pretty eyes.

в смутные, разбавленные алкоголем вечера минхо не имел представления о том, как иногда бывает опасным находиться в клубах, полных какими-то красивыми мужчинами. пару раз, он вспоминает, его просили даже продать себя на ночь за неплохую сумму. лино не особо волновался: отказал и всё.в чем проблема то собственно.если появятся такие же, как в прошлый раз мужчины, то он с лёгкостью и вмазать сможет — он чувствовал себя несколько сильнее многих полупокеров, но вы взгляните на него со стороны; он и комара убить не сможет. рыжий паренёк, едва переросший бэбифейс ещё и ростом не вышел, что уж говорить про массу. он уставал порой пить, но его так забавляли истории всяких важных хуёв, связанных с наркопритонами, начинавших с алкашки: —почему бы мне тоже не влиться в их коллектив? они забавные ребята, да и мало ли я смогу больше их в разы. сквозь пелену в глазах, тот даже разглядеть пол человека не мог, слова разобрать — темболее. размышления вскоре прервал басистый голос, казалось бы, какого-то мужика в шляпе с бородой и в очках: —вольёшься ещё. но подняв голову, тот даже через дрожь в глазах увидел такого милого, светлого парня, с кольцами на пальцах, и красивыми узкими глазками. минхо не думая возразил: —ну что тебе, сладенький? не уж то ли меня хочешь? высокий парень, стоящий напротив нашего неудавшегося наркоторговца улыбнулся, слегка наклонившись: —как ты угадал то, рыженький, поднимайся-комната для нас уже есть. ли лишь расхохотался на пьяностях, и насмешливо цокнул. —обязательно, уже бегу.трахнуть кого-то хрупкого хочется? так иди трахни подругу свою, а не рандомного парня из клуба. да он даже не слышал, что несёт.он не чувствовал даже того, как в его мягкие и пыльные волосы уже мертвой хваткой вцепились длинные пальцы. минхо лишь мог схватиться своими хрупкими лапками в чужое запястье, умоляя отпустить.от былой настырности не осталось и следа. он не вспомнил даже того, как обнаженным оказался на бархатном, розовом ковре, без возможности двигаться, он кричал грязные вещи в мокрую от слюней тряпочку.как в комнатушку зашёл тот самый «милый» мужчина с красивыми глазками. —крикнешь мое имя? тот лишь вопил, еле разборчивые словечки, по типу: —да я знать не хочу, как тебя зовут ублюдок. а тот лишь издевался над ним. —хочешь знать, как звать твоего папочку? Хенджин я, но тебе знать лишь нужно будет «трахни меня.» по щекам пьяного парня покатились горячие слёзы.а следом где-то сзади брякнула пряжка ремня.и слова уже вовсе не милого мужчины с некрасивыми глазками. —не волнуйся, рыженький.я быстро. хотя нет, думает ли, глазки были у него очень красивые.он переубеждал себя, как мог — настолько красивым глазкам можно было бы отдаться. —подожди. минхо сжал мокрые от слез глаза.и смирно ждал ответной реакции. —что такое, рыжик? тот мужчина, что называл себя хёнджином говорил чересчур похотливо, податливо, и так наиграно. —развяжи мои руки, я не сделаю что-то против, мне неудобно. он словно протрезвел, веселиться не хотелось, да и время не то. руки приятно обдало теплом, когда парень почувствовал так быстро свободу в руках. и следующее, что он сказал, было для него более решительно, чем признаться отцу в своей ориентации: —просто трахни меня уже, не медли. затем едкий смешок насильника добивал желание существовать здесь и сейчас. —ох, с удовольствием, сладенький. где-то между бёдер вспыхнул огонь.и с мучительным кряхтением, даже не походящим на стон, минхо поддавался бёдрами на встречу мучителю. ли лишь мог крутить головой из стороны в сторону, издавая самые мерзкие хрусты костями. он насаживался на чужие болты сотни раз, и можно сказать, был опытен.но каждое попадание хенджина по простате сопровождалось ужасными криками рыжего, он даже не пытался найти в этом кайф, он ждал, пока его половой партнёр дойдёт до пика, и оставит его в покое. лино лишь сжимал ковёр, ломая себе ногти. да и ждать долго не нужно следующие пять минут для насильника были пиковыми.и извергаясь внутрь парня, он громко выдохнул, оставляя красные следы от ладоней на бёдрах. когда минхо ощутил внутри себя долгожданную пустоту, он обессилено упал ударяясь головой об пол, покрытый не таким уж и мягким ковром, падая, тот лишь завопил, поджимая под себя колени и рыдая, пачкая свои руки слезами, слюнями и слизью. и вот вам, дети, мораль: вы не знаете о своих качествах ничего, пока эти качества не проявят себя в деле.