Волшебный суицидник

Дазай убегал так, будто от этого зависит его жизнь. Длинные, путанные коридоры мелькали на периферии зрения, сейчас главное — скрыться, а где — вопрос последний. Спустившись на пару этажей ниже и забежав в дальний кабинет, шатен поспешно закрывает дверь и спускается на пол, загнано дыша. Прислонившись к двери, прислушивается. Тихо. Похоже, ему удалось оторваться. Победная ухмылка расплывается на лице. Он успешно украл эссе своего дорогого напарника и даже не получил по хребту. А он не сомневался, быть пойманым означало только одно — безжалостной расправы не избежать. Спросите, зачем ему чужая работа? Да на самом деле она ему и не нужна, просто нахлынула ностальгия, захотелось получить ударную дозу адреналина и заодно побесить Чую. А то что-то гриффиндорец расслабился за последние пару, относительно спокойных, лет. Как только вспомнишь солнышко — готовься увидеть лучик. Несчастная дверь распахивается, сваливая слизеринца на пол, а в проходе появляется недовольная жертва сего мероприятия. — Ай, больно вообще-то, — недовольно хнычет Дазай, — поаккуратнее нельзя? — Нет, нельзя, чёртова скумбрия, верни мою домашку, — Чуя подходит ближе и протягивает руку, как бы намекая, что шатен ему всё ещё должен отдать пергамент. — Ну ты и злюка, — слизеринец строит недовольную мину и, с тяжёлым вздохом, протягивает требуемое. — Если ты что-то сделал, будешь переписывать сам! — несчастную работу выдёргивают из бинтованных рук и придирчиво осматривают, — Ладно, живи. — Хах, я так тронут твоим великодушием, может соизволишь подать руку помощи этому недостойному мне? Накахара пару секунд смотрит на эти кривляния и рывком поднимает шатена за руку, что тот чуть на валится на него, но вовремя успевает найти опору в виде стены. — А по нежнее нельзя?! — Не заслужил, — рыжий оглядывается назад и, недовольно цыкнув, выходит из пустующего класса, оставляя жертву своих же приколов лелеять «пострадавшую» руку в одиночестве. Постояв ещё немного и потирая ноющую конечность, Дазай легонько улыбается. Ему удалось растормошить друга. Тот совсем потерялся в учёбе под конец учебного года, готовясь к экзаменам. Ему было неприятно смотреть на эти темнеющие круги под чужими глазами. Может хоть сегодня, после небольшой активной игры, Чуя поспит подольше. Но он никогда не скажет истинную цель своих забав, не хватало ещё получить подозрительные зырки и выслушивать что-то о сотрясении своей головушки. Они никогда не говорили прямо, но всегда понимали, что подразумевал другой. В следующий раз он придумает что-то поинтереснее догонялок. А пока нужно поспешить, скоро отбой. Придя в свою гостиную, Накахара складывает пергамент, отвоёванный от загребущих рук шатена, и, весело хмыкнув, готовится ко сну.