Колдовстворец: тайная война

   Когда в небе над хребтом появились самолеты, с их борта не было видно ни костей павших, ни их товарищей. Однако огромный кратер посреди тундры был отлично заметен, все ещё разбрасывая на мили вокруг пепел. Бомболюки самолетов были забиты под завязку. Над древним дворцом раздался очередной раскат грома. Небольшая избушка с протяжным треском поднялась над опушкой у леса, на расстоянии четырёх-пяти этажей над землей. Изба покачивалась, поворачивалась на костлявой куриной ноге и оглядывала дворец ярким светом из окон. Успокоившись, она опустилась обратно, от чего ближайшие сосны покачнулись, а чёрные птицы вспорхнули в небо. Закат остался незамеченным за тяжелыми тучами — ученикам волшебной школы Колдовстворец оставалось глядеть на часы и разбредаться по одному из четырёх уголков величественного здания. Колдовстворец сочетал в себе отпечатки разных эпох: Языческой Руси, Имперской России и Советского Союза, что явственно отражалась как на строении, так и на правилах и традициях. Девушка шла дальше; все ближе слышалась песня. Хор наполнил все южное крыло, отзываясь эхом на каждом повороте. По коридору стрелой промчалась девушка в белых одеждах, вышитых золотыми узорами. Незнакомка чуть не свалила новенькую с ног, когда вылетела из-за угла, словно свалившись с небес на землю. — Прости! — прощебетала незнакомка и побежала дальше. Итак...пройти до основного коридора, по нему до конца и налево. Или направо? Камилла нахмурилась, вспоминая слова директрисы и проклиная планировку дворца. — НЕЖЕНКА ЧЕРТОВА, ДЕКОРАТИВНАЯ СОБАЧКА! — громогласный голос сотрясал еле освящённый коридор. — ШУТ ГАЗЕТНЫЙ, ЭТО МОЯ РОССИЯ! Бюсты Маяковского и Есенина с разных концов коридора вели ожесточенный спор, и при каждом слове точеные мышцы статуй двигались. — ТАК ЕШЬ ЕЕ С ХЛЕБОМ! — ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ЕСЛИ ВЫ В КОНЦЕ КОРИДОРА, ТО Я НЕ СМОГУ ВАС УДАРИТЬ? — статуя продолжила дискуссию. — Калинин, передвиньте меня к товарищу Маяковскому. Учащийся в темно-красном устало выдохнул и повёз бюст писателя в другую часть коридора. — НЕ ДЫШИТЕ НА МЕНЯ СВОЕЙ МЕССИАНСКОЙ САМОГОНКОЙ! — кажется, кричала статуя Бунина, а позже обратилась к девушке, стоило ей приблизиться. — Добрый вечер! Неужто новенькая? — Добрый вечер. Верно. — кивнула Камилла в ответ и поспешно скрылась за поворотом. Пока статуи были обращены к ней, тучка младшекурсников пронеслась мимо. Поступив сюда с начальной школы, они явно были шокированы некоторыми «моментами». — Стойте же, мне стоит с Вами поговорить! Не с этими же сквернословами вести беседу.    — Со мной поговори, иначе я сожгу этот дворец к чертям. Ученик, передвиньте меня. — Гоголь, угомонитесь! Вечно теряясь, девушка дошла до библиотеки. Несколько этажей огромного помещения, уставленные книгами, уходили вверх вместе с резными мраморными колоннами. Где-то на уровне седьмого этажа находился купол, заменяющий потолок, обычно открывающий вид на ночное небо. Сегодня же под ним летали зачарованные книги, порхая с полок к ученикам и обратно. Видимо, только с божьей помощью, тучи книг облетали модель солнечной системы в середине. Гигантские золотые кольца, грохоча, медленно передвигались. Круглые детали отсвечивали голубым сиянием. — Доброго вечера, сударыня! — Доброго! Девушка кивнула библиотекарю-домовому. Маленький старичок с длинной седой бородой умело перекладывал стопки книг из одной в другую. Камилла же прошла в помещение, во все глаза разглядывая стеллажи. История... первый раздел занимал с десяток стеллажей, разделённых ещё на несколько подразделов. Черноволосая прошла дальше, захватив на ходу относительно новую «Война 1917-1942» и побродила ещё по нескольким рядам. На втором этаже, под выведенными словами «Темные чары» стоял мужчина в бархатном костюме. Он проводил рукой по корешкам фолиантов, хмурив брови. Некоторые книги медленно вылетали из ряда и пролетали к столу. Камилла прошла дальше, не желая встречаться с людьми ближайшие несколько часов, и поделом. По итогу книг набралось с половину ее роста. Она сделала первую остановку у окна, что охватывало почти целую стену сразу на всех ярусах. На другом конце читательского места сидела лишь пара учеников, и те перестали шушукаться буквально через пару секунд после ее прихода. Девушка сдула непослушную прядь с лица и упала на стул. Отлично. Пару книг нужно осилить здесь, до закрытия библиотеки; остальные забрать на эту неделю. Если удастся сосредоточиться. Нет, та не была помешана на зубрёжке, но если бы что-то другое могло заменить несколько пропущенных лет обучения колдовству и его истории… Говорящий бюст Пушкина, который, судя по лицу библиотекаря, декламирует здесь стихи уже третью неделю, не удаётся заглушить никакими заклятиями. Пока несколько человек бегали вокруг, накрывая несчастного поэта тканями, новенькая никак не могла сосредоточиться на событиях в книге. — Какого черта меня не забрали сюда раньше? — шипела про себя девушка. Перспектива играния в «догонялки» с системой обучения ей отнюдь не нравится. Шесть лет учебы — сделала она вывод, — придётся нагнать максимум за год. — Вот она, гляди! — Где? — У окна сидит! — Одна что-ли? — Видели ее лицо? Шушуканье, видимо, не доносилось до занятого библиотекаря, зато успешно раздражало девушку. Новенькая показательно громко захлопнула книгу, подняла увесистую стопку и постаралась пройти сквозь компанию. Разговоры преследовали Суворову с того момента, как кто-то весьма любезный поделился тем, откуда косяковую привезли. Девятилетки, ждавшие у классов, привставали на цыпочки, чтобы получше рассмотреть ученицу, а то и обгоняли, разворачиваясь и идя на встречу. — Она пришла в школу в пятнадцать. А нас уже в девять скоммуниздили! — Нечестно! — Может, она слишком сильная? Обошла систему распознавания... — Брешишь. — Может, ее обучали упыри? Ну, не вампиры, а те... — Говорят, из их лап вырвали. — Я вам сейчас глотки вырву! — не выдержала девушка и спешно свалила от толпы из младшего блока, что преследовали ее уже второй день. Послезавтра начнутся ее первые настоящие занятия. Через полчаса она должна быть в кабинете Горыныча, — Профессора Змеева, — преподавателя полётных уроков и боевой подготовки, — будет учиться азам боевого искусства. Кажется, она ещё неделю не сможет прилечь и поспать. Да и не знает, в какой двор ее отправили. О местоположении кровати и речи не шло. — Добрый вечер. — девушка сделала шуточный реверанс, но с книгами это получилось паршиво. — Bonsoir, ma chère! Могу я помочь с этой кучей? Максимилиан Змеев, ещё позавчера представший перед новенькой трёхглавым чудовищем, сейчас был обычным мужчиной, за исключением кучи шрамов, происхождение которых он уперто скрывает, а также невероятно обаятельной лыбы. Правда, тогда ее разглядеть девушка не успела, ведь все, что она видела и чувствовала в первый день в школе — красноватый туман и жуткую, болючую усталость. Оно и к лучшему. — Как прошло восстановление? — спросил тот, забирая из рук стопку учебников. — Шикарно. — сказала Камилла. Хозяйка медной горы, Катерина Каменная, директриса и просто невероятная женщина, дала приказ: лечить только серьёзные повреждения — глубокие раны, ожоги и сломанное ребро. Остальное оставили заживать до свадьбы на попечение иммунной системе. — А по носу тебя чем пришибло? Гляжу, «Испытание поиском» слишком ужесточили, учитывая условия... — Слишком? — скривила лицо девушка. — Да. — кивнул профессор, роясь в куче оборудования: ножи, сабли, биты, топоры и мечи. — Девятилетки идут под ручку с профессорами и друзьями через все испытание. Не дай Боженька, детки вспотеют. — съязвил Горыныч. — Я считаю, что детям нужно больше свободы и умеренно сложные испытания. Пусть совершают ошибки. На ошибках учатся. — По вам видно. — усмехнувшись, она кивнула на наиболее явный шрам на щеке. — Сейчас клинок под ребро засуну. — Молчу. — Итак, урок первый. — профессор медленно подошёл, положив руку на плечо новенькой. Секунда — и она уже лежит навзничь. — Не теряй бдительность. — За какие грехи? — прошипела она, потирая бедовое плечо. — Как только ты перейдёшь порог этого кабинета — начнётся занятие. Так что иди-ка и поменяй форму на более удобную. Ох, эти излюбленные аристократские вышивки, безделушки... — Змеев, щёлкнув пальцами, выудил из ниоткуда стопку чёрно-бордовой одежды, смахивающей на военную форму. — Это обязательная форма на моих уроках во дворце. Про походы и улицу — потом. — Есть. — кинула Суворова и удалилась. Через пару минут девушка уже стояла напротив профессора и получала поручения: — У старичков срочное собрание. — объяснил тот свою спешку. — Для начала, сделай разминку и все, что написано здесь. — Горыныч выдал лист с расписанными упражнениями. — Не мухлюй. Скоро приду. — Вы смерти моей хотите, профессор? — искренне удивилась девушка, не отрываясь от написанного. — Да. Выполняй честно. Я приду ровно через сорок минут. Будут вопросы к технике — пропускаешь упражнение, я тебе потом все покажу. — Предполагаю, ты задумал что-то криминальное, а, Андрюха? — хитро ухмыльнулся светловолосый парень в темно-красном костюме, надеясь, что их не услышат старосты. — А ты сомневался? — с такой же заговорщицкой улыбкой прошептал его товарищ. Игнорируя «комендантский час» и смотрителей, парни спрятались за одной из колонн на выходе из гостиной. Через пару секунд к ним присоединилась рыжая девушка в малахитовом наряде, злобно стреляя глазами на парней. — Я вас мавкам сбагрю, клянусь. — прошипела она и потянула обоих за уши. — Мутить херню — и без меня? — Ох, прости, Дарья! Каюсь! — недовольно прошипел Андрей. — Идём шпионить, верно? — Так точно. И ты с нами.    — Упыри не могли появиться настолько близко к дворцу и городам. — испуганно сказала девушка в светлом одеянии, больше похожая на ученицу, чем на профессора. Елена Кощеевна Премудрая, декан Хрустального двора. Директор покачала головой. Троица, в прямом смысле прилипнув к потолку ближайшего коридора, внимательно слушала разговор. — Видимо, могли. После стычки в сорок втором пришлось «говорить» со многими немагами. Смерти пришлось скинуть на медведей или убрать все воспоминания о мертвых. — холодно сказала Катерина, ее переживания были заперты где-то далеко. — Девочка ничего не помнит. Или утверждает, что ничего не помнит. — Ей нельзя давать Жидкую правду и Potio verum, пока действуют некоторые исцеляющие травы в ее организме... Ничего, выясним все и после обучим всему, что она должна знать. — уверенным, обволакивающим голосом произнесла Аграфена Бабкина, «Баба-Яга», декан Янтарного двора. — Только… почему ее магия не выявлялась раньше? Директор промолчала. Послышалось шуршание. Доставали целую стопку пергаментных листов. — Она родилась и проживала здесь. — Катерина указывала местоположение на карте. — Деревня заброшена. — прозвучал другой, бархатный, зачаровывающий голос. Дементий Полозов, или же Великий Полоз. Заместитель директора и декан Малахитового двора. — Не может быть. Упыри бы с потрохами ее сожрали, и костей бы не осталось. — Вся семья, кроме отца, погибла от огня зимой. И начался тот без причины. Как так произошло? — отстранённо произнесла Марья Моревна, преподаватель прорицания и нумерологии, словно обращалась не к присутствующим, а к самой себе. — Начали за счастье, закончили за упокой. — пронёсся по помещению голос Полоза. — Мы так и не решились, в какой двор отправить девчушку. Кажется, это было целью собрания, разве нет? — Хрыч ползучий, мы же не дослуша...М-м! — Дарья закрыла ладонью рот Андрею и вслушалась в разговор. Кажется, их не услышали. — Так и быть. Потом обсудим остальное. — Прекрасно, голосуем. — бросил холодно профессор Змеев. — Я за темную ветвь Рубина, видел, как она справилась с аспидом. Всем спасибо, спокойной ночи. — Мужчина развернулся на пятках, засунув руки в карманы, и неожиданно резко решил ретироваться. — Максимилиан! — послышался стальной голос директрисы. — И тебе bonne nuit, chérie. Всем спокойной ночи. — Горыныч шутливо поклонился, уже стоя в огромном коридоре. Троица запаниковала и, не успевая свалить, решила остаться на потолке и уйти в противоположную сторону сразу после ухода профессора. Прошло несколько минут. Ученики перестали вслушиваться в обсуждения в директорской, пытаясь уловить удаяляющиеся шаги профессора. Не унюхав его, колдуны максимально быстро слиняли.    — Доброй ночи, сударь. — кивнул профессор разбуженному мужчине на портрете. — И Вам того же. И уложите, наконец, своих подопечных. — Обязательно. Горыныч щелкнул пальцами, факела потухли, и коридор канул в темень. — Шкеды. — спустя шесть-семь минут скитания, произнес профессор. Темный коридор не сразу дал увидеть очертания мужчины, но каждый из пойманных мог поставить душу на то, что это был Максимилиан. — Прогуляемся? — Ага! — выкрикнула Дарья с испугу. — Щас. — Знаете же, что вам влетит за ночной шпионаж? — Змей на секунду замолчал. — Искали новенькую? Вы же за ней? — Да. — честно сказали ученики. Нельзя было описать, как им повезло со Змеевым. Если бы на его месте была директриса, Марья Моревна или Матушка (так большинство учеников, да и профессоров, называли Бабу Ягу) — получили бы по шее и отправились на отработку в лес — истреблять тварей. А даже слышать об этих гнилостных чудовищах не хотелось никому. — Так и бы-ыть, не сдам вашу шарашкину контору. — с извечной ухмылкой протянул Горыныч, но более строго добавил: — Вы ее видеть не должны до завтрака. Сплетни разойдутся. Топайте спокойно в спальни. Но чтобы во вторник выполнили двойную норму упражнений на боевой подготовке. И только попробуйте попасться кому-нибудь. — Хорошо. — ученики нехотя кивнули, предвкушая завтрашнюю усталость, но были более, чем согласны с вердиктом.    Воротившись в кабинет, Змеев увидел картину маслом: Суворова кидала метательные ножи в мишени с турников. Если бы не реакция профессора, у него во лбу бы светилась Вифлеемская звезда в виде ножика. И если после первой тренировки у Камиллы ещё оставались силы, то после наказания за летающие пики в виде нескольких десятков приседаний и отжиманий, она не чувствовала желания жить. — Тебя всего лишь одна разминка скосила. — словно Чеширский кот, улыбался профессор. — Шучу. Неплохо для твоего уровня подготовки.  — Змеев тут же изменил манеру речи на безразличную. — Встретимся завтра в четыре в основном дворе, начнем изучать азы боя. — Давайте продолжим тренировку? — устало, но уверенно предложила девушка. — Упорство — это хорошо, хвалю... Не боишься себя до белого каления довести? — Не-а. Хмыкнув и взвесив «за» и «против», Змеев таки дал две минуты на передышку и начал первую лекцию. — Не все на свете может решить магия. — начал он. — На неё может не остаться энергии, особенно у новичков, так что сосредоточимся на людских методах мордобоя. Потом подключим стихии. — профессор выставил ногу вперёд другой и немного присел. — Основная позиция. Так тебя будет тяжелее сбить. Девушка повторила позу, выставив руки перед лицом, словно решетку. — Сначала учимся «бойовище». Или кулачному бою, как удобнее. Основные правила: не бить лежачего и не добивать. Не забывай, в команде потом понадобится. — Камилла кивнула. — Начнём с постановки удара. Первым делом необходимо овладеть принципом клинообразной концентрации. Начнём с меньшего. Как только освоишь — перейдём на средний и тяжелый этап. — мужчина продемонстрировал удар из стойки, рассекая несчастный воздух. Повторил движение медленней, пока ученица не сделала выпад ровно также. — Повторяй обеими руками. Как навоюешься со своей тенью на стене — станет целесообразно переходить на «куклы». — Горыныч жестом указал на кучу разнообразного оборудования в другом конце огромного зала. Куклами являлись манекены, некое подобие груш, после падения возвращающиеся на свое место. Стоит ли говорить, что к концу тренировки девушка ощущала грушей для битья уже себя? Доковылять до спальни будет подвигом, как посчитала Суворова. — Кстати говоря. Ты поступила в Рубиновый двор, поздравляю. — вспомнил профессор. — Рубиновый двор? — переспросила Суворова, собирая книги и вещи. — В Колдовстворце есть четыре двора. У каждого по две ветви: света и тьмы. То есть обычная учеба колдовству и учеба с упором на военную подготовку. Выбирают чаще второе. Об этом расскажу по дороге. Давай свои книжки. — Спасибо. Они вышли с помещения. Змеев остановился перед высокими дверьми, закрыл, и прошептал что-то под нос. Тонкие, то ли огненные, то ли просто светящиеся линии образовали странный узор, в центре которого находился круг. Он повернулся, за ним последовали некоторые высеченные узоры. Послышалось несколько щелчков, а после тихого стрекота все линии рассыпались в пепел. — Вау. — Камилла проследовала за уходящим профессором. — Ага. Так вот, начнём с... Хрустального двора. Лебеди! Их декан — Елена Премудрая. Видела ее? — Да, пару часов назад. — Ярый нарушитель преподавательской формы. Носит белое вместо чёрного, за что, бывает, получает от Катерины и Кощея... прошу меня простить, Виктора Могилевского. Так что ее легко спутать с учениками двора, их форма преимущественно белого цвета. Туда поступают дети творческие и упорные. Пожалуй, да. Они самые трудолюбивые, ответственные и щедрые. Елена постоянно тащит мне свой завтрак, когда я просплю. — Камилла рассмеялась в ответ на такое заявление. — Они впечатлительны и наивны. Нервничают вечно, доводят все до идеала. А ещё они — упрямые перфекционисты с холодными руками. Люди искусства. Лучшие в балете. — Здесь есть балет? — Светлана Юрьевна Захаровна. Знакомое имя? Обучалась здесь и была лучшей в своём роде. У нас есть дополнительные занятия, покуда время будет — иди. — А какие ещё есть? Девушка, задумавшись о перспективе найти кружок и спать меньше двух часов в сутки, через секунду чуть не врезалась в профессора. Тот навострил уши и принялся всматриваться в темноту, прищуриваясь, словно кот. — Пни с ушами, упор лёжа! — с несвойственной грозностью произнёс мужчина. — Парням — сорок отжиманий. Дарья — тридцать. И только попробуйте сфилонить. С другой стороны коридора послышались проклятия, рассылаемые между троицей. Еще через секунду проклятия посыпались уже от разбуженных статуй и портретов. — За мной. — тем же строгим голосом скомандовал Змеев Суворовой и продолжил, обращаясь к нарушителям. — Я предупреждал. Сегодня у меня хорошее настроение, не смейте его портить. — Со всем уважением, у Вас оно поменялось раз тридцать за день! — сказал темноволосый парень. Тому тут же прилетело около пяти книг с рук профессора на спину. Остальные сдавленно засмеялись, но тут же осеклись. Напрягать мышцы ещё больше было бы плохой затеей. — Кстати говоря, сударыня. — поднял голову ученик, уже покрытый красной краской до ушей. С какой бы легкостью не получались первые пару десятков простых отжиманий, к их количеству ребята не привыкнут никогда. — Убедительная просьба... фух... остановиться на секунду и никуда не исчезать. — И не собираюсь. Как только поднялась Дарья, девушки кивнули друг другу. — Все-таки нашли новенькую до завтрака! — возликовала Волкова. — Рада знакомству... — Камилла. Взаимно. Дарья, да? — девушка улыбнулась. — Ты с... — Малахитового двора. — кинул Горыныч, забирая книги со спины темноволосого ученика. — А теперь по комнатам. И постарайтесь приглядеть за этой бойкой. — профессор кинул взгляд на насупившуюся Суворову. — Это приказ. Рейтер, будь джентльменом, проводи Дарью. Без приключений, желательно. — Есть, сэр! — выдали оба, счастливые от того, что несколько пропущенных отжиманий не были замечены. — Увидимся! — Дегтярёв, отведёшь Суворову до Рубинового двора. — В Рубин, значит? — глаза парня загорелись.