Hope

«Дано ли нам постичь глубину ночи при свете дня?» Ницше.

⛭

— …и мои предки, ммм, не то чтобы… Позитивные. Они не такие как, ты, скорее… — Юнги замолкает и резко втягивает воздух сквозь зубы. — Как я? — Хён, ты только что осознал, что являешься сыном своих родителей? — Хосок наматывает провод телефонной трубки на палец. — Или ты меня отговариваешь? — Нет-нет, предложение в силе! Просто предупреждаю, что у нас тут, ну… Короче, похер, приезжай в Дэгу. Я буду ждать. — Спасибо! Хосок садится в автобус в Кванджу, сам не веря тому, что собирается провести летние каникулы в компании человека, с которым вживую виделся лишь несколько раз. Звонки и переписки, конечно, сближали их внутренние миры, помогая узнать друг друга, однако перспектива жить в доме Минов — совсем другое дело. Хоби поправляет рюкзак на коленях, украшенный нашивками и значками, и машинально начинает перебирать фенечки на запястье. Он нервничает. Крутые чуваки в фильмах, отважно отправляющиеся в путешествие без гроша в карманах были раз в сто смелее, по пути знакомясь с девчонками и весело отрываясь. Рядом с Чоном дремлет старичок, впереди две женщины с торчащей из пакетов цветочной рассадой. Ничего опасного не происходит — за окном серая лента шоссе, маленькие деревни и зелёные поля, расчерченные на квадраты. Дорога из точки А в точку Б, Давон пихнула ему перед уходом пачку печенья и пообещала лично надрать зад любому, кто обидит её младшего братишку. — Всё будет в порядке, — шёпотом произносит он себе под нос, доставая плеер. Юнги вообще не вырос, всё такой же низкий и худой, с густой чёлкой чёрных волос. — П-привет, — старший протягивает руку, встречая на автобусном вокзале и глубоко вдохнув бормочет в сторону. — Ёбанный, блядский ты боже, Мин Юнги, с каких херов ещё и заикаешься, а? Хосок хохочет, притягивая для неловких обнимашек. — Дааа, и как я только согласился на то, чтобы попробовать записать микстейп с рэпером, имеющим столько дефектов речи? — Ой, иди нахер, — Мин морщится, отпихивая. — Я помню, как ты в прошлый раз забрызгал меня слюнями. — Бережно хранишь этот эпизод в сердечке? Оооу! — Так, раздражающая задница, двигайся, мы идём пешком. — Вот и отлично, у меня всё затекло без движения. — Неистребимый оптимизм… — Непобедимая сила духа! Оказалось, что внешне Юнги очень похож на маму, женщину с тонкими чертами лица и бледной кожей. Когда Хосок смущённо достал связку бананов, чуть помятую и покрывшуюся коричневыми точками, она сказала, что это в самый раз для бананового хлеба, поблагодарив с лёгкой улыбкой. — Джунки в Сеуле на стажировке, так что я пока займу его комнату, а ты мою. Не ломай там ничего и не ищи порно. Папа возвращается поздно и любит тишину… Ну, ты понял, с девяти никакого шума. Я устроился на две подработки, курьером и на мойку. Если хочешь, я поговорю с владельцем мойки и тебя возьмут тоже. — Мойку чего? — Тачек. — Было бы неплохо! — Ага. Расписание выступлений в клубах где-то на флаере… Юнги суетится, освобождая полки в шкафу и тут же требуя показать блокнот с черновиками текстов. Его глаза блестят, когда он пробегается взглядом по строчкам, отбивая ногой ритм и покачивая головой. — Кстати, я тут подумал… Чтобы тебе не было скучно, познакомлю тебя с Тэхёном, он обычно ошивается у приятеля в баре. — Кто такой Тэхён? — Он… Узнаешь.

⛭

Утром с кухни раздаётся весёлый смех, и Мин почти чувствует себя преданным, спускаясь по лестнице и видя, как Хосок помогает накрыть на стол маме. Уголки губ невольно изгибаются, и он фырчит, застигнутый врасплох, и скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Хосокки, ты солнышко, побуждающее сиять ответно даже ворчливого кота. — Хён похож на манула. — Вовсе нет! — Кажется, я слышала какое-то шипение?.. Хосок опять хохочет, и Юнги не без удовлетворения отмечает, что тот действительно нравится всем. Он опасался, что родители лишь на словах были согласны принять и поддерживали, говоря о том, что будут рады его другу. В сущности, ни с кем, кроме Тэхёна, Мин не был близок и не знал реакции на кого-то, с кем не дружил с самого детства. — Вы спелись против меня. — Да, и твой папа с нами. Юнги мученически стонет. — Я люблю наводить порядок. Хоби не врёт, нервно теребя подол длинной майки. Мужчина напротив не кажется заинтересованным в мотивации студента, оглашая, сколько он платит и основные правила. — Тут ничего сложного, но всё должно быть отмыто на совесть. Юнги усердно трёт резиновые коврики, вспотевший под жаркими лучами солнца. Хосок смывает пену с тёмно-синей машины, и как бы случайно попадает холодными каплями на спину скрючившегося Мина, что передёргивает плечами, молча наслаждаясь. На подоконнике потрёпанного здания мойки стоит радио, и через распахнутые окна слышна музыка — играет Summer in the city. Хосок пританцовывает со шлангом и радуга, создаваемая им из воды и света, танцует вместе с ним. Хозяин машины присвистывает. — Парень, ты, конечно, не девчонка в бикини, но мне приятно видеть, как ты работаешь не из-под палки. Держи, ты определённо заслужил чаевые. Пряча купюры в карман с поклоном, Хосок замечает неподалёку… Кого-то в белой майке и джинсах, приспускающего жёлтые очки вниз с переносицы и пронизывающего взглядом. То, что показалось сигаретой во рту, оказалось чупа-чупсом, и если в первые секунды Хо подумал, будто это кино-звезда, ожидая роскошный кабриолет и ещё больше чаевых — к чёрту всё это. Незнакомец наверняка слишком молод, чтобы иметь права, и он слишком привлекателен, чтобы мысли занимало что-то другое. — Йоу, Тэхён-а! Сгоняй за газировкой! — с кряхтением разогнувшись, Юнги машет рукой в его сторону. — Как грубо, хён. Сначала представь меня новому лучшему работнику. — Я занят. — Не обращай внимание на этого старика, он спёкся, — медленно шагая навстречу, безымянным пальцем возвращая очки на место, очевидно — Тэхён перекатывает леденец за щёку. — Чон Хосок. — У тебя улыбка сердечком. Я Ким Тэхён. — А твоя прямоугольна. Приятно познакомиться! — Взаимно. — Тебе принести что-нибудь попить? — Спрайт, если не сложно. — Без проблем. Юнги щурится, округляя рот в идеальное «о». Тэхён закончил первый курс, Хосок второй, Юнги — третий. Они болтают об учёбе, идя по пыльному тротуару. В какой-то момент Мин отключается от разговора, не чувствуя в этом серьёзной необходимости и уставший. Пиная камушек носком кед, он передаёт пас то одному, то другому, удовлетворённый тем, как быстро младшие нашли общий язык, избавляя его от необходимости придумывать темы. — Подождёшь пока мы переоденемся, Тэ? Хосок опасается смотреть в зеркало, имея приблизительное представление о собственном виде после мойки. Торопливо приняв душ, надевает чистую одежду. Тэхён, расслабленно валяющийся на диване в гостиной, листает толстенную телефонную книгу. — Слышал о том, что люди с одинаковой фамилией теоретически имеют общих предков? — Кимов в Корее очень много. — Ну, размножение дело такое… Как гидра, только без обрезания голов. — Пожалуй… Из-за попыток вообразить всё то, о чём вещает Тэхён, Хосок уверен, что ему будут сниться странные сны. — Представляешь, набираешь рандомный номер из списка, гудки, гудки… — Тэхён прикладывает кулак к уху. — Затем на том конце говорят «Алло?» и так ты попадаешь на родственную душу. — Однофамильца? — Не обязательно, женщины ведь уходят из семьи, выходя замуж. Но ко всем Кимам я заведомо отношусь лояльнее. — А что насчёт Чонов? — Время покажет, — склонив голову на бок, Тэхён смотрит как-то иначе. Юнги, натягивающий кепку и выводящий их из дома, чуть ли не бежит. — Я сейчас умру за пиво с чесночными гренками. Они заказывают ещё и три порции жаренной картошки и огромную миску креветок. — За твой приезд, Хосокки, — приподнимая бокал пива, Юнги ударяется им о стеклянные бока и как только подносит к губам, Тэхён выкрикивает: «До дна!». Хосок пьянеет быстро. Вскоре он уже не обращает внимание на разницу в диалектах, что с непривычки резала уши, его не смущает, что Тэхёна знает буквально каждый в баре, и что тот знакомит со всеми. Захмелевший Мин оказывается милым, играя в воздухе на воображаемой гитаре под A-Нa, теряет самого младшего и находит под дружный взрыв смеха. — Давай потанцуем? Хёна невозможно заставить… Юнги перебирается за барную стойку к маленькому телевизору, где крутят повтор баскетбольного матча. Хосок ухмыляется, более чем готовый продемонстрировать свои навыки. Свист и одобрительные комментарии, внезапная танцевальная битва, как победившему — Тэхён отдаёт ему свои очки, ярко-жёлтые. — Тебе они больше идут. В солнечном мире всегда светло. Юнги целуется с кем-то в коридоре у туалета, Тэ предлагает поиграть в кикер… Хосок даже курит на улице, стоя ровно под фонарём и счастливый, что никто его тут не запалит. Сигареты дрянь, фильтр прилипает к губе и сдирает тонкий кусочек кожи. На утро в кармане шорт он находит бесцветный бальзам с вишнёвым вкусом.

⛭

Не помнить и половины того, что было сотворено в пьяном угаре, не так обидно, как когда смотришь на календарь и задаёшься вопросом — куда уходит лето? Дни стремительно сменяют друг друга. Зной, жара, Юнги, ненавидящий мир до второй кружки кофе, помощь в уборке по дому, подготовка к пикнику у реки. Пока варится десяток яиц, Хосок делает маринад — мелко режет зубчик чеснока и треть зелёного лука-порея, наливает пол стакана воды — около ста миллилитров, и столько же соевого соуса. Три столовые ложки сахара, ложка кунжута, немножечко перца чили. Перемешать, перелить в контейнер, положить туда яйца, закрыть крышкой и оставить в холодильнике на ночь или на день. Смена в мойке сегодня только после полудня, хён уехал на подработку курьером, и поэтому Хосок, зашнуровав кеды, направляется на соседнюю улицу к Тэхёну. Такое чувство, что он живёт в Дэгу куда дольше чем полторы недели, здороваясь с продавщицами в магазинах, запомнив короткие пути по тропинкам и гладит щенка пожилой слепой леди, просящей милостыню у химчистки. Родители Тэхёна впускают его в дом с лукавым: — Надеемся, у тебя получится его разбудить. — Я ваша надежда, — Хоби вприпрыжку поднимается по лестнице к спальне. Тэхён — морская звезда, выброшенная на одеяльный берег. Волнистые волосы, густые брови, ровный нос, плавные очертания губ. Неподвижный, он ещё нереальнее в своей красоте. Хосок рассматривает, пытаясь найти что-то обычное, не очаровывающее, но даже прыщ на щеке Тэхён представил как Альфредо, старого друга, что появляется на одном и том же месте, зараза. Всё в нём особенное — разрез глаз, родинка под правым, и на кончике носа. Хосоку, которого одноклассники называли лошадью, неловко. Неловко от доброты и принятия настолько красивого человека, что с радостным: «Наконец-то!» забрасывал руки на плечи и умолял остаться навсегда, отправив вместо себя в Кванджу компактного и не тактильного Юнги в чемодане. Мин на это закатывал глаза и отвешивал подзатыльник, бурча: «Я твой хён, вообще-то». Всё так хорошо складывается, омрачаемое тем, что неизбежно закончится. Хосок намерен прожить это лето на полную, поэтому он падает на Тэхёна сверху, безжалостно щекоча — самый быстрый и действенный способ. С Давон-нуной такого уже не сделаешь, к Юнги лезть опасно для жизни, а Тэ хохочет глубоким, бархатным голосом, извиваясь и пытаясь поймать в ловушку из рук и ног. — Ты рано сегодня. — Не спится, — прижатый к груди, Хосок щекой чувствует сердцебиение, смещаясь в сторону и краснея. — Сходим в муниципальный бассейн? У тебя же есть плавки? — Резиновой шапочки нет… Тэхён обхватывает его голову ладонями, ощупывая. — Почти как моя. Я тебе дам свою запасную. Бабушка Тэхёна варит отменный кофе, радуясь, что хотя бы друг внука оценит — сам Тэхён по-детски пьёт молоко со льдом и сиропом. До бассейна они добираются на метро, ехать всего несколько остановок. Пешком по жаре, и наконец, подходят к старому кирпичному зданию… Хосок опаздывает на мойку на несколько минут, расстроенный и ненавидящий не пунктуальность, однако работодатель не злится, раскуривая в тени внутреннего двора сигарету. Вместо Юнги сегодня с ним в паре пухлый парнишка с абсолютно невнятной речью из-за брекетов. События, фрагменты, детали — всё сменяется калейдоскопом, и стараясь ничего не упустить, в перерыве пока нет машин Хосок записывает впечатления в блокнот, перевернув его и начиная с конца. Он пишет про эхо под высокими потолками и голубую хлорированную воду, про лягушачий стиль плаванья Тэхёна, слабый напор в душевых и казённое мыло, гудящие фены… Ощущение некого родства, когда покрытые мурашками близко сидели на скамейке. Замороженный лёд на палочке — на двоих. Лёгкость и непринуждённость. После окончания смены всё это кажется нереальным — они в самом деле ездили рано с утра плавать? Учитывая вечерний план устроить пикник на речке?.. — Ненавижу комаров, — Юнги шлёпает себя ладонью и шипит. На нём несколько слоёв солнцезащитного крема и крема от насекомых, отчего он белый, как мраморная статуя. Разжигая костёр в кругу выложенном из камней, он промаргивается от вездесущего сизого дыма и звонко чихает. — Блять. Тэхён пожёвывает травинку, меланхолично уставившись в небо на редкие облака. — Тяжёлый выдался день? — Люди, — коротко резюмирует хён, поджимая губы. — Тебя всё бесит, да? И… Если я тоже, ты скажи. Я не буду таким громким. — Перестань, Хоби. Лучше найди подходящую ветку, типа шампура. Они поджаривают сосиски и хлеб, спорят, кому достанется последнее маринованное яйцо, хрустят огурцами. Заходить в воду Юнги отказывается наотрез, валяясь на пледе и прикрыв лицо шляпой. Купание в речке отличается от бассейна — дно не ровное, с камнями и илом, страшно наткнуться на корягу, волны ударяются в грудь, и песок покрывает тело. — Раз, два, три! Тэхён держит за руки, и задержав дыхание, они одновременно ныряют с головой, поспорив кто дольше продержится без кислорода. — Эй, синие губы, возвращайтесь! Становится стыдно. Мин наверняка не смог подремать из-за их криков и смеха. Хосок приехал к Юнги в гости, но проводит с ним меньше времени, чем с Тэхёном. Ему кажется, что он отнимает друга, и вылезая на берег, поникший, пытается снова завести разговор, спрашивая, всё ли в порядке. — У меня… СДВГ. Мне сложно сосредоточиться и поэтому я психую, не принимай на свой счёт. И, на самом деле, вот какая штука… Неприятная, но правда. Когда из моего поле зрения кто-то надолго пропадает, не давая о себе знать, я тупо забываю о существовании этого человека. Неделя или две взаимного молчания, и как будто бы его и не было. Понимаешь? Так всегда, пока не возобновим общение. Так что… — Юнги вздыхает, отводя взгляд. — Тот факт, что вы шумные и прилипчивые засранцы, не позволяет мне забыть о вас, и я этому рад. Вас не слишком много и не слишком мало. Самое то. — ОБНИМАШКИ!!! — Неееееет! Заваливая Юнги на спину, оккупируя с обоих боков, Хосок и Тэхён подмигивают друг другу, тиская слабо отпирающегося хёна.

⛭

В один из вечеров они идут в клуб, по улицам с жёлтой разметкой на асфальте, мимо баров и кафе с окнами практически во всю стену фасадов. Молодёжь, кучкующаяся у входов, преимущественно в чёрной и белой одежде — Хосок выделяется среди них в своих ярких шмотках, и мысленно благодарен, что Тэхён в цветастой гавайской рубашке. Настроение приподнятое, он не обращает внимание на лужи и мусор, на тесноту и тычки локтями, ему нравится атмосфера — неоновые вывески, гул голосов и обещание веселья. Клуб, в который они приходят, между тату-студией и круглосуточным магазином. — Хён платит, — Юнги протягивает деньги мужчине, что ставит им на запястье печати, пропуская внутрь. В зале ещё больше молодёжи и неона, громко играет музыка, Тэхён прыгает на месте, вцепившись в плечо, Юнги пробирается к барной стойке… — Кажется, я влюблён в Дэгу, Тэ. Младший широко улыбается, вовлекая в танец робота. — Подпевай! Around the world… — Around the world! Around the world, around the world.

⛭

Деньги копить совершенно не получается. Ту сумму, что дали родные, Хосок тратит на продукты, внося свой вклад как символическую плату за проживание. Заработанную мелочь он спускает на пиво, на хотток на рынке, с арахисом и подсолнечными семечками в горячей, сладкой сахарной лепёшке, поджаренной во фритюре. Кексы в форме цветочка с красной бобовой пастой, тростниковый сок. Повязка на лоб, поясная сумка, новые шлёпанцы взамен порвавшихся старых. Когда у них с Юнги набирается достаточно совместного материала для треков после мозговых штурмов, они арендуют студию звукозаписи, куда естественно заявляется и Тэхён, как выяснилось — реально ярый фанат рэпа. — Воу, Хосок-хён, твой голос вибрирует как… Тот звук, что издают цикады! — Не дай ему перевозбудиться, иначе он начнёт кидать обувь, — Юнги хмурится притворно, пряча ухмылку за листом с текстом. — Была бы моя воля, я бы ходил голым. — Красуясь? — Хосок скользит взглядом по длинным ногам. — У меня крапивница, от трения об одежду могу начать чесаться и покрываться волдырями. — У всех какая-то фигня. — Я так-то здоров, — возражает Хоби. — Ну… У тебя низкая самооценка, и ты жертвуешь собой ради других. Не знаю даже, что хуже, СДВГ, крапивница или это. — Нельзя так говорить, — Тэхён пинает кресло, в котором сидит Мин. — Простите за честность. — Извинись без сарказма! — Тэ, я не в обиде, не ссорьтесь. Тэхён в гневе похож на тигра, ему не хватает только хвоста. Юнги предлагает направить агрессию в другое русло, зачитав вместе с ними. Рычащие нотки дополняют дуэт, и некоторые фрагменты продюсер Мин сохраняет.

⛭

Тэхён поёт, как мифическая сирена, заставляющая моряков потерять рассудок и забыть о доме. Дождливым выходным днём он вываливает на пол из коробки кусочки где-то пяти перемешанных мозаек — Юнги подаётся вперёд, намеренный рассортировать. Тэ соединяет не сочетающиеся между собой детали, создавая новую картину. В поле подсолнухов проступает горный пейзаж, чьи-то глаза и руки, всполохи огня и крыло самолёта. — Это искусство. — Это полная хрень. — Мне всё нравится, — прерывая спор, Хосок хочет сфотографировать. Деревянный пол, полосатые подушки, чашки с холодным лимонным чаем, кисть винограда на тарелке. То, что собрал Тэхён, его самого в просторной футболке с потрескавшимся принтом, границу у шорт, где карамельная кожа резко контрастирует с незагорелым участком. Длинные, изящные пальцы, спокойно лежащие на скрещенных ногах с тонкими лодыжками… — Кхм, — Тэ покашливает, замечая пристальный взгляд. — Тебе бы в модели. — Нижнего белья? — Чего угодно, абсолютно всё подойдёт. — Тебе тоже! — Ага, и может тогда вас научат одеваться. Тэхён как-то разгуливал с галстуком вместо ремня. — Это прикольно. — Согласен. — Пососитесь ещё. — Юнги-хён!

⛭

Юнги, под оборонительными колючками — добрый. Он одалживает на время фотоаппарат, Хосок покупает плёнки и планирует проявлять их по одной каждый раз, когда будет скучать по этому лету. Подозревая, что скучать ему придётся часто, фотографирует он много. Тэхён дуется, что о фотоаппарате не попросили его, потому что он вообще-то тоже увлечён этим делом, и с вызовом достаёт свой, снимая Хосока. Некоторые кадры Хоби делает через жёлтые очки, а когда Юнги уходит с семьёй на день рождения к родственнице, Тэхён тащит на башню 83, самую высокую в Дэгу — триста двенадцать метров, с обзорной площадкой. — Мне кажется, у меня получились только светящиеся точки в темноте. Встань чуть правее, Тэхёни. — Хорошо выгляжу ночью? — Очень. Рестораны в башне им не по карману, и они идут в бар в сопровождении собственных длинных теней. — Я верю в параллельные вселенные. Посмотри на небо, там звёзды, космос… Не может быть, что мы единственные в этом мире, и даже если это так, и разумных цивилизаций кроме нас нет, то остаются они. Параллельные вселенные. — И что делает там другой Тэхён? — Ему разрешают красить волосы, и он гоняет на гидроцикле как Халк Хоган в сериале «Гром в Раю». У Юнги достаточно музыкального оборудования и ему не надо быть курьером. А ты фэшн-икона и супер-танцор. — А как же рэп? — И рэп, конечно. И мы всё ещё друзья, и… И нас больше, чем трое. Пара Кимов, мой соулмэйт, и плюс один Чон, пусть он будет самым младшим. — … Поэтому ты так часто смотришь на небо? Ты мечтаешь? — Я верю.

⛭

Тэхён раскрепощённый и забавный, доверяясь, открываясь, и Хосока затягивает в его глубину. Стоя перед телевизором, Тэ пародирует экранного Джонни Деппа, повторяя мимику и жесты. — Ты инопланетянин подражающий людям, признайся. Вытягивая прядь волос, чтобы она спадала на нос, Тэхён вздёргивает бровь. — Хочу украсть кожанку Юнги-хёна. — Иди в жопу, — уткнувшись в блокнот, отзывается старший. — Кстати, о сексе… Я вот думал, что при всём количестве людей, мне может и не хватить соулмэйта. — Началось… — бубнит Мин. — Ты собираешься спать с родственной душой? — Нет, я… — Если он инопланетянин, что может питаться одной только клубникой, то ему придётся искать эту душу чёрт знает где. — Да подождите! Юнги-хён, ты ведь бисексуал. Мои шансы найти соулмэйта равны твоим найти любовь, потому что у нас нет ограничений по гендеру. И всё же, может не хватить… — Что это вообще значит? — Представь себе гору презервативов. И что все люди начнут одновременно заниматься сексом. Будет ли каждому по паре? — Погоди… Не гетеросексуальным женщинам не нужны презервативы. — Нужны, если они заботятся о риске заразиться какой-нибудь половой инфекцией. Оральный секс, слизистые ткани, слюни… — То есть ты, невинная ромашка, будешь ходить между трахающимися людьми, и… Предположим, я нашёл свою любовь, а ты к нам наклоняешься и спрашиваешь: «извините, а вы случайно не мой соулмэйт?» Хосок слушает, собирая пустые бутылки из-под соджу. — Я был бы рад соулмэйту больше, чем половому партнёру. — А как же истинная любовь? — Платоническая любовь тоже хороша. — У тебя просто секса ещё не было, ребёнок. — И какой он, секс с мужчиной? — Ммм, туго и охуенно. Попробуй как-нибудь. — Всенепременно. — Хоби, а ты? — Что я? — Ты спал с кем-нибудь? — Надень-ка свои очки для зрения, хён, — нервно смеясь, Хосок хочет сбежать отсюда. — Ты охренел? — тон Тэхёна жёсткий. — Полностью поддерживаю Тэ. — Ребят, давай о чём-нибудь другом, пожалуйста? — Ладно, окей. Хотя, вот что я тебе скажу, Хоби. Ты мой соулмэйт, — заявляет Юнги, и воцаряется тишина. Хосок плачет, пряча лицо за ладонями и сваливая всё на алкоголь.

⛭

Юнги ставит чайник на плиту, чтобы вскипятить воду и заварить рамён. Вот он стоит рядом — и вроде бы где-то далеко. К Тэхёну можно зайти без стука и сжимать его рёбра крепко, пока он потягивается — ему так приятнее, выгибаясь дугой, а с Мином это не прокатит, хоть и соулмэйт, вроде бы. Но это пока что. Хосок вдохновлён от кончиков ногтей на пальцах ног до секущегося волоска на макушке, а написать может только одно — жёлтое. Жёлтый карманный «Кодак», очки, цветы, солнце, футболка, лапша, маринованная редиска… — Почему-то не идёт, — говорит он тихо и виновато. Блокнот с конца исписан впечатлениями больше, чем рифмованными панчами в начале. — М-м, — Юнги встряхивает пакетики со специями. — Попробуй отнестись к этому не как к процессу ради процесса. Нам ведь с этим материалом потом выступать. Кульминация, понимаешь? Можно идти и идти и не прийти, куда собирался. Говорить, говорить, и не сказать самого важного. Должна быть цель, ради чего это всё. На вечерней прогулке вдоль большого озера, по деревянным мосткам, мимо магазинчиков и ресторанчиков, увешанных лампочками, Тэхён берёт за руку Хоби, оступившегося в полумраке. — Осторожно.

⛭

Разговоры с Юнги не особо помогают, они плодят только больше вопросов. — Мы едим, чтобы организм функционировал исправно. Спим, ходим в туалет, моемся… И во всех этих действиях человек научился находить удовольствие. Пена для ванн, четырёхслойная ароматизированная бумага, мокрые сны, а уж о многообразии еды и говорить нечего. Для чего нам искусство? — Это уже другая ступенька пирамиды Маслоу. Самовыражение, развитие личности. — А любим мы зачем? Почему? Для продолжения рода? — Секс и любовь это не одно и то же. В клубе, куда они приходят послушать стихи по вторникам, и на выступления местных групп — по пятницам, разношёрстная молодёжь. Ботаники уживаются с плохишами, настроение богемно-распиздяйское. После незапланированной импровизации к Юнги приклеивается миниатюрная подвыпившая девушка и что-то долго шепчет пухлыми губами на ухо. — Окей. Ребят, мы сходим фильм посмотреть, не скучайте. Длинная, увитая венами рука змеёй оборачивается вокруг талии девчушки. — Мне домой не возвращаться что ли? А родители как же?.. Тэхён, потягивающий коктейль через трубочку, вдруг начинает смеяться. — У вас в Кванджу нет злачных местечек с прокатом двд-дисков? С комнатками для приватного просмотра, что дешевле мотеля? Посмотреть фильм, это… — Тэ изображает пальцами кавычки. — «Посмотреть». — …Прямо там? — Юнги говорит, что это лучше, чем в общественном туалете. — Господи Боже. И как так получилось, что хён настолько… — Ебливый? — Тебе пора завязывать с бухлом на сегодня. Но, да. Я не хочу сказать, что он какой-то не такой, просто со стороны куда вероятнее можно предположить, что это к тебе будут приставать. — Для одноразового секса? Спасибо. — Ты всё с ног на голову перевернул. — А прозвучало именно так. — Ты красивее хёна. — О, именно это и пугает людей, считающих что я не из их лиги. — Извини, я умудрился оскорбить вас обоих. Юнги-хён волен делать что хочет, он привлекателен и молод. И ты тоже, с этой особенной аурой и магнетизмом… Хосок машет руками, делая какие-то магические пассы. На опустевшее место хёна подсаживается другой парень, чтобы поесть, не стоя, и с набитым ртом сэндвичем он присоединяется к разговору о том, есть ли смысл хранить девственность до свадьбы и что делать, если ты гей? Как понять, какой ты ориентации, ничего не попробовав? — Дуриан пиздец как воняет, однако же он вкусный. — Херовое сравнение. — Нечто может показаться не тем, а на деле оказаться что надо. — Как в супермаркетах на промо-акциях предлагают на зубочистках кусочки разных продуктов? — Мы в клубе, и грубо говоря… — Нельзя относиться к людям потребительски и ради эксперимента. — Что-то вы, ребята, сложные. Может, потанцуем? — Это мы запросто. — С удовольствием!

⛭

Липкие ленты ловушек для мух. Лопасти вентилятора, что кажутся почти неподвижными, и тоненькие, блестящие фольгированные бумажки, привязанные к решётке. Фестиваль воздушных змеев. Сезон дождей, начавшийся позже и продлившийся до первой недели августа. Пробное выступление, репетиции, обкатывание материала, сцена чуть выше зрительного зала, дэбающий Тэхён и рюмка соджу в бокале пива. Фото-прогулки по мокрым улицам, бег по лужам и бесполезное натягивание футболок на голову. Дрожащие, переплетённые пальцы. Юнги, засыпающий в вагонах метро, его ссора с братом по телефону. — Я же говорил, что могу забыть случайно. Как я мог первым позвонить, если не помню? Кислые, шипучие леденцы на языке. Горечь американо со льдом. Подгоревший хлеб и сломавшийся тостер. Старые фильмы на рябящем экране. Гроза. Зажимание ушей Тэхёна ладонями, что утыкается лицом в грудь. Мягкие пряди его волос и неповторимый запах. Подушечки пальцев, что размазывают вишнёвый бальзам по губам — по тем, что в форме сердечка, и тем, что в дрогнувшей прямоугольной улыбке. Прозрачные зонтики, слёзы. Хосок никогда ещё не был такой размазнёй и настолько чувствительным. Сопливо-романтичные тексты вместо дерзких о борьбе за место в мире — Юнги читает их и возвращает. — Тэхён умеет играть на саксофоне, тебе бы с ним фит записать. Музыку для секса. Или для разбитого сердца. — Зачем разбитым сердцам музыка? — Решай сам, что делать. Уже по традиции Хосок приходит будить и нетрадиционно обнимает, долго валяясь с Тэхёном в постели. Осторожны касания — плечи, руки, талия, и страшно зайти дальше. Звезда мойки, звезда танц-пола, приглашённая звезда на сцене в клубе — и самая ярко сияющая звезда на небосводе. — Тэ… — Как бы я хотел, чтобы ты всегда был рядом. — Мы будем смотреть на одно солнце. — И луну… — Я рад, что познакомился с тобой. — Но тебе грустно. — Лето закончится. — Будешь скучать? — Буду ждать новых каникул. Тэхён хмурится и отталкивает, вставая с кровати. — В чём дело? — Ничего. Покатаемся на велосипедах? Наперегонки?

⛭

Юнги предлагает поехать следующим летом по Корее автостопом. — Ильсан, Пусан, Сеул, и так далее. — С туром? — Да пофиг, задолбало сидеть на месте. На мир посмотрим. На людей. — Я тогда точно покрашу волосы. — В какой? — В голубой. Как небо. Мин пакостно хихикает и дёргается от тычков в бока.

⛭

Неотвратимость расставания забивает горло и лёгкие песком — часы пора перевернуть. Молчание на троих, на двоих, в одиночестве. Тэхён вертит стакан виски, Юнги грызёт ногти, Хосок пытается веселить, дурачась как клоун. — Чего раскисли? Один раз живём! …А ночью тихо воет в подушку.

⛭

— Нет, — Тэхён держит руками, ногами, не отпуская. Кусает за плечо через футболку, тяжело дышит. Молодой, отчаянный, обжигающе-горячий. — Хоби, нет, никуда ты не уедешь. Это глупо, это невозможно, это взаимно желанно. Ткнувшись губами в ключицы, Хосок приоткрывает рот совсем чуть-чуть, коротко мазнув языком по солоноватой коже. — ...Ты останешься здесь хотя бы на ночь. Предпоследний день — полный хаос. Увольнение и расчёт, поиск сувениров родным на рынке, необычайно активный Юнги, что называет белкой с поясной сумкой — хранилищем для жёлудей. Пикник, забег по барам, надрывное пение в караоке. — Я порежу себе ладонь и мы скрепим нашу дружбу кровью. Найдите мне нож. — Хён, ёб твою мать… На улице Мин разбивает бутылку и её приходится отнимать, дотаскивая старшего на плечах до дома и укладывая в комнате Джунки. Встревоженная мама устало вздыхает, закатывая глаза. Тэхён, кажется, трезвеет, сжав запястье и уверенно тянет к себе, на соседнюю улицу. — Так… Так нельзя, Тэхёни. — Почему? Они стоят посреди пустой дороги, ночь, прохлада, трещат цикады. — Потом будет ещё тяжелее. — Ты когда-нибудь целовался? — …Нет. — И я нет. Поцелуй меня? Я хочу, чтобы это был именно ты. Пожалуйста. — Такой человек как ты не должен просить. — А именно это и приходиться делать. Необыкновенный. Замечательный. Заслуживающий гораздо большего, чем это. Кого-то более уверенного, вместо покрасневшего и трясущегося Хосока, что едва не падает в обморок от гипервентиляции. Ему хочется извиниться, сказать, какой он глупый, недостойный для первого поцелуя ... Хосок смотрит в тёмные глаза, думает, сейчас или никогда, и резко подаётся вперёд, сталкиваясь губами и зубами. Они синхронно стонут от боли и смеются, обнимаются, восстанавливают дыхание и пробуют ещё раз, мягко соприкасаясь. — Подожди, наш бальзам ведь не нанесли… — К чёрту.

⛭

Это воспоминание Чон Хосок будет хранить трепетнее всего. Его нет на фотографии, в отличие от похмельного лица Юнги на фоне автобусного вокзала и Тэ с красным носом и искусанными губами. — Приезжайте ко мне зимой. — Ненавижу зиму. — А я обожаю! — Медвежонок, — нежно растрепав каштановые волосы, Чон целует в лоб на прощание. — Увидимся. Они долго машут руками, и когда автобус проезжает табличку с перечёркнутой надписью «Дэгу», Хосок снимает жёлтые очки. — Что ж, осталось найти соулмэйта, — перекатываясь с носка на пятку, Тэ засовывает руки в карманы. Юнги, пытающийся высечь искру из заедающей зажигалки, вскидывает брови. — О…