Тяжесть вины

       Тихий шёпот древней формулы на губах Гермионы затих, а палочка совершила последнее движение.       Мгновение, и камень перед ней взмывает в воздух вместе с множеством иных, уже поменьше размером, и все они медленно встают в отверстие в стене, начиная плавиться и закрывать его.       Всего минута понадобилась ей, чтобы привести стену в почти первозданное состояние, прежде чем она устало опустила руки и тяжело выдохнула. Высшая трансфигурация в таких объёмах всё ещё была для неё очень тяжела, даже после того, как профессор Макгонагалл дала ей несколько личных уроков по этому конкретному заклинанию.       Она рефлекторным движением вернула палочку в кобуру и задумалась, что ей делать дальше. Дневная норма работ была выполнена, а отклоняться от плана она не хотела, но и занятий у неё после этого особо не было.       На мгновение у неё промелькнула мысль о том, чтобы пойти почитать в библиотеку, но она быстро отбросила её. И даже не столько потому, что библиотека тоже была частично обрушена, нет. Всё же её защищали погодные чары. Просто она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.       Волна каштановых волос покачнулась, и она стремительным шагом направилась к сторону большого зала, скользя глазами по окружению.       Её глазам представали всё те же виды разрушенного замка, что и последние пару недель. Закопченные и частично потрескавшиеся, а иногда и полностью обваленные стены древней твердыни магов создавали гнетущее впечатление, лишь усиливавшееся мелькающими перед взглядом юной волшебницы видениями тел защитников, что идеальная память и магия никогда не позволили бы забыть.       И пусть за две недели она смогла… смириться, нет, скорее, просто научиться подавлять скорбь и ненависть, как того требовала Окклюменция, но если она надолго не занимала руки, то мысли каждый раз перескакивали на видения того, что было и могло бы быть, не будь они…       Рациональный разум Гермионы не знал, что именно им нужно было иметь, чтобы не допустить этого боя, но чувству вины не было до этого дела, оно просто возвращалось, чтобы лечь бременем на грудь.       Однако так же, как и во время их странствия, девушка заталкивала его подальше, понимая, что рядом есть кто-то, кому намного хуже, чем ей. И именно к нему она и направлялась.       Двадцать минут неспешной ходьбы вывели её к искомому залу, где временно обитали добровольцы, что решили взяться за восстановление школы, до того как всё ещё охваченное хаосом министерство выделит профессионалов, всё же у магов с этим было легче.       Она молча кивнула спорящей с очередным магом Макгонагалл, помахала многочисленным знакомым и направилась в один из углов, где и должна была быть искомая ей цель.       Расчёт не подвёл девушку. За пологом палатки скрывалась небольшая квартирка. Гермиона аккуратно приоткрыла его и заглянула внутрь, тут же нахмурившись. Она скользнула внутрь и недовольно обратилась к сидящему внутри юноше:       — Ты опять себя загонял, Гарри! — на диванчике посреди комнаты полулежал Мальчик-Который-Выжил, сейчас выглядящий скорее как свежеподнятый инфернал, а на столике рядом валялась пара склянок зелий. — И ты опять пил эту мерзость. Я, кажется, уже рассказывала тебе, какие именно от неё последствия.       Девушка отвела брезгливый взгляд от бутыльков магический стимуляторов, что позволяли держаться на ногах сутками, взамен медленно убивая принявшего их мага. Однако парня недовольно-требовательный тон не впечатлил:       — А как же приветствие, Гермиона? Если я захочу послушать нотации, я обращусь к Помфри, — он попытался приподняться и повернуть голову к девушке, но его прервал приказ:       — Лежи! — девушка прошла мимо него, аккуратно припав с одним из самых важных людей магического мира на колено и начав медленно накладывать сканирующие чары. Сам юноша наблюдал за этим со спокойствием приговорённого, наконец дождавшись вердикта:       — Ещё неделя в таком темпе, и я буду читать речь на твоих похоронах. «Мальчик-который-выжил, победитель Воландеморта, кавалер Ордена Мерлина первой степени, умер от истощения в собственной постели». Как думаешь, много мне Пророк отвалит за такую новость вперёд всех?       Не смотря на нейтрально-насмешливый тон голоса, Гарри, уже не первый год знакомый с девушкой, знал, что ещё несколько секунд, и она взорвется. И даже в нынешнем состоянии он не хотел её так волновать, так что…       — Извини. Но ты же знаешь, я должен…       — Нет, Гарри! — девушка вскочила, всплеснув руками. — Ты никому ничего не должен был, ни раньше, ни тем более сейчас. И раз уж ты решил вспомнить о долгах, то не забывай, что обещал нам выжить. Или твои обещания стоят столь мало?!       Гарри попытался приподняться, видя, что девушка наконец сорвалась, выложив свои настоящие мысли, а не пустые фразы, сказанные, чтобы его успокоить. На его губах сама собой возникла печальная улыбка, и он покачал головой, так и не смогши подняться:       — Не им, Гермиона, не им, — его взгляд упал на фотографии в углу, на которых были изображены многие из погибших в битве за Хогвартс. — Но ты же знаешь, я не смогу простить себе, если оставлю в таком состоянии то, за что они сражались и умерли.       Девушка просто застыла, несколько секунд безмолвно смотря в глаза собеседника, прежде чем выдохнуть и упасть на подлокотник дивана, тихо спросив:       — И ты так же должен знать, что они бы не хотели видеть, как ты так загоняешь себя, хотя замок и так, и так починят. Разве у тебя нет своей мечты? Помнишь, тогда, в палатке, ты сказал мне, что если ты всё же доживёшь до конца войны, то исполнишь её? — во время речи Гермиона стала всматриваться в швы на потолке, однако…       — Ха-ха-ха, — раздавшийся снизу тихий, чуть истерический смех вырвал её из размышлений. — Я не просто так не знавал ее. Даже если я захочу, никто не позволит сделать мне подобное.       Гермиона удивленно вскинула брови. Если она хоть что-то знала о своём друге, так это то, что он не захочет чего-то действительно неодобряемого. Гарри тоже заметил её удивление и все жё ответил:       — Врач. Я хочу стать врачом. С самого детства хотел, — он перевёл взгляд на негаснущий камин и тихо продолжил. — Знаешь, ведь в детстве у меня было мало мест, где я мог бы спрятаться от кузена. Кабинет медсестры в нашей школе определённо был моим любимым…       Девушка отлично видела, что Гарри ушёл куда-то в воспоминания, но не желала его прерывать. Слишком мало он рассказывал о себе и своём детстве. А о такой мечте у человека, прославившегося боевой доблестью и бесстрашием она и подумать бы не смогла. Гарри же продолжал:       — Она всегда помогала мне скрывать и обрабатывать раны, нанесённые Дадли и компанией. А во время этого рассказывала истории о доктора, о их труде и доблести. Она почти всю жизнь работала в одной из центральных больниц Лондона, выйдя на покой к нам.       — Но почему ты учился на Аврора, а не целит… — девушка сама не закончила фразу. — Воландеморт и пророчество?       Парень просто кивнул:       — С такой частотой столкновений мне было очевидно, что он меня не оставит. А сейчас… Ты думаешь, кто-то действительно поймёт моё желание сменить направленность?       Гермиона, не сдержавшись, фыркнула:       — Конечно, — тут уже Гарри кинул на неё недоверчивый взгляд. — Почти все среди твоих друзей участвовали в войне. И поверь, они поймут и поддержат. А другие… Ты уже отдал им своё детство. Хватит с тебя.       Гермиона действительно считала что стремление сидящего рядом парня угодить всем было идиотским. И уж тем более той толпе глупцов, что почти сами сдались Тёмному Лорду в руки, но он явно слишком привык к своей роли героя, чтобы подумать о том, чтобы сделать что-то эгоистичное.       — Хорошо, Гермиона, — он смиренно произнёс это, и девушке не нужна была легиллименция, чтобы понять, что фраза эта произнесена исключительно из желания её успокоить. Очередная волна грусти накрыла разум, ведь парень перед ней даже в нынешнем состоянии был готов делать подобное ради других, а после она вдруг вскочила и пошла к выходу, бросив:       — Ты мне не веришь, да? Хорошо. Думаю, я смогу тебя убедить… — девушка вышла из палатки, направившись куда-то в одном ей ведомом направлении…

***

      Гарри всё ещё лежал на диване, уставившись на то место, где исчезла его подруга. Он мог лишь вздохнуть и вновь прикрыть глаза.       По его мнению, эта девушка слишком заботилась о нём. Он не мог назвать эту заботу неприятной, но всё же она, несмотря на весь свой интеллект, никак не хотела понимать его долг.       Ведь только он мог победить Воландеморта, и именно его глупость и слабость привели к гибели бесчисленных магов в стенах этого замка и за его пределами.       Взгляд юноши вновь упал на фотографии, что весело улыбались и махали, смотря на него, и в этих улыбках ему виделся укор. Укор за то, что не был сильнее, за то, что тратил время обучения не на то, чтобы узнать как противостоять Воландеморту, а на игры и изучение основ целительства, что так его заинтересовали.       Эти же лица приходили к юноше во сне, уже не поддерживая, как это было во время Приори Инкантатем, а обвиняя, так что он вновь вскакивал и шёл дальше работать, выматываясь до тех пор, пока мысли не уходили. Пусть и ненадолго, но это помогало.       Однако его мысли прервало шуршание полога палатки, прежде чем подруга вновь появилась в проходе, решительно шагнув к нему, а за ней показалась знакомая блондинистая макушка и по палатке разнеслось меланхоличное:       — Вечера, Гарри, — вошедшая вслед за Гермионой Луна осмотрела его, впервые на его памяти сконцентрировав взгляд, а потом произнесла:       — Действительно, Гермиона, ты права. Его мозгошмыги стали слишком тяжёлыми, — Гарри уже понял, что девушка отнюдь не бредит, но её фраза всё ещё не вызывала ничего кроме головной боли, а вот Гермиона, всегда недолюбливавшая Луну, к его удивлению согласно кивнула.       — И я о том же. Может, что-то посоветуешь?       Блондинка приложила пальчик к подбородку, перекатилась с пятки на носок и кивнула, обратившись в никуда:       — Да. Мозгошмыгам можно заплатить.       Гермиона раздраженно дёрнула щекой, заставив парня улыбнуться их взаимодействию, после чего спросила:       — И чего хотят мозгошмыги? Золота?       Луна в ответ хихикнула и покачала головой:       — Глупая девушка. Конечно нет. Они хотят помогать другим, — Луна неожиданно крутанулась вокруг своей оси, заставив обоих собеседников вздрогнуть, а руку Гермионы метнуться к палочке. — А твои — особенно! Или нет… — её голова по-кошачьи склонилась, прежде чем она продолжила. — Да. Они хотят, чтобы ты исполнил свою мечту. И тогда они успокоятся.       Оба молодых человека замерли, переваривая её слова, а сама девушка упорхнула из палатки, оставив их наедине, лишь бросив напоследок:       — О, и, Гарри, если ты решишь всё же последовать моему совету, то помни, мы знаем, что ты прошёл сквозь большее, чем большинство из нас, и заслуживаешь этого больше других!       Ещё несколько десятков секунд в палатке висела тишина, а потом Гермиона победно ухмыльнулась и сказала:       — Ну, что я говорила? — она видела, что Гарри всегда относился к словам Луны предельно серьёзно, даже если те звучали как бред, а при её характере та показалась ей идеальной кандидатурой. И девушка не прогадала.       — Хорошо. Ты права, Гермиона. Мне не нужно загонять себя… — ответил он спустя несколько секунд. Гарри не хотел принимать этих слов, ведь каждая такая мысль лишь отдавалась чувством вины в разуме, затмеваемая мыслью о том, что он просто пытается снять с себя вину за свои ошибки, но игнорировать слова девушки, у которой из-за него погиб отец, он не мог. Да и Луна никогда не советовала ничего неправильного.       — Молодец, — девушка повеселела, заметив, что парень всё же не проигнорировал слова Луны, — тогда что ты собираешься делать дальше? Помощь от тебя тут не так уж велика… — даже с его магической мощью и зельями он был не слишком полезен, но никто не осмеливался ему что-то сказать. — Пойдёшь учиться на целителя?       — Нет! — девушка чуть вздрогнула, услышав неожиданно жёсткий ответ парня. После уже сам Гарри тоже смягчился, поняв, что ни за что нагрубил девушке, и продолжил. — Я вообще не хочу быть связан с магическим миром. Хватит с меня.       Он сам не ожидал от себя такого, но стоило ему задуматься о том, что он действительно хочет от своего будущего, и ответ пришёл мгновенно — оказаться подальше от магического мира. Слишком много боли он ему принёс. Лишь вина и долг перед павшими и ещё живыми друзьями держали его тут, но если они готовы отпустить его…       Гермиона медленно кивнула, а потом спросила:       — Если ты всё ещё хочешь учиться на врача, то мои родители имеют нужные связи. С зельем памяти подтянуть школьную программу за год будет легко, а потом поступить в мед…       Гарри перебил её:       — Разве ты не собиралась сделать карьеру в министерстве? Если это из-за меня…       Гермиона вновь улыбнулась такой заботе и покачала головой:       — Нет. Думаю, продолжить династию медиков было бы полезней, чем стать очередным бумагомарателем. Ты же не будешь против?       Гарри только улыбнулся, покачав головой:       — Конечно, не буду. Я уже плохо ориентируюсь в обычном мире…