Агония

Уезжая после олимпиады в автобусе, Чайковский выслушивал целую исповедь Литвиненко после того, как все наржались на задних сиденьях автобуса, ловя недовольные взгляды всех окружающих, включая водителя, но это не помогает. — Да долбанные те задачи вместе с людьми, которые придумали их, — не унималась она. — А ещё и те конченные тестовые задания, пиздец. А я ещё и перечеркивала все в одной задаче. А органика, так ведь совсем уже хренотень полная. О последней задаче я молчу, фигня фигнёй. И времени мало было, и я ещё немного не вдуплила, а ещё болезнь… — она ​​глубоко вдохнула, чтобы продолжить, но резко ее перебили. — Боже, и за что мне это все… — Влад стукнул себя ладонью по лицу. — Вот я просто Вангую, ты это все сейчас высказываешь, а потом у тебя будет призовое место. И если это произойдет, а это произойдет, то я тебя прибью, — с грозным, но полным насмешливым взглядом угрожал парень. — А у меня эти придурки допустили ошибку в условии задачи, то я решил сделать по-умному. Я сразу признал свою ошибку, а не загнобил их, — с победной улыбкой он уже рассказывал о своих «приключениях». — У тебя веселее, а вот я… — уже начала она. — Так, достаточно, потому что я сейчас реально тебя прибью. Ты щас придираешься, а реально получится совсем другая картина. Всё, давай кончай себя грызть и лучше вообще ложись спать, проспись, и не думай об этом. Вот уже будут результаты, тогда и можешь снова исповедоваться, но уже за реальные факты ошибок. А я снова буду утешать тебя и давать пиздюлей. Буркнув что-то себе под нос, Вика все-таки легла спать. А на ней культурно разложился Влад, и девушка даже не фыркнула, потому что в этом было что-то особенное, комфортное, родное, близкое…

***

Выйдя снова в школу, Литвиненко уже и забыла об этой рутине, потому что уже не привыкла к домашним заданиям и вообще к урокам. Этому способствовало то, что химичка забирала ее с уроков для подготовки. Свой график работы девушке больше нравился, чем тот, какой сочетается с школьными уроками.

***

Уже утром возле аллейки в школу она встретила Олю, которая уже на расстоянии начала лыбиться как психически больная. — О, пропажа нашлась, — весело сказала Стоцкая, подходя ближе. — И как дела, молодуха? — Да это пиздец, если честно. Снова эти уроки, — недовольно простонала подружка. — Привыкай к холопским делам, сударыня. — А я вижу, что ты в ударе сегодня, — улыбнувшись, Вика перевела взгляд на сияющую подругу. — Просто развела араба на деньги, ничего больше. — Ага, а потом 9 месяцев вынашивать плоды работы, — не смогла не подколоть Литвиненко. Вторая показала язык и тихо покрыла подругу трехэтажным матом. — Так, а кто это будет вынашивать ребенка 9 месяцев? — неожиданно позади послышался хитрый голос учительницы по языку и литературе — Аллы Ивановны. Кстати, в отдельных кругах класса ее боготворили, потому что это очень шикарная женщина. — Да вот Оля походу залетела от какого-то араба, — накаляла ситуацию Вика, насмешливо глядя на Стоцкую. –Ох, ничего себе заявочки, — засмеялась Алина Эдуардовна, шедшая с Ивановной. — Да это неправда, я просто его развела на бабки. — А каким способом, позволь поинтересоваться? — спросила классуха. От провокационного ответа Олю спасла школа, в которую они входили. — Ну все, я побежала, много дел, — быстро проговорила девушка, вбегая в огромный котел ада. — Мы не закончили, — предупредила лукаво классуха. — Ах ты падла, так подставить меня, — насмешливо-осуждающе сказала Оля. — Тебе просто легко живётся, вот подумала тебе добавить экстрим, — начала смеяться подруга. — Хорошо-хорошо, я тебе это ещё вспомню. Переодевшись, в класс они шли молча. Подходя к месту назначения, девушки услышали глухие звуки криков из соседнего помещения. — Мне кажется, что там махач, — предполагала уже Оля. — Ну что ж, пора делать ставки? — спросила Вика, возлагая на этот вопрос много надежд. — Конечно, — беря под руку подругу, ведя к источнику звуков, ответила Стоцкая. То, что они увидели в классе, заставило их открыть рот, опуская нижнюю челюсть вплоть до пола. Прямо перед ними стояли Чайковский и тот парень, в которого недавно врезалась Вика. Они что-то очень агрессивно проясняли. И в какую-то секунду пара глаз смотрят на двух только что зашедших девушек. — О, пришла эта шавка твоя, — насмешливо и высокомерно произнес незнакомец. — Не называй ее так, сука, — подойдя вплотную к парню, прошипел Влад тому прямо в лицо. — А то что, шаврик? — задирая голову выплюнул слова ученик. — Все узнают какой ты высокомерный и бездарный дурак и бабник, потому что у тебя же вдоволь грехов, Назар. Или лучше и понятнее тебя будет называть Эрмунгандем? Назар спохватился и резко озверел. Не прошло и пару секунд, как тот набросился на Влада, тотчас повалив его на пол. Девушки стояли в колоссальном шоке и ничего не понимали. Назар все еще был на другом, осыпая его случайными ударами. С лица Влада текла кровь, но не было видно откуда. Девушки уже бросились на помощь, но в тот момент Чайковский умелым маневром оказался на сопернике и нанес искусные удары по телу Назара. Последний начал стонать, а потом и кричать от боли. Но Влад не останавливался, его охватила еще неведомая дьявольская сила и ярость, дикая ярость. На его лице виднелся животный оскал, от которого проходили мурашки по телу. Чайковским завладел азарт и желание поставить на место соперника. Удивительно, Назар хоть и отставал от Влада по силе и маневронности, но все же давал достойный отпор. В этом спарринге вперед вырывался Викин друг. Его движения заставляли затаить дыхание. А каждый удар все больше изнурял и Назара, и Влада. Но последний не сдавался, а боролся дальше. Увидев кровь и эту гримасу Влада, девушки невольно остановились, наблюдая за этим. Кровь текла со всех сторон. Парни сокрушенно и одичало били друг друга. В момент, когда уже подруги хотели расцепить ребят, позади послышались шаги. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — неистово закричала заучка по воспитательной работе. Девушки переглянулись и поняли, что им всем конец.