказываешь о своих отношениях с родителями и как сюда пробирался. Идёт? — шагает ближе старший, уже зная ответ.       — Договорились.       И младший исчезает за окном. Он точно вернётся сюда ещё.

Конец Flashback