Грёзы при свете неверной луны

Вновь сегодня твой образ явили мне сном ночи здешние тихие. В нём, как прежде, пронзительно жив и до боли существен был ты. И всё так же мгновенье отрады сменилось безвыходным, Изнурительным пленом гнетущей, как мрак, пустоты. Все черты до мельчайшей в тебе грёз иллюзия вывела стойко - И сумбурность волос, и улыбки развязной оскал. Даже чёрный пузатый сосуд алкогольной настойки Ты совсем, как на памяти, крепко локтем прижимал. И твой смех достигал перезвоном заливистым слуха Словно бы наяву сквозь покров        взбаламученный дней. Та картина в размытом свеченье луны сердце трогала глухо Безвозвратной теперь идилличностью полной своей. Ты растратил до капли себя в беспощадной борьбе против кланов, Оказавшись бессилен чужую тоску пронести на плечах. Моя память навек прожжена, словно срезом калёным металла, Обескровленным телом, что дрожь в моих била руках. Как позволить тебе мог стяжаться судьбиной изгоя Поневоле лишившись того, чья утрата всей скорби черней? Не отважился бросить протест закосневшим в педантстве устоям, И о том мне жалеть, по всему, суждено до скончания дней. Ныне тлен твой рассеян над скал иссушенных ущельями, Отглас прозвища прежнего в сжатых устах запечатал позор. Где твой дух заплутал или сгинул, расщеплен в безвременьи, Что ответов расспросы мои не дадут до сих пор? Влагу с век осушу рукавом, а пары от курений Привнесут хладноликий покой в воспаленный рассудка сумбур. Лишь чуть слышно в глухом затворенье цзиньши повторю твоё имя, Что успело уж стать мне сродни непреложному чтению сутр.