Реквием

      Форсайтия скучающе сидит за столиком, отбивая пальцами барабанный ритм. Пойти на вечеринку ее заставила Ариадна, чуть ли не умоляя на коленях. Джонс была противна мысль выходить куда-то за пределы трейлера, потому что её отношения с Элайзом закончились не так давно и по её инициативе. С тяжёлым сердцем, которое приняло в вечер расставания не менее двенадцати серебряных пуль, которые явно остались в нем, Форсайтия вышла из дома. И будь она вампиром, то запросто выпущенные пули обиды и разочарования от Элайза убили бы ее на месте.       Купер выглядел не менее подавленным, сидя на другом конце комнаты. Келлер пыталась привести его в чувства, неоднократно щёлкая пальцами перед его глазами, и восклицая явно что-то из ряда проклятий. Однако Элайз смотрел на Джонс, сидящую явно в состоянии фрустрации. Он думал, что смог перевернуть ту страницу их жизни, когда Форсайтия, натянув маску «мне наплевать», бросила его у бара Белый Змей, сказав, что Элайз Купер больше не часть ее жизни.       Однако понятие «перевернуть страницу» весьма релятивно и опрометчиво. Парень не раз задавался вопросом, как можно расстаться с тем, что даже не часть жизни, а часть сердца, где инициалами выжжено имя любимого человека. И сидя на вечеринке, устроенной Вероном Лодж, он представлял как пальцы скользят по ключицам, почти не скрытым футболкой, подаренной как раз Элайзом Форсайтии, словно очерчивая и изучая, как в первый раз, карту тела. После, положив руку на затылок девушки, спрятать пальцы в коротких волосах, пахнущих пряными яблоками. И положить цинковую голову на свои колени, разлахмачивая пушистые локоны в разные стороны, пока глаза смесь грозового неба и тоски, обрамлённые длинными ресницами, рассматривают лицо в анфас.       Больше нет мочи терпеть. Купер резко встаёт со своего места, что заставляет Квилл Келлер и в первую очередь не заинтересованную Форсатию вздрогнуть, выдав тихий звук от испуга. Суровый взгляд зелёных глаз устремляются на девушку, заставляя прочувствовать, как испуг вперемешку с холодом сначала пробегает по спине, а после пробирает до костей. Внутри ощущения до боли, перемешиваются под действием всё такой же напористости тоскливых глаз, которые мечут грозу и молнии в одну точку. В районе солнечного сплетения, там где-то за броней ребер, скрывающих сердце, сжимается всё от сожаления и чувства собственного бессилия.       Она прячет свои нагие намерения подойти к Элайзу после его громких заявлений, которые он выдал под действием обиды. И даже думает растоптать чувство собственного достоинства носком кеда. Однако сердце ее стеклянное, не раз разбитое и запаянное заново, не позволяет подойти, бьясь чуть ли не о доспехи с шумом. И маршрут, проложенный к нему, не находится на просторах памяти. Зато его просьбы, а после и крики, брошенные в состоянии помешательства, отчётливо транслируются в памяти:

***

       «— Если тебя сделают королевой змей, то я просто хочу оберегать тебя, как ты не поймёшь! — Купер цепляется пальцами в холодную тонкую лебединую шею, оставляя на ней ожоги размером с ладони. — Мне не нужен чертов титул, мне нужна ты! Здоровая!       — Элайз, — Форсайтия не в силах убрать его руки, потому что тело далеко не в её власти и почти в нескольких миллиметрах от того, чтоб упасть на сырой асфальт после кислотного дождя. — Ты не должен портить свою жизнь, становясь частью банды отбросов. Тебе нужна Ариадна. И всегда была нужна она.       — Эта прошлая страница моей жизни! — Купер отпускает израненную шею, опуская руки на воротник кожи, которая как влитая сидела на саутсайдской принцессе. — А я и ты — это новая книга с другой историей.       — Значит, наша книга закончена. И я не горю желанием, чтоб все будущие страницы были описаны тем, как мы вечно сходимся и расходимся, находясь по разные стороны баррикад, чтоб в конце это закончилось тем, как мы разбежимся снова. — Форсайтия, натянув стеклянную маску, которая вот-вот падёт, разбиваясь на несколько осколков, даёт отпор взвинченному парню.       — Значит, так да? — Купер отходит назад, поднимая руки вверх, показывая, что он безоружен. Правда, Форсайтия на подсознательном уровне чувствует, как сейчас он растопчет её своими словами, как уже это сделала она. Месть за месть — извечный аспект ссор. — Хорошо, я понял тебя, Форсайтия. Извини, что потратил страницы твоей истории на впустую потраченное время со мной. — первый выстрел в виде его слов, как горящий прут, проходящий через кожу, обжигая всё вокруг, попадает точно в цель. — И раз ты говоришь, что мне нужна Ариадна, то я еду к ней. Ты ведь всегда права, да, Джонс? Надеюсь, что ты найдешь кого-то достойнее меня, а я спешу вас покинуть. Н-у-ж-н-а-я мне девушка ждёт меня. »

***

      Джонс смотрит, как Ариадна, та самая н-у-ж-н-а-я девушка, обольщает Элайза, вешаясь на него в состоянии алкогольного опьянения. Кажется, её посещают рвотные позывы, горечью отдаваясь в глотке. Форсайтия кусает губу, пока та не белеет под действием зуб. Она рвано дышит, заставляя себя отпустить его, потому что сама виновата. В целях уберечь самое ценное, что было в её жизни, наоборот потеряла. И даже если выйти на пустынную мостовую, где будут они лишь вдвоем, она навряд ли сможет отыскать его потерянную душу.       — Ты их сейчас взглядом убьешь. — Квилл садится рядом с девушкой, забирая у той из рук стеклянный стакан, пока она не разбила его и не изранила ладони.       Мягкий голос Келлер кажется успокаивает Джонс, и она отводит взгляд от бывшего парня и девушки, которая звалась лучшей подругой. — Что тебя толкнуло бросить его? Элайз в тебе души не чаял. Забыл даже о своих чувствах к Ариадне.       — Мы в выпускном классе, и у него есть все возможности, чтобы вырваться из плена матери и этого гниющего городка. — Форсайтия садится спиной к паре, чтобы не видеть, как Эндрюс уже чуть ли не пыталась поцеловать друга, пока тот отпирался. — А у меня нет выбора. Моё будущее уже написано за меня. Я буду королевой змей.       — Забудь про эти пережитки прошлого. Наплюй на своего отца, как это сделал он. Поговори с Элайзом и не мучай ни себя, ни его. — Келлер указывает пальцем на сцену в центре комнаты, как Купер бросает пьяную девушку, уже вдоволь насытившись её дрянным поведением, и теряется где-то в одной из комнат дома.       Форсайтия думает о том, что ей вправду было бы необходимо помириться с ним. Сил чувствовать на себе мишень, пока зелёные глаза пронзают её спину дротиками, уже не было.       Она проходит меж пьяных подростков, пробираясь вперёд. Случайно задевает локтем подвыпившую подругу, которая бросает на нее быстрый взгляд. В нем, кажется, читается отвращение. Хотя Форсайтия сама, наверное, смотрит на Ариадну таким же взглядом, пропитанным смесью ненависти и обиды. Джонс поднимается по массивной дубовой лестнице, ведя рукой по лакированным перилам. Переходит на более быстрый темп, преодолев последнюю ступень.       — Элайз, — выдает как-то глухо, словно закрыв рот ладонью. Девушка в надежде, что одна из закрытых дверей отвориться и из нее покажется Купер, повторяет снова его имя. — Элайз Купер, не вынуждай меня позвонить твоей маме.       В ответ ничего, кроме стонов из какой-то комнаты, женского смеха и чьей-то истерики в туалете. Джонс идёт вперёд к выходу на балкон. Переступает через порог и тут же пронзает взглядом спину парня, сидящего на полу балкона.       — Можем поговорить? — Форсайтия садится рядом с парнем, соприкасаясь своим плечом с его. Купера передёргивает, и он хочет двинуться в сторону, но девушка хватает его за плечи, цепко сжимая его кожу, словно добычу. — Мы оба знаем, что я поступила неправильно. Однако мне жаль, что я разбила твоё сердце.       — К чему вся эта трагедия? — Элайз думает о том, как бы не опьянеть от запаха пряных яблок с корицей, исходящего от девушки. Закрывает глаза, потому что в темноте кажется проще противостоять своим намерениям ответить на объятия.       — Я люблю тебя, но не имею права привязывать к себе. — Джонс опускает плечи парня, а затем опускает его цинковую голову на свои колени, потому что он даже не пытается противостоять. Купер не открывает глаза, все ещё пребывая в состоянии неведения и попытки абстрагироваться от этого мира. — Ты неоднократно говорил, что хочешь освободиться от опеки своей матери, но для этого тебе надо уехать куда-то за пределы нашего городка. И без меня, девочки изгоя, которой придется возглавить такую же банду отбросов, ты добьешься куда больше. Я думала, что если нас с тобой не будет, то тебе проще будет воплотить свои мечты.       — Я скучаю по нам. — Купер открывает глаза, а после кладет свою горячую ладонь на холодную щеку. — И не воспринимай мои слова, сказанные во время ссоры, всерьёз. Я так не думал. Это вырвалось.       — Я и не думала, — Форсайтия берет вторую руку Элайза и начинает хаотично оставлять лёгкие касания на коже губами. — Ты ведь не поехал тогда к Ариадне? Я жалею, что тогда говорила тебе, что она нужная для тебя девушка.       — Форс, — Купер прячет свою руку меж коротких волос, закручивая их на свои пальцы. — мне известно, как ты сильно волнуешься по этому поводу, потому что она моя первая любовь. Я не поехал к ней, потому что и так причинил тебе боль. Я слушал лекции Келлер о том, что мы с тобой глупые дети, которые запутались.       — Ты ведь не чувствуешь ничего к Эндрюс? — Форсайтия, как и в первый раз, когда подпустила к себе ближе безупречного парня и открыла ему своё сердце, разлохмачивает его волосы в разные стороны рукой. — Я не буду удерживать тебя.       — Ты же не серьезно? — Элайз слабо улыбается, смотря на сосредоточенное лицо Джонс. Она, кажется, неуверенной девушкой. — Глупая, ты единственная девушка для меня. — Форсайтия на эмоциях тянется вперёд, но Элайз кладет свой палец ей на пухлые губы. — А ещё ты упрямая, несносная, свободолюбивая. — Элайз поднимает голову, бережно цепляется за затылок девушки рукой и целует её в губы, вкладывая в поцелуй куда больший возвышенный смысл, чем желание подавать свои плотские потребности. — Итак, принцесса змей, разрешите ли вы мне защищать вас?       — А у меня есть выбор? — Форсайтия тут же оказывается в плену парня, зажатой меж его рук и курткой, которой он накрыл её тело, чтобы она не дрожала.       — Выбор есть всегда. — Купер опускает свою руку на спину девушки. После дует ей в шею, вызывая у Форсайтии дрожь вперемешку с заливистым смехом. — Но впредь если решишь, что можешь решить что-то за нас двоих, то поговори со мной. Мы найдем компромисс.       — Я испорчу твое безупречное будущее.       — Раз так, то я испорчу твоё ужасное будущее, и у нас будет безупречное будущее с изъянами. — Элайз снова смотрит на лицо Форсайтии, откладывая у себя в голове, каждое движение губ, ресниц и бегающих глаз. — Не хочешь уехать? Моя мама, конечно, дома, но ты вроде привыкла к тому, что она сумасшедшая, а затем с утра будем разбираться с нашим будущим.       — Я благодарна тебе ещё с того самого дня, когда ты попытался понять меня и разрешил остаться у себя. — Джонс холодными пальцами начинает зачесывать пепельную челку назад, чтобы открыть лоб. Затем касается губами кожи так, как обычно лобзают ризы господни. Купер кладет свой подбородок на плечо девушки, затем говорит, что вся его безупречная жизнь подвержена калопсии, иллюзии, что всё куда красивее, чем в действительности. Однако сейчас он рад, что все его планы трещат по швам.